Глава 28. Сириус. Наследник и запасной вариант
9 июля 2022 г., 13:23
− Мастера Сириуса утром ожидают к завтраку.
Хриплый голос вырвал Сириуса из сна. Он открыл один глаз и увидел перед собой шишковатую старую морду c волосатыми ушами, похожими на уши летучих мышей. Он вскрикнул от неожиданности.
− Эй! Кричер, сколько раз тебе повторять, что я терпеть не могу просыпаться, глядя на твою стремную рожу? Этого достаточно, чтобы человеку потом всю жизнь снились кошмары.
Кричер не удостоил его ответом. Лишь строго взглянул на Сириуса и просто сказал:
− Хозяйка Кричера велела разбудить мастера Сириуса, поэтому Кричер будит мастера Сириуса.
Сириус швырнул в него подушкой, от которой эльф увернулся с удивительной ловкостью.
− Кричер приготовил ванну мастеру Сириусу, − торжественно объявил он и выскользнул из комнаты.
Ну, хоть что-то. Утро наступило быстрее, чем хотелось бы Сириусу. Прошлой ночью он допоздна не спал, боясь тикающих часов, страшась утра.
Сегодня был канун Рождества. Сегодня его потащат в Блэк-Холл, дом его ненавистных кузин, на ежегодную рождественскую вечеринку. Нальют ему бокал коктейля, и он, возможно, хорошо проведет время.
Неохотно проснувшись, Сириус застонал, потянулся на кровати, затем с обреченным вздохом поплелся в ванную.
Кричер сдержал слово, и Сириус погрузился в сладко пахнущую воду, не слишком горячую и не ледяную, как он предполагал. Очевидно, преданность эльфа желаниям хозяйки перевесила его неприязнь к её старшему сыну. Сириус закрыл глаза и немного посидел спокойно, чтобы отмокнуть. Он провел целых четыре дня рождественских каникул без происшествий. До сих пор семья вела себя на грани терпимого. Регулус как можно дольше отсиживался у себя в комнате, занимаясь Мерлин знает чем. Отец игнорировал его, что было идеально, мать всего дважды вышла из себя. В последний раз она на повышенных тонах посоветовала ему «не дурить» на вечеринке.
На мгновение он предался любимой фантазии – заявиться на рождественскую вечеринку в рваных маггловских джинсах и кожаной косухе, которую он недавно купил и которую так ненавидела мать. Он как раз рисовал в воображении детали – как её хватит апоплексический удар, а её лицо станет похоже на воздушный шар, готовый вот-вот лопнуть, как Нарцисса в ужасе хлопнется в обморок, увидев его в таком виде. И тут замок на двери ванной щелкнул, и внутрь проскользнула длинная тень.
− Значит, это правда. Блудный сын вернулся.
Поначалу Сириус вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки и холодно взглянул на старшую кузину:
− Что тебе надо, Беллатрикс?
Она улыбнулась. Сириус знал, что её считают красивой – тяжелые веки и темные волосы, густыми прядями ниспадавшие на спину. Но Сириус при виде её не ощущал ничего, кроме отвращения и легкого холодка ужаса.
− Ну, − сладким голоском протянула Беллатрикс, − просто я так давно не видела любимого кузена. Я едва поверила, когда Регги написал, что ты ведешь себя как хороший мальчик и едешь домой.
Сириус почувствовал злость на брата. Зачем он ей рассказал? Зачем вообще написал этой суке?
Беллатрикс присела на краешек ванны на львиных лапах и посмотрела на него взглядом шакала, выследившего добычу.
− Я просто хотела убедиться. Сириус, милый, о тебе ходит множество слухов. И они просто ужасны.
Она зачерпнула пены из ванной и провела мыльным пальцем по его носу. Не оставь Сириус палочку в спальне, он бы снес ее собственный нос с ухмыляющейся физиономии к чертовой матери. Интересно, посчитают тогда, что он «дурит»?
− Почему ты здесь, маленький кузен? – пропела Беллатрикс, склонившись так близко, что сделалось неловко.
Сириус заставил себя казаться расслабленным, будто её присутствие его никак не беспокоило, будто ему не хотелось избить её до бесчувствия куском мыла. Он знал повадки Беллатрикс. Страх лишь раззадорит ее. Развалившись в ванне, Сириус зевнул.
− Это мой дом.
− Неужели? – сощурилась Беллатрикс. – Твой дом? Скажи лучше, что пытаешься вернуться в стадо, маленький паршивый барашек!
Сириус резко расхохотался.
− Ты не можешь этого вынести, да? Не можешь смириться с тем, что наследник я и мне достанется все. Все игрушки Беллы достанутся непослушному маленькому Сириусу. И кто в этом виноват? Традиции семейства Блэков, да? Ты и моя сумасшедшая старушенция мамаша совершенно одинаковы, обе кипите из-за тех самых традиций, за которые так отчаянно цепляетесь. Мамочке пришлось покинуть Блэк-Холл и переехать в уродливый старый Лондон. А Белла? Что получит она? Да ничего, кроме тощего, гнилого муженька, на которого она позарилась только ради имени.
Его выпад стер улыбочку с лица кузины. Она резко встала и подошла к раковине, глядя на него через отражение в зеркале. Сириус торжествующе ухмыльнулся. Он сказал правду и знал это. Муж Беллатрикс действительно был тощим старым ублюдком, и никто не обманывал себя, предполагая, что этот брак был чем-то большим, нежели стремление сохранить чистоту крови.
