Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

      Однажды утром за гриффиндорским столом устроилось странное существо. У него было восемь конечностей, две головы, но, как ни странно, только один набор склеившихся губ. Что еще более странно, оно было удивительно похоже на лучшего друга Сириуса и Алоди Блант.       Сириус бесстрастно наблюдал за ними над тарелкой с кашей. Он не был уверен, что именно чувствует относительно происходящего. Он понимал, что винить надо только себя. Но, когда он предлагал Алоди Джеймсу, то имел в виду только обнимашки-поцелуйчики, а не… вот это вот. Сириус перецеловался со многими девушками, в основном от скуки и потому, что от него этого ждали. Но никогда он не вляпывался ни во что серьезное. Девушки не шастали за ним по замку, не обнимали в перерывах между уроками, не впечатывались в его лицо своим за завтраком.       Сириус обменялся усталым взглядом с Вэнь. Та просто закатила глаза и уткнулась в свой журнал. Сириус вздохнул. Ремус этим утром намеренно остался досыпать, а Питер шлялся Мерлин знает где. Сириусу не нравилось быть предоставленному самому себе. Обычно это приводило к тому, что он начинал думать.       Сириус механически оглядел стол Слизерина, ища брата. Регулус сидел идеально прямо, с книгой в одной руке и чашкой чая в другой. Сириус не получал вестей ни от кого из родственников с тех пор, как в канун Рождества вылетел из дома на площади Гриммо, двенадцать, с ссадиной на лбу и синяком на челюсти, а мать кричала ему непристойности вслед. Регулус ни разу не взглянул на него после того неловкого инцидента в поезде. Сириус вспомнил, что случилось с Андромедой. Им всем было запрещено с ней общаться. Полное игнорирование. Сириус легко мог представить, как мать выжигает его собственное имя с гобелена, как сверкающие золотые линии заканчиваются закопченным пятном.       Он вернулся в Хогвартс с трепетом. Каникулы у Поттеров были потрясающим отдыхом, но Сириус ожидал перемен после возвращения в школу. Какого-нибудь возмездия. Публичного признания того факта, что он изгнанник, лишенный наследства, позор рода Блэков и обесчестивший их сын.       Ничего не произошло.       Однажды вечером Джеймс тихонько поинтересовался, собирается ли Сириус рассказать Ремусу и Питеру, что сбежал из дома. Сириус предложил Джеймсу самому им рассказать. Джеймс не стал спорить. Но друзья почти не заговаривали с ним об этом. Сириус подозревал, что Ремус достаточно тактичен и понимает, что не стоит поднимать некоторые темы, а Питер попросту боится его разозлить. И все это нависло над ним, как грозовая туча, существование которой они старательно игнорировали. Он знал, что туча близко, а когда ударит молния – лишь вопрос времени.       Все больше беспокоясь, Сириус развернулся к своим влюбленным соседям. − Эй, Алоди, − он ткнул её в плечо. – У тебя что-то на лице.       Джеймс и Алоди отстранились друг от друга. Алоди выглядела раздраженной, а Джеймс изо всех сил старался не ухмыляться. Алоди, похоже, это почувствовала и решила воспринять его слова как внутреннюю шутку. На ее щеках появились ямочки от смеха, Алоди по-доброму закатила глаза, поправляя волосы. − Мальчики, − со вздохом посетовала она, поправляя локон.       Однако возобновить поцелуи они не успели: над головой пронеслась стая сов. Прибыла почта. − Здорово, − радостно произнесла Алоди. − Я жду каталог. Папа сказал, что можно заказать новое платье на день рождения. − А когда у тебя день рождения? – удивленно спросил Джеймс. − Не скоро, в мае. Но ты же понимаешь, что на отличное платье может уйти не один месяц. Мы делаем покупки только в Beauchemise в Париже. Сириус, твоя семья тоже там заказывает одежду?       Сириус вдруг ощутил ностальгию по тому светлому периоду, когда её рот был занят другими вещами. Он лишь хмыкнул и уткнулся в свежий номер «Ежедневного Пророка». − Не заговаривай с Сириусом о его семье, − тихо сказал Джеймс Алоди. − Почему? − Ну просто… не надо. − Эй, взгляните сюда, − Сириус расстелил газету на столе. Они наклонились и прочли заголовок:

