Глава 29. Джеймс. Поттер-Хаус
14 июля 2022 г., 01:28
На Англию мягкими волнами падал снег, мерцая в витринах городских магазинчиков и оседая в тишине полей и хмелесушилен. В Котсуолдсе ночь и снег окутали сельскую местность тяжелым безмолвным сном. Однако в северном крыле Поттер-Хауса горел свет.
Он исходил от единственной свечи, стоически горевшей в столь поздний час. Воск стекал по тающему стволу, скапливался в подсвечнике и переливался через край на стол. На столе царил беспорядок: кипы свитков, исписанные и перечеркнутые страницы. Чашка на стопке книг опасно накренилась, крошки недоеденного пирога рассыпались по бумагам. Из-под груды пергаментов выглядывал уголок маленького квадратного зеркала, и в отражении мерцал слабый свет свечи.
Посреди всего этого хаоса спал Джеймс Поттер. Его рука лежала поверх свитков, лоб был прижат к локтю, очки сдвинуты набок, а губы слегка приоткрыты во сне. В одной руке он сжимал перо, щекотавшее нос. Под локтем можно было разобрать название книги: «Теория трансмутации Парсонса: Философское исследование».
Он занимался написанием этой работы несколько дней – вернее, ночей. Эссе не было школьным заданием, у него были свои причины. И, как ни странно, это принесло удивительное удовлетворение. При других обстоятельствах он бы наверняка смутился из-за столь пылкого интереса к учебе, но рядом не было никого, кто мог бы его осудить – да и делать было нечего. Нельзя же играть в снежный квиддич в одиночку.
Поэтому, когда родители ложились спать (нехороший кашель отца эхом разносился по коридорам), Джеймс уходил в старую добрую библиотеку, выбирал стопку книг и возвращался к себе, чтобы приступить к работе.
Однако сейчас Джеймс и близко не думал о теории трансмутации Парсона. Он видел очень приятный сон, в котором принес команде победные очки в финальном матче по квиддичу, а Энсон Нотт свалился с метлы. Его сладкие мечты, однако, прервал резкий, громкий стук в дверь.
Джеймс резко проснулся, чуть не опрокинув чашку. Он заморгал от света свечи, придержал чашку и огляделся в замешательстве, естественном для случайно задремавшего человека. Стук повторился. Затем тоненький голос окликнул:
− Мастер Джеймс?
Джеймс протер сонные глаза.
− Да, Пикси?
Маленькая домовая эльфийка Поттеров нырнула в спальню, выглядя встревоженной.
− В чем дело?
− Кое-кто хочет вас видеть, мастер Джеймс.
− Видеть меня?.. – он тупо уставился на Пикси. – В такой час?
Эльфийка горячо кивнула.
− Да, мастер Джеймс. Он очень расстроен и не хочет заходить внутрь.
Джеймс был слишком сонным, чтобы понять смысл сказанного, но все же встал, поспешно накинул халат и бегом спустился по большой винтовой лестнице. Он пересек каменный вход и толкнул тяжелые двери Поттер-Хауса. Ледяной воздух устремился ему навстречу. А в кружащемся снегу, обхватив себя руками и глядя на луну, стоял…
− Сириус?
Выглядел он ужасно. Мокрые от снега волосы прилипли ко лбу, едва скрывая темно-красную полосу запекшейся крови. На лице красовался огромный свежий синяк. Но хуже всего было выражение: широко раскрытые глаза, потерянные, опустошенные.
Глаза Сириуса встретились с его, и на миг в них промелькнула паника, смысл которой Джеймс не уловил. Затем его друг с усилием произнес:
− Я… не знал… куда пойти…
− Заходи, − сказал Джеймс.
Но Сириус не двинулся с места.
− Я сбежал, Джеймс. Насовсем. Я ушел, а мать сказала: «Если ты уйдешь, никогда не возвращайся», и я… ушел.
− Ладно, − сказал Джеймс, заметив рюкзак в ногах друга. Он с ужасом понял, что из глаз Сириуса текут слезы. Он никогда не видел, чтобы его друг плакал. – Заходи.
− Я не знал, куда еще пойти, − повторил тот, глядя на Джеймса, словно прося прощения.
Джеймс не знал, что сказать, потому не сказал ничего. Он переступил через заснеженный порог и обнял друга. С полминуты Сириус стоял неподвижно и удивленно, затем его плечи вздрогнули, а с губ сорвалось слабое рыдание.
Он отстранился первым, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и пробормотал:
− Черт возьми.
Джеймс схватил рюкзак Сириуса и перекинул через плечо.
− Пошли, − сказал он. – Здесь очень холодно. – На этот раз Сириус последовал за ним. – Пикси, − окликнул Джеймс, и маячившая у лестницы эльфийка поспешила на зов. Он протянул ей рюкзак. – Отнеси это в голубую комнату. Напротив моей. Спасибо.
Эльфийка с хлопком исчезла, а Джеймс провел Сириуса мимо лестницы на кухню, где большая чугунная плита поддерживала уют и тепло. Он указал на стул, стоявший ближе всего к огню.