− Ты так уверен, что наследство достанется тебе? – тихо спросила Беллатрикс, взяв бритву и нежно проведя пальцами по лезвию. – Ты и впрямь думаешь, что они позволят тебе – тебе, предателю крови – стать наследником состояния Блэков?
− Хочешь убить меня, Белла?
Кузина отложила бритву и развернулась к нему лицом. На её губах снова заиграла кривая улыбка. Она небрежно прислонилась к керамической раковине.
− Ты не единственный наследник мужского пола, малыш кузен. Не забывай об этом. – Она вздохнула. – Как нас изменило время. Помнишь, как мы веселились в детстве? Ты… я… и маленький Регги.
С этими словами она вышла.
Сириус кипел в ванне, пытаясь не дать Беллатрикс пробить его оборону, пытаясь остановить поток воспоминаний, угрожавших его разуму. С недовольным ворчанием он погрузился под воду. Его затопили образы.
Регулус в ванне, под водой, брызгается, захлебывается, сопротивляется…
− Стой! – воскликнул Сириус. – Что ты делаешь?
− А что такого, − ответила Белла, тряхнув школьными косами и криво улыбнувшись, − это крещение.
Сириус вынырнул, разбрызгивая воду по зеленому кафельному полу, задыхаясь от воспоминаний. Он подтянул колени к груди и закрыл лицо руками.
− И если ты не поможешь мне, малыш кузен, ты следующий…
***
Беллатрикс уже ушла, когда Сириус спустился к завтраку. Столовая была пуста, если не считать отца, который сидел во главе стола, потягивая чай и читая «Ежедневный Пророк». Отец его проигнорировал, и Сириус был рад отплатить ему тем же. Он молча ел яйца-пашот, жалея, что нет возможности прочитать «Пророк». Но просить у отца газету не хотелось. Закончив, Сириус со слабым стуком отложил вилку и отодвинул стул. Отец откашлялся, и на миг Сириусу показалось, будто он собирается что-то сказать. Но он лишь поправил очки и перевернул страницу. Сириус ушел. Он тяжело поднялся по лестнице, намереваясь вернуться к себе в спальню и подождать следующего приема пищи, на котором был обязан присутствовать. Но, очутившись наверху, замешкался у соседней комнаты. На двери висела маленькая табличка, Сириус узнал аккуратный почерк брата. Табличка гласила:Не входить Без специального разрешения Регулуса Арктуруса Блэка
Сириус фыркнул. Это было что-то новенькое. Закатив глаза, он направил палочку на замок, произнес «Алохомора» и толкнул дверь в спальню. Регулус сидел за столом, склонившись над книгой. Он резко обернулся на звук. − Ты мог хотя бы постучать, − обиженно произнес Регулус. Сириус проигнорировал его слова. − Зачем ты рассказал Беллатрикс, что я приеду домой на Рождество? − Что? − Беллатрикс. Зачем ты рассказал ей? Регулус только моргнул. − Я сказал Цисси. Она спрашивала. В конце концов, все узнают. − Во что ты играешь? − Я не понимаю, о чем ты? Сириус долго смотрел на брата, потом пересек комнату и встал у окна, глядя на улицу. Свежий снег за ночь покрыл маленькую площадь, сделав её почти красивой. Почти. Он вновь развернулся к брату. − Я здесь только из-за тебя и, честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем тебе это понадобилось? Почему для тебя так важно мое присутствие на этой чертовой вечеринке? − Потому, что это важно! − Они хотят видеть меня не больше, чем я их. − Это неправда. Мама будет унижена, если тебя не будет. Сириус насмешливо фыркнул. Конечно, мать хотела, чтобы её старший сын, её наследник, присутствовал. В конце концов, требовалось соблюдать приличия. Все это было столь жалкой шарадой. Он с отвращением отвернулся и столкнулся лицом к лицу с фамильным гербом Блэков. Он сердито смотрел на ужасные, обвинительные слова, висевшие внизу подобно проклятию, подобно угрозе: «Чистота крови навек». Регулус нарисовал его над кроватью много лет назад, и это всегда отталкивало Сириуса. Было неловко видеть, как его брат пытается выслужиться перед мамочкой. Но затем его взгляд переместился ниже, к листам бумаги, приколотым к стене. Подойдя ближе, он разглядел вырезки из «Пророка». Регулус резко, неловко дернулся, но Сириус сделал вид, что не заметил. Он наклонился над кроватью, чтобы прочитать заголовки. Все они были посвящены Пожирателям Смерти. − Что это за чертовщина? – очень тихо спросил Сириус. − Это не твое д-дело… − Что это за чертовщина, Рег? Культ? Ты фанатеешь по Пожирателям? − Я читаю новости, что в этом плохого? − Что, дрочишь и на это тоже? – Сириус сорвал со стены вырезку, и Регулус вздрогнул. – Два маггла были убиты в результате внезапного нападения в Йоркшире, − вслух прочитал Сириус. – В случившемся подозреваются Пожиратели Смерти. − Цисси г-говорит… − Ну, раз Цисси г-г-говорит, то точно правда, − прорычал Сириус. – Черт возьми, Рег. Я знал, что ты идиот, но никогда не понимал насколько. − Я? – воскликнул Регулус с неожиданной горячностью. – Это я идиот? Это ты якшаешься с грязнокровками и предателями к-крови. − Лучше быть предателем крови, чем убийцей. − Ты знаешь, что о тебе говорят о гостиной Слизерина? − Мне наплевать. − А зря. Это унизительно – как для меня, так и для тебя. Говорят, ты собачка Поттера, вечно