«ДЖЕНКИНС УХОДИТ В ОТСТАВКУ. НОВЫМ МИНИСТРОМ МАГИИ НАЗНАЧЕН ГАРОЛЬД МИНЧУМ»

      Под заголовком красовалась колдография пожилого мужчины с суровым лицом, немного похожего на бульдога. Он сердито смотрел в камеру, будто надеясь одним лишь взглядом проецировать ауру власти. − Минчум? – переспросил Джеймс. – Никогда о нем не слышал.       Сириус пробежал статью глазами. − Он бывший глава аврората. − Ну, это же хорошо? – предположил Джеймс. – С аврором во главе.       Сириус не ответил, все еще поглощенный статьей. Он тоже прежде не слышал о Минчуме, но, видимо, это хороший признак. Ему стало не по себе, когда он вспомнил, как его дядя Альфард и Абраксас Малфой перемывали кости Юджине Дженкинс на рождественской вечеринке. Что там нес Люциус до того, как Сириус ему врезал?       «Удаление грязнокровок из Министерства…»       Но Минчум не был похож на сторонника Пожирателей Смерти. В статье цитировалось его обещание принять жесткие меры против «тех, кто будет угрожать британскому волшебному сообществу». Вряд ли это победа Малфоев? − Трудно сказать, − заключил Сириус, дочитав статью. – Он посулил увеличить число дементоров вокруг Азкабана и расположить авроров за пределами каждого волшебного учреждения, а также пообещал регулярные патрули в Косом переулке и Хогсмиде. − Хогсмиде? – нахмурилась Алоди. – Они же не отнимут у нас выходные? − А мне кажется, хорошо, что теперь станет безопаснее, − подала голос Вэнь. – Ты читала, что сделали с теми магглами в Лидсе? − Да, но то был Лидс, − ответила Алоди. – Зачем кому-то нападать на Хогсмид? − Чтобы запугать людей, − сказал Сириус, перевернув страницу в «Ежедневном Пророке». – И заставить подчиниться. Напуганные люди склонны совершать радикальные поступки. Они многое отдадут за чувство безопасности.       «Например, права магглорожденных», − мрачно подумал он. И вспомнил ухмылку Люциуса Малфоя. − Ну, поживем – увидим, − беспечно сказала Алоди, высвобождаясь из объятий Джеймса. – А пока мне надо в совятню – сделать заказ. Увидимся в классе, − вместо того, чтобы ждать ответа от Джеймса, она наклонилась и одарила его последним долгим поцелуем. – Пошли, Вэнь.       Джеймс проводил девушек взглядом, его очки слегка съехали набок, а на лице играла улыбка. − Черт, − сказал Питер, только что присоединившийся к ним с усталым Ремусом. – Ты втюрился. − Ничего не втюрился, − ухмыльнулся Джеймс, когда Питер и Ремус уселись за стол. – Она горячая штучка и хорошо целуется, вот и все. − Значит, романтика не умерла, − сказал Ремус. − Завидуйте молча. Кстати, что ты здесь делаешь? Мы же договорились, что ты поспишь. − Я пытался его уговорить, − отчитался Питер. − Спасибо, мамочка, но я в порядке, − закатил глаза Ремус. – После Травологии пойду в Больничное крыло. − Ни в коем случае, − запротестовал Джеймс. – На улице очень холодно. Тебе и так плохо, чтобы еще по снегу тащиться… − Твою мать, − Ремус провел рукой по лицу. – Я об… в смысле, ты-знаешь-что. Это же не грипп.       Сириуса всегда забавляла склонность Ремуса к сквернословию в полнолуние. Подавив ухмылку, он сказал: − Вот что я тебе скажу, Сохатый. Завернем его в несколько шарфов, может, шапку наденем. И сойдет. − Заткнись, − отозвался Ремус.       Сириус наблюдал, как его друг без особого энтузиазма ковыряется в тарелке с кашей. Он знал, что в этот период для Ремуса посещение занятий – своего рода предмет гордости, личная победа. Но Сириус подозревал, что дело в другом. Ремус не спускал с них глаз. Они условились, что сегодня впервые проведут с ним ночь в хижине. И он не хотел, чтобы у него за спиной они выкинули очередной сюрприз. − Отлично, − фыркнул Джеймс, − но если ты простудишься, я очень строго скажу: «Я же тебе говорил».