− Садись, − сказал он, и Сириус послушался.
Джеймс поставил чайник, затем достал из шкафа баночку с целебной мазью. Он присел рядом с Сириусом, понюхал крышечку и одобрительно кивнул. Но едва он потянулся к другу, как тот отпрянул.
− Не стоит, − сказал он. – Ничего серьезного.
− Заткнись, − посоветовал Джеймс, и Сириус молча сидел, пока он промывал и обрабатывал рану на лице. – Как это случилось?
− Матушка запустила в меня табакеркой, − пожал плечами Сириус. – Обычно она промахивается, − у него вырвался безрадостный смешок. – Честно говоря, на этот раз она могла целиться и в папашу.
− А это? – Джеймс принялся за синяк на челюсти. Сириус слегка покраснел и отвел взгляд. – Ясно.
Внутри Джеймса бурлила холодная жесткая ярость. Хотелось сделать уйму разных вещей одновременно. Ему хотелось бушевать, орать, ругаться, вскочить на метлу, полететь в Лондон и… Усилием воли он отбросил эти желания, поскольку знал: пользы от этого Сириусу не будет никакой.
Он откинулся на спинку стула и взглянул на несчастного парня рядом. Они дружили почти пять лет, но все, что Джеймс знал о родне Сириуса, он угадывал. И теперь начал осознавать, что, возможно, в чем-то ошибался. Он знал, что они те еще фрукты, но это… Сириус никогда не упоминал о… физическом насилии. Он никогда не говорил, что мать, швырнувшая ему в голову табакерку, – это нечто настолько в порядке вещей, что впору статистику попаданий собирать. Он никогда не рассказывал… ничего.
− Ладно, − повторил Джеймс, собравшись с мыслями. – Ты не вернешься туда. Никогда.
Сириус провел рукой по измученному лицу.
− Не знаю, куда я пойду.
− Теперь ты живешь здесь.
Глаза Сириуса слегка расширились, он уставился на Джеймса. Затем покачал головой.
− Нет, мне просто нужно немного времени, чтобы разобраться…
− А чего тут разбираться? Ты живешь здесь.
− Я… я не могу просить об этом.
− А ты и не просишь, − усмехнулся Джеймс. – Это я тебе говорю. Ты туда не вернешься. Не в «Дырявом Котле» ведь тебе ночевать. Ты. Живешь. Здесь.
− А как же твои родители?
− А что мои родители? Им все равно, ты им нравишься. Да и дом большой. Как по мне, так нужно, чтобы здесь жило больше людей.
Чайник засвистел.
Джеймс встал и скрестил руки.
− Значит, решено. Едем дальше. Горячий шоколад или чай?
***
Некоторое время спустя Сириус заметно повеселел. Джеймс подозревал, что, видимо, он оттаивает. Но по-прежнему оставалось смущение. Джеймс мог это понять, хотя считал глупостью. В этом смысле у Сириуса дела обстояли не лучше, чем у Ремуса. Ни тот, ни другой не умели просить помощи. Не проблема, на самом деле, поскольку Джеймс давно усвоил трюк, позволяющий обходить подобную упертость: надо сказать человеку, что делать, и не принимать отрицательный ответ. Поэтому Сириус сейчас сидел за кухонным столом с дымящейся кружкой горячего шоколада. − Кстати, как ты сюда попал? – спросил Джеймс. Сириус провел пальцем по краю кружки. − Когда я сбежал, то превратился и около часа просто тупо бродил по Лондону. Чтобы они не смогли меня выследить. Потом подумывал отправиться в «Дырявый котел», но не хотел, чтобы меня нашли, а это было бы первое место. Этот фокус я уже проделывал прежде. Потом вспомнил о «Ночном рыцаре». К счастью, при себе у меня было немного денег. Но кондуктор – любопытный ублюдок, потому я попросил высадить меня в Чиппинг-Содбери, а дальше шел пешком. − Пешком? – недоверчиво переспросил Джеймс. – Это же за много миль отсюда. − Ну, для пса не так тяжко. К тому же я не… − …хотел, чтобы тебя выследили. Ясно, − Джеймс подозревал, что если бы Блэки действительно хотели найти беглеца, первым местом, где его станут искать, будет именно Поттер-Хаус, но не высказал этого вслух. − Я не знал, куда пойти, − снова сказал Сириус. − Я рад, что ты пришел сюда. Сириус долго смотрел в стол, пока, наконец, не произнес очень тихо: − Прости. − За что? – спросил сбитый с толку Джеймс. − Ты знаешь. За то, как я вел себя перед праздниками. В школе. За то, что я сказал. Джеймс покачал головой. − Я уже и забыл об этом. Я не злился, я просто… волновался за тебя. − Что ж. Ты был прав. Мне не надо было возвращаться. Можешь сказать: «Я же тебе говорил», если хочешь. − Нет нужды, − повеселел Джеймс. – Я изо всех сил это подразумеваю. Сириус почти улыбнулся. Джеймс колебался. Разговор с Сириусом о семье всегда был деликатным, с другой стороны, лучшего момента не подвернется. − Я знаю, что у тебя есть брат, − сказал