бегаешь за ним, лижешь ему сапоги… Сириус не сдержал смешка. − Думаешь, это смешно? – спросил Регулус. − Немного, − признался Сириус. − Неужели у тебя нет гордости? Неужели ты не уважаешь свое имя, свою родословную? Свою собственную семью? Было неприятно, насколько он сейчас походил на мать. Сириус скрестил руки на груди, сердито глядя на него. − Нет. Нисколько. И будь у тебя хоть какие-то моральные принципы, Рег, ты бы тоже их не уважал. − Цисси говорит, тебе промыли мозги. − Знаешь, из уст мальчишки, который каждую вторую фразу начинает с «Цисси говорит», звучит как-то неубедительно. − Она утверждает, что это защитный механизм, − настаивал Регулус, − что ты вынужден общаться в Гриффиндоре с… этими людьми… такими, как Поттеры… поэтому ты стал таким, как они, просто чтобы выжить. − Правильно, − сарказма в тоне Сириуса было столько, что даже серьезный маленький Рег не мог его не заметить. – Я стал заложником магглорожденных и полукровок. – Он сложил руки в молитвенном жесте. – Да поможет мне Цисси! − Мы могли бы, ты же знаешь, − тихо сказал Регулус. Сириус уставился на него и, наконец, осознал. Он рассмеялся злым, язвительным смехом. − Так вот почему ты заставил меня вернуться домой? Чтобы сымитировать вмешательство? − Я тебя не заставлял, − возразил Регулус. – Я попросил, ты согласился. Это был твой выбор. С этим Сириус поспорить не мог. Это действительно был его выбор. У него были все возможности отвернуться от этого дома, от этих людей. Он почувствовал острую боль, вспомнив их спор в общежитии и обиженное выражение лица Джеймса. С тех пор они почти не разговаривали – была только долгая и ужасно тихая поездка на поезде обратно в Лондон. Сириус вдруг почувствовал себя усталым и разбитым. − Чего ты от меня хочешь, Рег? − Я хочу, чтобы мой брат вернулся. − Я уже здесь. Я, блядь, здесь, на ебаной площади Гриммо потому, что ты меня об этом попросил. И знаешь что: я об этом сожалею, − он вновь подошел к коллажу из вырезок «Пророка», сорвал несколько листов со стены и ткнул Регулусу в лицо. − Ты хочешь стать таким, как они? Если да, то ты попросту не стоишь моего времени. Он швырнул вырезки в Регулуса и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Обрывки газет еще не успели опуститься на пол, когда дверь за ним захлопнулась.***
Остаток дня он провел, апатично развалившись на кровати. Раз или два он слышал, как скрипнула дверь спальни Регулуса, как шарканье ног стихает прямо перед его собственной дверью, но никакого стука не последовало. Значит, Нарцисса и впрямь вцепилась в него когтями. Он знал, что Регулус любит её; она обожала его, всегда, даже до того, как он стал любимым сыночком. А теперь Цисси выходит замуж за человека, который, несомненно, сторонник Сами-Знаете-Кого, а Регулус обклеивает спальню колдографиями Пожирателей, будто те звезды квиддича. Сириус всегда сожалел о влиянии Нарциссы на брата, но если Рег не в силах самостоятельно сообразить, что убивать людей неправильно, зачем Сириусу о нем тревожиться? Зачем он вообще здесь? В конце концов, появился Кричер и объявил, что пора одеваться. Теперь Сириус стоял перед зеркалом в спальне и теребил воротник мантии. Одежда была новая и очень жесткая. Он взглянул на себя и поморщился. Одетый в замысловато расшитый темно-синий шелк, он выглядел как чистокровный принц с картинки. Сириус вновь вспомнил о кожаной косухе, затем покачал головой, скорчил рожу своему отражению и, ссутулившись, спустился вниз. Семья уже ждала его на кухне у огромного камина. Был вечер, они, как диктовала мода, опаздывали. Регулус, одетый в красивую зеленую мантию, развалился в кресле, увлеченный какой-то книгой. Отец потягивал бренди из бокала и с явным презрением листал «Вечерний Пророк». Только мать привносила некое движение, выкрикивая приказы. А Кричер метался по кухне, стремясь услужить. − Вот ты где! – бросила она, едва Сириус вошел. Затем замолчала, рассматривая его и, несомненно, ища повод придраться. Не найдя такового, она фыркнула и продолжила: − Постарайся не испачкать пеплом новые одежды. В кои-то веки ты выглядишь на удивление прилично. Сириус отвесил ей демонстративный поклон и направился к камину. − Давайте уже начнем этот цирк. Мать вновь фыркнула. − Кричер! – домовик вытянулся по стойке «смирно». – Подарки, − нетерпеливо произнесла она, закатив глаза, и эльф заметался, все больше сгибаясь под грудой свертков в три раза тяжелее него. Затем он с хлопком исчез, чтобы доставить подарки в Блэк-Холл и объявить об их скором прибытии. − Ну? – мать властно оглядела их; отец со вздохом поднялся, допил бренди, не глядя на семью, зачерпнул пригоршню летучего пороха и шагнул в камин. Следующим поспешил Регулус, затем настала очередь Сириуса. − Блэк-Холл, − мрачно произнес он и шагнул внутрь. Разница между сырой кухней в доме на площади Гриммо, двенадцать, и сверкающим залом, куда он перенесся, была поразительной. Зал, по обе стороны которого располагались камины, был украшен елочными шарами и остролистом