***

      Ремус упрямо пошел с ними на занятие. Джеймс, правда, перед этим попытался надеть на него пару преображенных наушников. Но Ремус пригрозил магией оторвать ему уши начисто. Каким-то образом, в итоге ничьи уши не пострадали, и Сириус с друзьями в конце концов оказались в оранжерее номер три, слушая как белоснежные подснежники постукивают по стеклу.       Сегодняшней темой был сбор цветов зубастой герани. Работа была довольно рутинной, но Сириус научился ценить проведенное на занятиях время. Лишь уроки освобождали его от присутствия Алоди. Несмотря на новоприобретенную привязанность к его лучшему другу, на занятиях она везде сопровождала исключительно Вэнь. Это давало Сириусу небольшую передышку и возможность наконец-то поговорить без присутствия посторонних. − Итак, сегодня полнолуние, − тихо начал Сириус, оглядывая оранжерею, чтобы убедиться, что профессор Спраут занята с другими студентами. − Тихо ты! – взмолился Ремус. – Не надо говорить об этом здесь. − Надо, конечно, − хитро ухмыльнулся Джеймс. Он навел палочку на ближайшую компанию студентов и пробормотал: − Муффлиато.       Сириус приподнял брови. Он никогда прежде не слышал этого заклинания. − Что это? − Заклинание, которое не дает людям подслушивать чужие разговоры. − Откуда оно у тебя? − Из найденной книги, − неопределенно пожал плечами Джеймс. – Я тебе потом расскажу. Так или иначе, теперь можно спокойно поговорить. Не волнуйся, заклинание я прежде проверил. − Во сколько выходим? – спросил Питер.       Ремус настороженно огляделся, затем вздохнул. Вид у него был такой, будто он хотел опять попытаться их отговорить, но не рискнул. − Мадам Помфри отведет меня в хижину в половине девятого. − В половине девятого? – переспросил Сириус. – Но полнолуние наступит не раньше десяти! Ты что же, просто сидишь в хижине один полтора часа? − На всякий случай, − нахмурился Ремус. – Если что-то пойдет не по плану… если мы замешкаемся… − Ладно, пусть будет так, − сказал Джеймс. – Мы уйдем из замка в девять. Времени должно хватить.       Когда урок закончился и гриффиндорцы побрели по свежевыпавшему снегу, Ремус начал сдавать на глазах. Зная, что он все рано ничего не поест, ребята доставили его прямо к мадам Помфри перед обедом. − Не надо было объявлять: «доставлено», − пожаловался Ремус, когда они передали его целительнице, − как будто я какая-то посылка. − Очень важная посылка, − настаивал Джеймс. – Из тех, которые аккуратно упаковывают, красиво перевязывают ленточкой и отправляют совой с пометкой «срочно». − Засранец.       Больничное крыло было почти пустым, не считая одной кровати в углу с плотно задернутыми занавесками. И все же говорить открыто было небезопасно. − Ну, − сказал Сириус, − нам пора. Позже увидимся, Лунатик. − Да, − согласился Джеймс. – Увидимся… позже. − Пока, − сказал Питер.       Ремус открыл рот, затем закрыл. Сириусу показалось, что здесь, в больнице, он выглядит невероятно маленьким – в одиночестве, сгорбленный, прижимающий к груди больничную рубаху. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Затем просто покачал головой, сказал: − Тогда пока, − и отвернулся.       Сириус и Джеймс обменялись быстрыми многозначительными взглядами, и трое мальчиков покинули Больничное крыло.