он. – Я никогда не пытался… − Он мне не брат, − оборвал Сириус. – Они мне не семья. Все. Они умерли для меня, и я абсолютно уверен, что я для них тоже мертвец. − Ты не думаешь… − Поверь мне, − горячо воскликнул Сириус. – Пока мы тут разговариваем, дражайшая маменька выжигает меня с генеалогического древа. Буквально. У неё в гостиной висит старый гобелен, и она выжигает имена разозливших её родственников. − Ну… − только и смог сказать Джеймс. – Звучит безумно. − Такова уж моя милая маменька. Наступила еще одна пауза, оба мальчика отхлебнули горячего шоколада. − Итак, − начал Джеймс, − не хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло сегодня вечером? Сириус провел рукой по все еще влажным волосам. − А что тут рассказывать. Они злющие как черти, − он задумчиво уставился в кружку. – За свою жизнь я побывал на шестнадцати таких рождественских вечеринках. Шестнадцать лет манерных разговоров, потягивания шампанского, политических бесед о чистокровности в исполнении моих лицемерных кузин, болтовня об их никчемных жизнях… Не знаю, я больше не мог… Я не мог спокойно стоять и слушать, как они говорят о… Голос Сириуса слегка дрожал, казалось, он вот-вот вновь разозлится. Он умолк, чтобы взять себя в руки. Джеймс тоже молчал. Хотя обычно старался заполнить любой момент тишины шуткой. Но Джеймс острее ощущал потребности друзей, нежели ему приписывали. Он понимал, что сейчас Сириусу нужно выговориться, вытащить наружу все, что он держал в себе столько лет. Потому Джеймс сидел тихо и не мешал. − Регулус думает, что мне промыли мозги. Вернее, так считает Цисси, а Регулус с ней во всем соглашается. Я бы сказал то же самое о нем, если бы думал, что у него есть что промывать. На миг он задумался, помешивая горячий шоколад в кружке. − Промыли мозги, − пробормотал Сириус скорее себе, чем Джеймсу. – Может, это и подходящее слово для этого. Может, у меня и правда мозг очистился – от грязи, которой его загаживали много лет. А Рег такой же, как они. Он умирает от желания доказать, что он такой же и совсем не похож на меня. Так что я больше не буду тратить на него силы. Как можно примириться с человеком, считающим классными Пожирателей Смерти? Как найти общий язык с человеком, который рад тому, что они творят? Как делить планету с этими людьми, не говоря уже об обеденном столе? − Не знаю, − тихо произнес Джеймс. − Я тоже, − сказал Сириус, − поэтому вечер закончился тем, что я набил морду Люциусу Малфою. Джеймс уставился на него, потом расхохотался. − Ты что сделал? − На самом деле это не смешно, − сказал Сириус. − Еще как смешно, − фыркнул Джеймс. Звук смеха Джеймса, казалось, подействовал на Сириуса благотворнее, нежели огонь плиты, на его лице появилась печальная улыбка. − Да… наверное. − Что он сделал? Льстивый старый ублюдок. Он ревел? Пожалуйста, скажи, что разревелся. − Он не плакал, − возразил Сириус. − С тобой совсем невесело, − пожаловался Джеймс. – Хоть бы приврал для красного словца. − Нарцисса, наверное, плакала. В любом случае, я не успел увидеть, что произошло дальше. Милая мамочка толкнула меня сквозь камин. И началось противостояние, закончившееся кровью и синяками, мрачно подумал Джеймс. Не зная, что еще сказать, он обернулся к другу: − Ты голодный? − Сириус мотнул головой. – Уверен? А то Пикси может что-нибудь сообразить по-быстренькому. − Нет, я не голоден, − сказал Сириус. – На вечеринке наелся. Джеймс хотел напомнить, что вечеринка была несколько часов назад и любой нормальный парень бы уже умирал с голоду… Но потом он вспомнил, как чувствовал себя утром перед прошлым матчем по квиддичу, и пришел к выводу, что в жизни есть обстоятельства – не много, но есть – которые могут отбить даже самый здоровый аппетит. − Хорошо, − сказал Джеймс. – Ну, я никакущий уже. Пошли спать? Сириус согласился, и Джеймс повел его наверх по лестнице и в коридор. − Твоя комната здесь, ванная прямо по коридору. Пикси принесет зубную щетку и прочие принадлежности. Тебе что-нибудь еще нужно? Сириус покачал головой. − Слушай, Джеймс… − он заколебался, явно подыскивая слова. – Спасибо, − наконец, выдавил он. Джеймс уставился на него, затем закатил глаза. − Придурок. Я целых четыре года пытался тебя выкрасть. И не собираюсь жаловаться теперь, когда ты проделал за меня всю работу, − он похлопал его по спине. – Иди поспи. И еще одно, Сириус… − А? Джеймс взглянул на часы и ухмыльнулся: − Счастливого Рождества.