от панелей у пола до карнизов. Домовые эльфы сновали туда-сюда, забирая плащи и предлагая прохладительные напитки. Даже сотни портретов, висевших на стене, в честь мероприятия были приукрашены либо праздничными шапочками, либо веточками омелы. Очевидно, гостиная была декорирована, чтобы произвести впечатление, и, щурясь от тысячи мерцающих огоньков гирлянд, Сириус должен был признать: это удалось. Мать появилась мгновение спустя и презрительно огляделась, бормоча себе под нос: − Да, у них, может, и есть портретная галерея, но Друэлла никогда не дотронется своими грязными пальчиками до генеалогического древа. − Может, пойдем? – скучающим тоном предложил отец, сбросив плащ на эльфа. Комната сменилась главным залом, украшенным еще более роскошно и эффектно. Огромные арки высотой в три этажа были гордостью дома, так что гости могли наблюдать как со второго, так и с третьего этажа сверкающую вечеринку внизу. В центре зала парила огромная ель, увешанная серебряными гирляндами и мишурой. Она была заколдована таким образом, что медленно вращалась, создавая эффект огромного конического диско-шара. Вечеринка была в самом разгаре, зал полнился разодетыми ведьмами и волшебниками. Они болтали, смеялись, пили и хвастались друг перед другом. Это выглядит, мрачно подумал Сириус, как особый круг ада, созданный специально для него. − Ничего себе вечеринка, − сказал стоявший рядом Регулус. − Не заговаривай со мной, − прорычал Сириус. – Я на тебя все еще зол. Регулус закатил глаза, но ответить не успел: раздался пронзительный восторженный вопль, и Нарцисса бросилась вперед, осыпая новых гостей поцелуями. − Тетушка Вальбурга! Как я рада тебя видеть. Дядя Орион, элегантен, как всегда. Регги, дорогуша, поцелуй меня. Ты должен рассказать мне все о сборной по квиддичу! Рабастан, конечно, писал, что ты великолепен, но я хочу услышать все от тебя. Сириус… мы не были уверены, придешь ли ты. Чудесно. − Осторожнее, Нарцисса, − сказал Сириус, ловко уклоняясь от её подставленной щеки. – Слишком сладко… Меня может вывернуть на отполированные полы. − Ах ты, хулиган, − Нарцисса звонко рассмеялась и хлопнула его по руке. Она была одета в кремовое платье с кружевной отделкой, а волосы были украшены жемчугом. У Сириуса сложилось впечатление, что она старалась нарядиться как невеста. На её изящном пальчике сверкал неприлично большой бриллиант. Казалось, она отрепетировала точный угол, под которым он смотрелся наиболее ослепительно. Нарцисса развернулась к его родителям. – Идем к маме с папой, они так ждали вашего прибытия. Нарцисса провела их к хозяевам вечеринки. Дядя Сигнус был невысоким мужчиной с острой козлиной бородкой и воинственным ртом. Кажется, он уже выпил несколько рюмок. Рядом стояла тетя Друэлла, высокая очаровательная женщина, одетая в кроваво-красную мантию с глубоким, отороченным мехом вырезом. − Потаскушка, − разобрал он шипение матери. Если Друэлла и услышала, то не подала виду. − Вальбурга, как я рада тебя видеть. Ты так хорошо выглядишь для своих лет… Расскажи, как тебе это удается? − Кровь девственниц, − брякнул Сириус первое что пришло в голову. – Каждое новолуние совершается ритуальное жертвоприношение. Большой переполох на площади Гриммо. Жуткий бардак. Регулус ткнул Сириуса локтем в бок, но Друэлла лишь качнула тяжелыми ресницами. − Сириус. Как мило, что ты смог прийти, − её взгляд говорил об обратном, затем Друэлла развернулась к его родителям. – Вы устали с дороги? – спросила она, будто они приехали как минимум из Тибета, а не прошли через камин. – Могу я предложить вам напитки? − Бренди было бы замечательно, − сказал отец Сириуса. − Конечно. Следуйте за мной. Они ушли. Мать смотрела им вслед, прищурившись. − Старая добрая Вальбурга! – воскликнул Сигнус с пьяным энтузиазмом. – Мы с Альфи как раз тебя вспоминали, пойдем выпьем? − Мне нужно выпить, − пробормотал Сириус, вслед за чем схватил с подноса домового эльфа бокал шампанского и залпом опустошил его. Каким-то образом ему удалось ускользнуть от семьи, и следующие полчаса он слонялся по залу без происшествий, уклоняясь от общения с ловкостью, достойной Кубка по квиддичу. Разжившись несколькими порциями особенно крепких напитков (домовые эльфы, размышлял он, иногда все же бывают полезны), Сириус отступил к самой незаметной стене и подумал, не будет ли слишком помечтать, чтобы его игнорировали до конца праздника. Увы. − Посмотрите, кто пожаловал, − раздался низкий голос. Обернувшись, Сириус увидел Адама Эйвери, пятикурсника Слизерина и полного мудака. Его сопровождала подружка Изольда Гринграс, а позади маячил, словно телохранитель, Эван Розье, сжимая в кулаке небольшой пучок закусок на шпажках. Сириус склонил голову в их сторону в жесте насмешливой вежливости. − Эйвери. Розье. Как приятно вас видеть. − Должен признаться, Блэк, − сказал Эйвери, − я удивлен, что ты пришел. − Все так говорят. Вот только твой мальчик на побегушках набивает рот моими пирожками с семгой. Может, в следующий раз читай