***

      Следующая часть была самой сложной. Сложнее, чем достать книги, сложнее, чем выучить уйму непростых заклинаний, сложнее, чем держать во рту дурацкий лист мандрагоры целый месяц. А теперь предстояло ждать. Они кое-как отсидели послеобеденные занятия. Ужин был процедурой поистине мучительной. Наконец, вернувшись в гостиную, Сириус и Питер уселись у камина без вдохновения играть в шахматы и следить за временем. Джеймс исчез в углу в компании Алоди. − Как думаешь, на что это будет похоже? – после долгого молчания спросил Питер. − Черт меня побери, если я знаю, − ответил Сириус. Минуты тянулись медленно. Он взглянул на часы. – Уже почти время. Твоя очередь вызволять Джеймса. − Вот еще! Моя очередь была в прошлый раз.       Глубоко вздохнув, Сириус встал и направился в уютный уголок, где целовались Джеймс и Алоди. − Эй, Джеймс. Пора идти, приятель. − Уже? – тут же оторвался от девушки Джеймс. − Время летит незаметно, когда целуешься до потери сознания.       Джеймс застенчиво улыбнулся. − Точно. Мне пора, − сказал он Алоди, вставая и разглаживая мантию. − Прости? – Алоди выглядела очень обиженной. – Куда ты собрался? − Э-э… у меня есть дело. − Дело? Джеймс, уже почти девять часов. Что у тебя может быть за дело?       Джеймс на мгновение растерялся. − Ну, видишь ли, это секрет. Слушай, завтра увидимся. − Джеймс! − Да ладно, тебе ведь нравятся загадочные парни?       Алоди сердито фыркнула, поправляя блузку. − Вообще-то нет.       Воспользовавшись моментом, Сириус оттащил Джеймса. − Вот и поговорили, − ухмыльнулся он, когда они поднимались по лестнице в спальню. − Ой, заткнись, − сказал Джеймс.

***

      Они обсуждали план раз сто. Накануне вечером Ремус, наконец, дал им четкие указания, как миновать злобные ветви Гремучей Ивы. Раньше он всегда уклонялся от подробностей, видимо, не слишком доверяя обещаниям друзей не ходить туда с целью увидеть Визжащую Хижину своими глазами. Теперь, когда он рассказал, что нужно ткнуть определенный узел на дереве и ветви перестанут шевелиться, все показалось намного проще.       В гостиной Питер превратился первым, ему предстояло путешествие в кармане Джеймса. Крысу надежно спрятали, накинули плащи, захватили палочки и выскользнули из гостиной в пустые коридоры, наполненные тяжелой тишиной. Передвигаться по замку пришлось осторожно: они не осмеливались использовать палочки для освещения и боялись наступить на хвост противной кошке Филча. Благодаря многолетнему опыту в организации различных шалостей, они беспрепятственно добрались до вестибюля. С громким тревожным скрипом Сириус толкнул большие деревянные двери. Он взглянул на Джеймса, тот кивнул, и они вышли в темную ночь.       Шел такой сильный снег, что мальчики ничуть не волновались о следах. Они пробирались сквозь снегопад, пока впереди не замаячил призрачный силуэт Гремучей Ивы. Ветви безмятежно покачивались на ветру, не подозревая, что нарушители совсем близко. − Ладно, Пит, − Джеймс вынул крысу из кармана и положил на снег. – Твой ход.       Питер в крысином обличье тихонько пискнул и после недолгого колебания поспешил к стволу. Мальчики с интересом смотрели, как крыса исчезает к темноте. И тут дерево замерло, будто окаменев. − Круто, − выдохнул Сириус. − Молодец, Пит, − похвалил Джеймс.       Они поспешили вперед. У основания ствола обнаружилась дыра, скрытая среди спутанных корней, как и говорил Ремус. − Пошли? – предложил Джеймс, и Сириус кивнул. Джеймс скользнул внутрь первым, прижав локти к телу. Питер, все еще в крысином облике, поспешил за ним. Сириус оглядел тихую ночь и зловещее замершее дерево, наслаждаясь моментом. Его всегда окружала спешка, невероятное чувство, будто он находится там, где ему быть не положено. Он пригнулся, прополз между корнями и соскользнул вниз по склону. Вскоре он приземлился с глухим стуком рядом с Джеймсом. − Люмос, − пробормотал Джеймс, и на конце палочки вспыхнул бледный свет. Они находились в темном земляном тоннеле с таким низким потолком, что приходилось очень сильно пригибаться. Питер, будучи крысой, таких неудобств не испытывал. – Жутко, − заметил Джеймс, поднимая палочку, чтобы осветить длинный участок тоннеля впереди. – А Ремус ходит сюда каждый месяц. − Ну, пошли, − поторопил Сириус. – Время – деньги. – Он тоже зажег свет на кончике палочки и протиснулся мимо Джеймса, чтобы идти во главе. Джеймс был не против и последовал за ним, с интересом оглядывая туннель, время от времени прикладывая руку к стене, будто это могло что-то ему сказать. Питер бежал под ногами. − Если бы не Ремус, мы бы никогда не узнали о существовании этого лаза, − задумчиво произнес Джеймс. – Мы думали, что туннель в Хогсмид единственный, но бьюсь об заклад, что вокруг замка полно секретных ходов. − Сперва канализация, теперь потайные ходы, − расхохотался Сириус. − Ты только подумай, сколько мы еще не знаем о замке. А ведь мы уже знаем намного больше, чем многие!       