приглашение получше? Рождественская вечеринка Блэков. Сириус Блэк. Конечно, это поможет лишь в случае, если ты умеешь читать, − добавил он, кивнув на Розье. − Клоун, как всегда, − холодно произнес Эйвери, а Розье нахмурился, начав осознавать, что его оскорбили. – Не думаю, что здесь будут грязнокровки и полукровки на твой вкус. − Что ж, это правда, − ответил Сириус. – Я придерживаюсь более широких взглядов, они дают свободу выбора, − он самодовольно ухмыльнулся и посмотрел на Изольду, вцепившуюся в руку Эйвери. Сириус улыбнулся им обоим. – Вижу, ты перестал миловаться с сестрой и перешел на кузину. Молодчина, Эйвери, старина. Реакция была примерно такой, на какую рассчитывал Сириус: Эйвери, казалось, собирался достать палочку, но Сириус издевательски хохотнул. − Хочешь заколдовать племянника хозяина? Какие дурные манеры, надо же. Ты только представь, какой поднимется шум. − Идем, Адам, − сказала Изольда, бросив на Сириуса максимально презрительный взгляд. – Давай не будем тратить время на этого предателя крови. − Ах, − Сириус прижал руку к груди. – Мое сердце разбито. Трое слизеринцев удалились, всем своим видом олицетворяя надменное негодование. Розье развернулся и показал свободной рукой неприличный жест, на который Сириус от всей души ответил. Будь они в Хогвартсе, он бы их проклял. В конце концов, необходимость вновь наполнить бокал заставила его вернуться в толпу. Он поискал в переполненном зале домового эльфа, но маленькие гаденыши как будто испарились. Сириус почувствовал, как лба коснулась холодная волна трезвости, и понял, что это неприемлемо для нынешнего положения дел. Раз уж его сюда приволокли, он хотя бы хорошенько нажрется. Он продолжил поиски, чуть не столкнувшись с хрупкой старушкой, вероятно, двоюродной бабкой. Та говорила подруге: − Представляешь, Дотти приходила на прошлой неделе – ну, ты знаешь, у неё вечно всякие благотворительные идеи. Должно быть, ей так скучно дома. Она хочет собрать деньги для вдов погибших магглов! Что дальше, сбор на кости для собак? Наконец, он заметил эльфа, околачивающегося у лестницы, ведущей наверх. Он добрался до цели кратчайшим путем и с победным «ура» схватил с подноса последний бокал шампанского. И, лишь опустошая его, сообразил, что поиски привели его прямиком в логово зверя: с лестницы спускалась мать под руку с дядей Альфардом. Сириус тут же нырнул в тень лестницы, надеясь остаться незамеченным. К счастью, они были поглощены разговором. − Как ты можешь быть таким бесчувственным? – возмущалась мать. – Неужели тебя совсем не волнует будущее Блэков, наследие наших предков? − Не особенно, − признался Альфард, взяв изрядную щепотку табаку и сморщив нос от удовольствия. Затем пристально взглянул на мать Сириуса: − Как там говорят французы? «После нас – хоть потоп». Лицо матери исказилось в оскале. − Как отец мог допустить, чтобы наследство досталось такому негодяю, как ты? − Осторожнее, Уолли, дорогая, иначе тебя обвинят в неверности древним традициям. Мать судорожно вздохнула и предприняла вторую попытку. − Твой племянник, который, похоже, делает все, чтобы пойти по твоим отвратительным стопам, – наследник семьи Блэков… − Правда? Наверное, я забыл. Давненько мне об этом не напоминали… − Альфард взглянул на часы. − …целых двадцать девять секунд. И я не понимаю, почему ты разволновалась. Твой сын – наследник. Ты же всегда этого хотела. Неужели это не греет твое холодное сердечко? − Есть осложнения, о которых тебе хорошо известно… − Да, − скучающим тоном ответил Альфард. – Но, к счастью для нас, ты хорошо справилась. Обеспечила нас наследником и запасным вариантом. − Но, Альфи, есть приличия, которые необходимо соблюдать, и Блэки… − И все же Сигнус не изводит меня без конца, упрашивая выплатить его долги. − Потому, что Сигнус женился на этой шлюхе из-за денег! − Теперь тебе не нравятся Розье? Осторожнее, скоро не останется подходящих семей, чтобы женить твоих сыновей. Мы же не можем все жениться на кузинах, Уолли. Его мать издала яростный сдавленный звук, похожий на шипение паровоза. − Ты испорченный, слабоумный дурачина. Ты грязный, эгоистичный… − Не доводи себя до белого каления, Уолли, дорогая. Я выпишу тебе этот чертов чек. Мне просто нравится сперва посмотреть, как ты брызгаешь слюной, − он неторопливо удалился, выглядя очень довольным. Сириус поспешно ускользнул, не желая попадаться на глаза озлобленной матери. К тому же у него начала кружиться голова. Он нашел убежище в помещении для музыкальных занятий, маленькой элегантной комнате рядом с главным залом. Он был пуст, хотя украшен не менее эффектно, чем все поместье. Стены, покрытые серебряным орнаментом, сверкали в отблесках сотен парящих свечей, а высокие окна, перед которыми стоял рояль, были обвиты нитями остролиста. Сириус тяжело опустился на скамеечку у рояля. Эта комната была ему хорошо знакома; прежде он давал здесь много концертов. Воспоминания об ушибленных пальцах и острых уколах палочки гувернантки захлестнули его подобно волне. А может, это была просто тошнота от выпитого. Он уставился на рояль. Друзьям было почти ничего не известно об этой части его жизни. И о том, что Сириус был неплохо одарен музыкально, тоже мало кто знал. По крайней мере, так говорила его матери гувернантка, поэтому оставшиеся годы детства Сириус провел, стирая пальцы над скрипкой и часами упражняясь на рояле. Он возненавидел музыку, но все же она приносила редкие моменты умиротворения, когда гувернантка оставляла его в покое, мать замолкала, и он мог погрузиться в музыкальные хитросплетения. Это было трудно описать, Сириус чувствовал себя полным придурком, когда пытался это сделать, поэтому забросил идею. Он искоса взглянул на дверь, убеждаясь, что та закрыта, поднял гладкую черную крышку рояля и пробежал пальцами по клавишам. Прошло много времени с тех пор, как он играл в последний раз, но пальцы, казалось, помнили больше, чем он, и вскоре с давних упражнений он перешел на… нечто более сложное… услышанное только по маггловскому радио… которое он прятал под кроватью… обнаружив радио, мать пришла в такую ярость, что выбросила из его комнаты все, что не было буквально приклеено к стенам… − Мило. Пальцы Сириуса соскочили с рояля, словно клавиши вдруг превратились в раскаленные угли. Он поднял глаза и увидел в дверях Нарциссу. Он был так поглощен игрой, что не заметил, как она вошла. − Это Барквит? – спросила она, имея в виду одного из многих волшебных композиторов, чьи произведения он был вынужден изучать. − Это «Битлз». Нарцисса осторожно закрыла за собой дверь. − Я не знаю, кто это и, думаю, что не хочу знать, − кузина вздохнула и изящно села на бархатную кушетку. – Банни Берк сказала, что видела, как ты ушел сюда. Ты же не прячешься от нас? Сириус сердито уставился на неё. − Это не мой праздник. Нарцисса сочувственно улыбнулась ему. Кажется, она решила побыть милой. − Знаешь, когда Регги сказал, что ты приедешь домой на каникулы, мы все так обрадовались. − Скорее, вздохнули с облегчением, − фыркнул Сириус. – В конце концов, нужно соблюдать приличия. − Будь по-твоему, − она встала и подошла к роялю, провела тонкими пальцами по краю. Бриллиантовое кольцо сверкнуло в свете свечей. – Я помню, как тетя Вальбурга собрала здесь всех, чтобы послушать, как ты играешь, когда тебе было восемь. И ты сыграл пьесу Барквита… Что это было? − «Месть колдуна», − пробормотал Сириус. − Верно. Ты был великолепен. Мы были так впечатлены. Твоя мать просто сияла от гордости. Ты помнишь? − Да, − холодно ответил Сириус, и это было правдой. – Я помню, как часами занимался, пока пальцы не немели. Помню, как старая добрая маменька выкручивала мне руки и повторяла, чтобы я не позорил её перед всеми… − Ты настроен испортить даже хорошие моменты? − Ну, здесь это несложно. Нарцисса глубоко вздохнула и сменила тактику. − Понимаю, тебе, должно быть, трудно. Иногда ты, наверное, думаешь, что карты легли против тебя, что Распределение… − Распределение в Гриффиндор – лучшее, что со мной случилось, − огрызнулся Сириус. − Это ты так говоришь. Всегда быть готовым к бою тяжело. Ты не задумывался, насколько бы все было проще, если бы ты учился в Слизерине, как и предполагалось? Сириус не ответил. Конечно, задумывался, мучился из-за этого. После судьбоносного Распределения у него навсегда осталось смутное чувство, что он не на своем месте. Будто среди праведных гриффиндорцев затесался хранитель страшной тайны… будто произошла ошибка… будто на самом деле он был слизеринцем, и однажды они все узнают, и Джеймс, Ремус и Питер возненавидят его, как возненавидели Нюнчика. Кем бы он был сегодня, случись ему тогда попасть в Слизерин? Он бы был своим на вечеринке, потягивая коктейли с однокурсниками и смеясь над убийствами магглов? Неужели это все, что отделяло его от семьи? Одно роковое слово, произнесенное потрепанной старой шляпой? Один-единственный выбор? Он снова словно наяву услышал, как Сортировочная Шляпа прошептала ему на ухо: «Ты уже знаешь, где твое место, да?». Нарцисса пристально наблюдала за ним, неправильно истолковав промелькнувшее на его лице страдальческое выражение. Потом присела на скамью рядом. − Знаешь, так не должно быть, − тихо сказала она. – Ты же понимаешь. Ты все еще можешь вернуться. Твоя учеба в Хогвартсе была… далеко не идеальной, выбор друзей… неудачным, но ничего из этого не необратимо, разве ты не понимаешь? Твое положение еще возможно спасти. − Или что? От меня отрекутся, как от Энди? Нарцисса вздрогнула. Он знал, что её особенно ранило то, что она считала предательством сестры. − У Энди тоже был выбор, − в её голосе послышались стальные нотки. – Все можно было… исправить. Не стоило убегать с этим грязнокровкой и выставлять себя шлюхой. Последовала долгая, напряженная пауза, затем Нарцисса спросила: − Ты получал от неё известия? − Мы обменялись совами. Это была ложь. Он ничего не слышал об Андромеде. Он писал ей несколько раз, но не получил ни одного письма в ответ. Он думал, что она напишет хотя бы