Туннель несколько раз изогнулся и повел наверх. Вскоре Сириус сообразил, что они приближаются к концу пути. Тончайшая полоска света указывала на люк наверху. − Наверное, нам сюда, − пробормотал он. – Алохомора. – Люк распахнулся. Он подтянулся и пролез внутрь. Джеймс последовал за ним, осторожно сжимая в руке Питера. − Блядь, − прошептал Джеймс, закрывая за собой люк. – Мы и вправду в Визжащей Хижине.       Сириус огляделся, узкий луч его волшебной палочки осветил пыльную комнату. Все окна были заколочены досками, так что лунный свет просачивался тонкими полосками. Обои были сильно подраны, по всей видимости, когтями. Сириус едва не споткнулся об лишившийся всех ножек стул. Ему стало не по себе, когда он опустил вниз светящуюся палочку. Пол был испещрен ужасными темными пятнами, подозрительно похожими на кровь.       «Кровь Ремуса», − от этой мысли у него вдруг пересохло в горле.       Они вышли в коридор, погруженный в тень. Остальная часть дома была в таком же плачевном состоянии: сломанная мебель, вырванные половицы, пятна на стенах. В одной из комнат у стены стоял непонятно как здесь очутившийся кривобокий рояль. Несколько клавиш у него отсутствовали, словно гнилые зубы. Над головой раздался скрип, и Питер пискнул. − Эй, Пит, не беги по моей ноге, − произнес Джеймс. – Иди сюда, − он сгреб крысу и надежно спрятал в карман.       Сириус закатил глаза. Питер иногда бывал таким трусишкой.       Они нашли ветхую лестницу с щерящимися обломками перилами и осторожно поднялись наверх, оглядываясь по сторонам. − Ремус? – осторожно окликнул Сириус.       Ответа не последовало, но из коридора раздался тихий, словно дуновение ветерка, стон. В очередной раз обменявшись взглядами, мальчики поспешно толкнули дверь, висевшую на одной петле. Та жалобно заскрипела.       В комнате, как и во всем доме, царил хаос, но большая кровать с балдахином и рваными, изъеденными молью драпировками пока держалась. Она выглядела так, словно одну из ножек ей откусили и теперь она стояла за счет того, что упиралась в стену. Но Сириуса больше интересовала фигура на кровати, свернувшаяся тесным клубком. Перед ними лежал дрожащий Ремус. На нем была только тонкая больничная рубаха. По мнению Сириуса, в такую погоду это было абсолютно бессердечно. Его босые ноги тряслись, а дыхание прерывалось. − Ремус, − повторил Сириус, и Ремус подскочил, тяжело дыша.       Выглядел он ужасно, волосы липли к бледному лицу, глаза были бешеными от страха. − Что… что вы здесь делаете? – воскликнул Ремус, переводя взгляд с одного мальчика на другого. − То есть? – нахмурился Джеймс. – Ты же знал, что мы придем. Мы целый день это обсуждали. − Я могу превратиться в любой момент, вы не… − Успокойся, приятель, у нас есть… − Сириус взглянул на часы, − …двенадцать минут до восхода полной луны.       Друга эта информация не успокоила. − Не надо было вам приходить. Это ужасная ошибка. Уходите, пока можете. − Мы никуда не пойдем. − А если что-то пойдет не так? Вдруг вы не сможете превратиться вовремя? У вас мало опыта, а Питер… − Питер уже крыса, а мы с Джеймсом отлично превращаемся. Почему ты так дергаешься? − Я могу вам навредить, − прошептал он. – Может, я не могу сделать вас оборотнями, но покалечить – запросто. Оглядитесь вокруг! Это сделал я! − Ну, мы никогда не отрицали, что у тебя есть характер, − беспечно сказал Джеймс, усаживаясь на кровать. Ремус отпрянул, и Джеймс нахмурился. – Я не понимаю, почему ты так расстроен. Ты же знал, что мы придем. − Я не знал, что вы придете до того, как я обращусь, − пробормотал Ремус, глядя куда угодно, только не на друзей. − И что в этом плохого?       Ремус сидел, слегка покачиваясь на кровати, открывая и закрывая рот, словно подыскивая слова. Наконец, он выдавил: − Я этим не горжусь. И не хочу, чтобы вы видели. − Вчера я видел, как Сириус превратился и обнюхал собственную задницу, − ответил Джеймс. – Насколько это плохо?       