ему, но, похоже, она отреклась от всей семьи Блэков, как они от неё. А Сириус, нравится ему это или нет, все еще был Блэком. − Она… она счастлива? – в голосе Нарциссы прозвучала тоска. − Ну, она далеко от вас, так что думаю, что да. Нарцисса выглядела так, словно он её ударил. Когда она заговорила, её голос был напряженным. − Не нужно быть жестоким. Я пытаюсь помочь тебе. Возможно, в Гриффиндоре ты изолирован и не заметил, что Англия меняется. Мир меняется, Сириус. Грядут большие перемены, и, должна признаться, я боюсь за тебя. Сириус встал, слегка покачиваясь, и направился к двери. Он бросил на неё полный отвращения взгляд. − Только не это. − Если бы я могла… Ты мог бы быть счастлив вновь, Сириус. Довольно страданий одиночки-неудачника. Услышав это, Сириус рассмеялся. − Счастлив? Когда я был счастлив здесь? И ты… Мерлин, Цисси, взгляни на себя с этим громадным кольцом на пальце. Ты – призовая корова, которую продадут с аукциона тому, кто предложит самую высокую цену. Ты счастлива? Сладкие манеры Нарциссы подобно грязи, стекли с лица. На сей раз её голос был ледяным: − Отправляйся в ад, Сириус. Он огляделся в притворном изумлении: − Разве я уже не там?***
Ладно. Теперь Сириус определенно был пьян. И кружилась не только голова, но и весь Блэк-Холл. Наверное, именно поэтому домовые эльфы его избегали. Умные, мерзавцы. Мерцание огоньков становилось все отвратительнее, он с каждым шагом боролся с подступающей тошнотой. Однако он не хотел, чтобы Нарцисса его догнала, потому, пошатываясь, прошел по другому коридору и открыл тяжелую деревянную дверь. Он сделал всего несколько шагов, прежде чем выпитое подступило к горлу, он согнулся пополам, и его все же вырвало. Ему сразу стало лучше… пока он не поднял глаза. Напротив стояли отец и тетя Друэлла, глядя на него со смесью ужаса и отвращения. У них была минута, чтобы привести себя в порядок, пока Сириуса рвало, но взъерошенные волосы, смазанная помада и раскрасневшиеся лица были красноречивее любых слов. Сириус уставился на них в таком же ужасе. Затем он выпрямился и вышел из комнаты, сказав лишь: − Ну упс. Однако он не успел далеко уйти, прежде чем сообразил, что отец следует за ним. Сириус развернулся, готовясь к драке, но отец схватил его за руку и больно вывернул. − Ты будешь держать язык за зубами, − прорычал он, − если не хочешь неприятностей. Сириус на миг впился в него взглядом, обдумывая кучу нецензурных ответов. − Конечно, − наконец, произнес он с насмешливой вежливостью. – Папаше виднее. – Затем выдернул руку и, пошатываясь, вернулся на вечеринку.***
− Вот ты где. Сириус вдруг осознал, что рядом кто-то стоит. Он моргнул. Это был Регулус. − Тебя искала мама. − Блядь, зачем? Регулус окинул его критическим взглядом и брезгливо сморщил нос. − Ты что, пьян? − Недостаточно, − пробормотал Сириус. – Трезвею с каждым мгновением. Регулус сунул ему в руки стакан. Сириус сделал большой глоток, но был разочарован, обнаружив, что это всего лишь вода. − Возьми себя в руки, − сказал Регулус. – Тебе надо выглядеть прилично еще по крайней мере час. Сириус скорчил рожу, но последовал за братом. Регулус подвел его к небольшому кругу гостей. Мать сердито взглянула на него, когда он приблизился; Сириус проигнорировал ее взгляд. Дядя Альфард о чем-то разговаривал с презентабельно выглядевшим волшебником с бакенбардами и в очках. Нарцисса и её жених Люциус Малфой горячо кивали в такт разговору. − Министерство уже давно доказало свою приверженность уничтожению всего, за что мы боремся, − говорил усатый волшебник. – Конечно, нужно осторожно ориентироваться в нынешней политической обстановке, но Юджина Дженкинс… − Ну-ну, Абраксас, − перебил Альфард с кривой улыбкой. – Планируешь еще один переворот? − Я просто предлагаю сообществу чистокровных перестать пассивно позволять грязнокровным активистам портить наш образ жизни. − Совершенно верно, отец, − поддакнул Люциус. − Я согласен, что они кровопийцы, − сказал Альфард, − но политика меня так утомляет. О-хо-хо, а вот и мой непутевый племянник! Альфард, наконец, заметил Сириуса и, втянув в круг, похлопал по спине. Альфарду всегда, казалось, нравился своенравный племянник. Сириус подозревал, что секрет крылся в том, что это безумно раздражало его мать. Люциус кивнул, приветствуя Сириуса, насмешливо поклонившегося в ответ. Нарцисса метнула на него злобный взгляд, её милая вежливость закончилась на их последнем разговоре. − Вот тот, кто может просветить нас о грязнокровных активистах, Абраксас. Живет, так сказать, в логове зверя. Гриффиндорец, что с него взять! − Альфард, − резко вмешалась мать Сириуса, но дядюшка отмахнулся от неё как от назойливой мухи. − Скажи, Сириус, неужели эти предатели крови и магглолюбцы и впрямь так опасны, как хочет убедить нас дорогой Абраксас? Неужели эти аморальные дегенераты погубят наш образ жизни? Сириус мгновение подумал. – Недостаточно скоро. Лицо матери приобрело тревожный оттенок фуксии, а Альфард громко расхохотался. − Парень с характером! Этого