Ремус издал хриплый смешок. − Плохо, − сказал он. – Очень, очень плохо. Это не похоже на ваши превращения, когда все гладко и… я не… я не контролирую собственное сознание, как вы. – Мгновение он колебался, потом выдохнул: − Вы знаете только меня. Вы никогда не видели волка. Я не хочу, чтобы вы его увидели… чудовище… я не могу… не могу…       Его дыхание сменилось отрывистыми рыданиями, он вгонял себя в настоящую панику. Джеймс метнул отчаянный взгляд на Сириуса, абсолютно сбитый с толку этим откровенным проявлением эмоций.       Сириус не знал, что заставило его так поступить. Возможно, инстинкт, возможно, дело было в прерывающемся голосе Ремуса. Он глубоко вздохнул и обратился. Огромный черный пес подошел к кровати, запрыгнул на изодранный матрас и положил голову на колено Ремуса.       Тот уставился на него.       Сириус уткнулся мордой в руку Ремуса и заскулил. Друг сдавленно засмеялся, шмыгнул носом и принялся чесать пса за ушами. Сириус удовлетворенно прикрыл глаза, потом приподнял веко и покосился на Джеймса, наблюдавшего за этим со слегка озадаченной миной. Но, похоже, прием сработал. Дыхание Ремуса вновь выровнялось. Он начал успокаиваться. − Джеймс, − через минуту сказал Ремус. – Ты тоже должен превратиться. Сейчас. − Ладно, − ответил Джеймс. Он вытащил Питера из кармана и положил на кровать рядом с Ремусом. Питер слегка пискнул в знак приветствия, и Ремус почти улыбнулся. − Привет, Пит, − сказал он.       Сириус увидел, как Джеймс встал и отошел на несколько шагов от кровати. Он колебался. − Ремус, − заговорил он, и Сириус мог сказать, что он тщательно подбирает слова. – То, что произойдет сегодня ночью, ничего не изменит. Не с нами. Ты же это понимаешь? Ремус не ответил; Сириус почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. − Превращайся, Джеймс, − настойчиво произнес Ремус. – Сейчас же!       Джеймс подчинился, и Сириус только сейчас сообразил, как, должно быть, странно они смотрятся со стороны: ветхая комната в старом доме с привидениями, а в ней пес, крыса, олень и дрожащий мальчик.       Спокойствие длилось недолго. Сквозь одно из заколоченных окон пробился луч лунного света, тело Ремуса вдруг напряглось, застыв. − Назад… быстро, − прохрипел он.       Питер тут же метнулся к небольшой щели в углу. Олень осторожно отступил. Сириус почувствовал, как у него шерсть встала дыбом, и тоже отодвинулся, присев рядом с оленем и глухо рыча.       Задохнувшись от боли, Ремус согнулся пополам. Он заставил себя поднять голову и взглянуть на друзей. − Я… не… − что бы он ни хотел сказать, слова оборвались мучительным криком.       Пожалуй, это было самое ужасное и в то же время самое странное, что Сириус когда-либо видел в жизни. Тело Ремуса начало содрогаться и извиваться. Он сжал кулаки, выросли когти, клочья меха начали покрывать его кожу. Друг был прав: это было совсем не походило на плавную анимагическую трансформацию. Ремус, казалось, боролся с волком каждую секунду. Вот вытянулась морда, выросли острые клыки… Разорвалась больничная роба… и вдруг Ремус исчез. Перед ними, сузив желтые глаза и оскалив зубы, стоял оборотень.       «Черт, − подумал Сириус. – Черт, черт, черт».       Фантастическая идея, придуманная в уютной гостиной, вдруг превратилась в ужасающую реальность. Все было совсем не так, как они планировали. Никто из них не задумывался, что они будут делать, – анимагами или нет – когда столкнутся с самым настоящим оборотнем.       Кроме Ремуса. И он велел им бежать.       Рычание оборотня напоминало гром, от раскатов которого шерсть встала дыбом.       «Черт».       А потом с ужасным рыком оборотень набросился на него.       Сириус позволил собачьему разуму взять верх. Он был почти таким же огромным, как оборотень, ему было что противопоставить. Он прижал волка, и тот под ним заскулил, но потом пнул его, и Сириус врезался в стену. Он развернулся – олень оттолкнул волка рогами и многозначительно посмотрел на него. Сириус покаянно заскулил, прижав уши.       Волк взвыл и рванулся к лестничной площадке, раздирая когтями стены. Он скатился по лестнице и ударил по заколоченным окнам. Он вновь и вновь бросался на стену, безумно рыча и раздирая морду.       «Он хочет выйти», − сообразил Сириус.       Вот и все… это все, чего он хотел. Вырваться, вырваться, вырваться.       И вдруг Сириуса пронзило понимание – и глубокая, удушливая печаль – каких он не испытывал прежде.

***

      Ночь была долгой. Они очень старались не дать волку разорвать себя на части, но мало что могли сделать, запертые в этих тесных комнатушках, в похожей на тюрьме хижине.       Наконец, занялась заря. Волк с воем попятился, мех втянулся в кожу, мышцы сократились… Перед ними вновь стоял Ремус Люпин, покрытый кровоточащими царапинами. Он пошатнулся и с глухим стуком рухнул на пол.       Сириус, все еще в собачьем обличье, подскочил к нему. Поскуливая, он ткнулся носом в щеку Ремуса. Ремус не шевельнулся. Сириус тревожно оглянулся на Сохатого. Тот слегка наклонил рогатую голову, и Сириус тут же обратился. − Ремус? – прошептал он.       Ремус застонал.       Сириус наклонился, поднял хрупкого мальчика и понес обратно наверх. Он добрался до потрепанной кровати с балдахином и с максимальной осторожностью опустил на нее свою ношу, морщась при виде синяков и ран, покрывавших бледное тело. Ремус дрожал, и у Сириуса от жалости все сжалось внутри. Как можно оставлять его в таком состоянии? Он стащил с кровати одно из рваных потертых одеял и осторожно укрыл друга. − С-Сириус? – слабым голосом позвал Ремус.       Сириус покосился на него. Светлые ресницы затрепетали. Сириус еще мгновение смотрел, пытаясь сообразить, остались ли какие-нибудь признаки волка. Не остались. − Что ты здесь делаешь? – прошептал Ремус.       Сириус нахмурился. Неужели он не помнит? − Ремус, я был здесь всю ночь.       На лице друга промелькнуло воспоминание, затем его сменила тревога. − Я тебе ничего не сделал? − Нет, − солгал он.       Сириус вдруг ощутил позади чье-то присутствие. Обернувшись, он увидел Джеймса, стоявшего в дверях в человеческом облике. − Как он?       Сириус лишь пожал плечами.       Джеймс шагнул вперед, и Сириус заметил, что он припадает на правую ногу. − Все в порядке, Лунатик? – спросил он тем преувеличенно бодрым голосом, каким всегда разговаривал, когда его что-то беспокоило.       Потрескавшиеся губы Ремуса растянулись в слабом намеке на улыбку. − Это прозвище еще хуже, чем Нюхалз, − прохрипел он. – Лунатик, мать твою. Вообще ни на что не намекает.       Джеймс рассмеялся, подошел и опустился на колени рядом с кроватью. Улыбка Ремуса померкла, когда он увидел, что Джеймс прихрамывает. − Я тебя ранил. − Нет. Я споткнулся. Чертовы оленьи копыта.       Питер крысой поспешил к Джеймсу. Он был невредим, но нервно ерзал. − Ну и что теперь? – спросил Джеймс.       Ремус пошевелился. Поморщился. − Мадам Помфри скоро придет за мной. Вам лучше уйти. − Ни за что, − возмутился Сириус. − Так надо. Она не должна вас здесь увидеть. − Мы спрячемся, − пообещал Джеймс. – В любой комнате. Лучше мы переждем здесь, чем столкнемся с ней в туннеле, логично? − Л-ладно, − пробормотал Ремус, стуча зубами от холода. − Здесь жуткий дубак, − нахмурился Сириус. – Поверить не могу, что они оставляют тебя без ничего. − А что поделаешь? Нет смысла давать мне плащ. Я немного склонен к разрушению. Может, ты заметил.       Сириус открыл рот, чтобы возразить, но звук открывшейся двери люка мгновенно привел их в чувство. Джеймс тут же подхватил Питера, и они с Сириусом поспешили в соседнюю комнату и притаились в тени. Вновь потянулось ожидание.