у него не отнять. Уолли, можешь блеять о плохом воспитании, но ты не можешь отрицать, что твой сын – истинный Блэк. С лошадьми то же самое. Чистокровные жеребята всегда самые шальные. − Возвращаясь к предыдущему разговору, − сухо начал старший волшебник. − Ах да, удаление грязнокровок из Министерства. Ты считаешь, продолжать благоразумно, Абраксас? − Я считаю это важным. − Должен сказать, я согласен, − вмешался Люциус. – Возможно, − он слегка усмехнулся в сторону Сириуса, − мы даже сможем избавить Хогвартс от нежелательных личностей. − Что это значит? – мгновенно вспылил Сириус. − Не будь таким грубым, − одернула его мать. Однако, Люциус, похоже, не обиделся на тон Сириуса. Скорее, он выглядел удивленным. − Нельзя ожидать, что студент поймет такие вещи, но Министерство находится под большим давлением, Сириус. Грядут трудные времена, и наше сообщество хочет знать, что предпринимается для его защиты. Грязнокровки были и остаются политической обузой. Их присутствие представляет опасную угрозу для невинных чистокровных вокруг. Стоит вспомнить случившееся с замечательной Гармонией Лафкин. − Давайте-ка разберемся, − тихо сказал Сириус, его ненависть была столь же ощутима, как желчь в горле. – Вы надеваете маску, носитесь со своими приятелями Пожирателями, убиваете кучу людей, а затем лишаете магглорожденных работы и учебы? − Сириус, − настойчиво прошептал стоявший рядом Регулус. − Беспочвенные обвинения! – огрызнулся Абраксас. − Вы отвратительны! – голос Сириуса зазвенел от ярости. – Вы и все ваши дружки Пожиратели Смерти! − Хватит! – воскликнула его мать. − А ты дурак, − тихо сказал Люциус. – Дурак, который рассуждает о вещах, в которых не разбирается, о которых даже говорить не имеет права. Договорить Люциусу было не суждено – Сириус бросился вперед и ударил его по лицу. Нарцисса вскрикнула, Альфард громко расхохотался, а Сириус тут же почувствовал, как его дернули назад за волосы. Мать потащила его к камину. − ДОМОЙ, − воскликнул она. – СЕЙЧАС ЖЕ! − Да с удовольствием, − прорычал Сириус, оглядываясь на зал и на потрясенных гостей. Нарцисса лихорадочно вытирала нос Люциуса кружевным носовым платком. Сириус был рад видеть, что удар получится знатный. − ГОРИ В АДУ, ЗЛОБНЫЙ ПРИДУРОК, − заорал он прежде, чем мать толкнула его в изумрудное пламя.***
Сириус вывалился на каменный кухонный пол в доме на площади Гриммо, кашляя сажей. Летучий порох был не самым приятным способом путешествия. И нынешнее состояние делало его еще менее комфортным. Мгновение спустя из-за решетки появилась фигура матери. Сириус вскочил, чтобы на него не наступили, и приготовился к неизбежной схватке. Бой начался почти сразу: едва каблуки её туфель коснулись камина, он почувствовал её ярость, как толчки перед землетрясением. − Как ты смеешь? – прошипела мать, начиная медленно, будто смакуя происходящее. – Как ты смеешь публично позорить имя Блэка? Неужели у тебя совсем стыда нет? − Полно, − огрызнулся Сириус, − без конца тебя стыжусь! – Затем, зная, что это разозлит её еще сильнее, он развернулся и бросился к лестнице. Как он и ожидал, она последовала за ним, её ярость нарастала с каждым шагом. − Ах ты, выродок, жалкий, неблагодарный маленький мерзавец! Как ты можешь быть таким отвратительным, ненавистным, злым… − Злым? – истерически расхохотался Сириус. Теперь они находились на втором пролете. – Хочешь поговорить о зле? А как насчет вас, сидящих в своих шикарных домах, потягивающих шампанское и со смешком обсуждающих убийства магглов? − У тебя нет уважения к своему классу, к своему происхождению, к своей семье! Я не воспитывала тебя предателем крови, ты, позорный любитель грязнокровок! − Нет, ты растила меня эгоистичным, психованным убийцей, − по крайней мере, пыталась – но не волнуйся, с Регги ты проделала отличную работу! − Никогда, − кричала его мать, − НИКОГДА в жизни я не испытывала такого УНИЖЕНИЯ… − Правда? – воскликнул Сириус, позабыв об осторожности. – Так уж и никогда? Даже когда твоего мужа поймали за обнимашками с плохой тетей Дрю? Мать побледнела. − Ты лжец, маленький грязный лжец… − Я их видел! Вошел в самый интересный момент, он её там не просто лапал, а… БАМ. Кулак отца появился из ниоткуда, костяшки громко врезались в челюсть. Сириус даже не услышал, как он вошел. Удар был настолько маггловским приемом, что ему захотелось высмеять отца, но его отвлек привкус крови во рту и неприятное покачивание одного из коренных зубов. Он осторожно прижал руку к щеке и взглянул на отца. Тот зло посмотрел на него в ответ. Несколько мгновений никто не произносил ни слова, потом отец сказал: − Ты извинишься перед матерью. А потом пойдешь к себе и будешь там сидеть, пока тебя не позовут. Еду тебе принесет Кричер. Я разберусь с тобой позже. Целую вечность Сириус стоял неподвижно. Его плечи дрожали от накопленной за годы ненависти. Металлический привкус крови просачивался на язык, пока он подбирал нужные слова. Он сам удивился, когда слова в итоге нашлись. − А если я откажусь?