***

      Казалось, ожидание длится целую вечность. Затаив дыхание, мальчики прислушивались к приближающимся шагам по жалобно скрипящим доскам, молясь, чтобы мадам Помфри не заглянула именно сюда. Сириус быстренько наложил на них дезиллюминационные чары, но и все на этом.       Но шаги миновали их укрытие. Не в силах сидеть молча, гадая, что происходит, Сириус подкрался к полуразрушенной стене, проломленной, без сомнения, волчьими когтями. Прижавшись лбом к осыпающейся штукатурке, он одним глазком заглянул в соседнюю комнату и увидел строгий четкий профиль школьной целительницы. Она смотрелась жутко неуместно в этой пыльной, унылой старой лачуге, но целеустремленно и уверенно приблизилась к кровати. − Давай же, Ремус, − мягко сказала мадам Помфри. – Вставай.       Ремус со стоном приподнялся. Целительница бегло осмотрела его, залечивая синяки и ссадины палочкой, а более серьезные травмы оставила для надлежащего лечения в Больничном крыле. Удовлетворившись его состоянием, она протянула ему пижаму и плащ и деликатно отвернулась, пока он одевался. За все время Ремус не проронил ни слова. Затем она вывела его из комнаты и повела вниз по лестнице. Стук закрывшегося люка ознаменовал их уход.       Сириус привалился спиной к стене. Джеймс со свистом выдохнул. Питер, все еще в крысином облике, выскочил, чтобы проверить, все ли чисто. Спустя несколько секунд он вернулся и трижды пискнул. − А, да, − Джеймс с помощью ставшего таким знакомым заклинания вновь превратил Питера в мальчишку.       Сириус сдержал язвительное замечание. Наверняка однажды Питер сумеет обернуться самостоятельно.       Вновь превратившись в человека, Питер опустился на пол рядом с Джеймсом, устало потирая глаза. − Они ушли, − сказал он. − Черт, − выдохнул Джеймс.       Сириус оглядел полуразрушенную комнату, вспоминая, как оборотень бросался на заколоченные окна, в агонии раздирая собственную морду. − Пять лет, − пробормотал он, скрестив руки на груди. − Дружище? − Пять лет, − повторил Сириус и удивился не меньше Джеймса и Питера, услышав, как дрожит его голос. – Они отправляли его сюда на протяжении пяти лет. Запирали в клетке и оставляли, чтобы он рвал себя на куски. − Да, − произнес Джеймс, неловко потирая шею. – Звучит… мрачновато. − Мрачновато? Джеймс, это жестоко. Поверить не могу, что Дамблдор это допустил! − Полегче, − Джеймс ощетинился на критику в адрес директора. Сириус никогда не понимал поклонения Джеймса и Питера Дамблдору. – Если бы не он, Ремуса бы здесь вообще не было. Он это подтвердил. − Может, они не знают, насколько все плохо? – предположил Питер. − Все они знают, − мрачно ответил Сириус. − Уверен, они делают все, что в их силах… − А ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО, ПОНИМАЕШЬ?       Питер замолчал, а Джеймс уставился на Сириуса, пораженный этой вспышкой. Последовала пауза, прерываемая только скрипом стен лачуги, когда снаружи завывал ветер. − Да, − наконец, согласился Джеймс. – Этого недостаточно.       Эта уступка немного успокоила Сириуса. Он издал низкий рык и тяжело осел на пол, закрыв лицо ладонями. После долгой паузы он посмотрел на Джеймса. − И что же нам теперь делать?       Джеймс помолчал, уперевшись взглядом в тень. Затем он встал, морщась от боли в лодыжке. − Мы что-нибудь придумаем.