Глава 37. Джеймс. Дела сердечные
18 августа 2022 г., 14:01
Обзавестись девушкой оказалось намного сложнее, чем полагал Джеймс. Во-первых, он не думал, что она будет хотеть так часто хотеть с ним общаться. Он скучал по друзьям. Слушать оживленную трескотню Алоди о Селестине Уорбек — не так он представлял себе веселый уик-энд. Он подумал о Сириусе и Ремусе в «Трех метлах» и от души позавидовал. Черт, он даже наказанному Питеру сейчас завидовал. Может, на следующей неделе ему велят сидеть в школе, и ей придется оставить его в покое.
− Ты меня вообще слушаешь?
Джеймс поднял глаза: Алоди хмуро смотрела на него.
− Да, − соврал он. — Конечно. Музыка Селестины Уорбек необыкновенна.
− Хм… − Алоди скептически взглянула на него и сделала глоток из чашки.
Джеймс грустно оглядел чайную. Несколько пар перешли к стратегии праздничного общения, включающей меньше разговоров, и просто целовались над булочками, но даже это не привлекало Джеймса. Ему было скучно. А скуку он ненавидел всем сердцем.
− Слушай, давай, может, переберемся в «Три метлы»? Здесь как-то уныло.
− Мне нравится. Тут уютно.
− Да, конечно. Но я пообещал Сириусу, что позже подтянусь, − соврал он.
− В День Святого Валентина? Ей-богу, Джеймс, почему бы тебе не встречаться с ним?
− Потому, что он холоден и эмоционально закрыт.
Алоди непонимающе взглянула на него.
− А Сириус бы поржал, − пробормотал Джеймс.
В конце концов, они все же направились в «Три метлы», но Сириуса и Ремуса нигде не было видно. Чувствуя себя несколько преданным, Джеймс устроился за маленьким столиком у окна с Алоди, которая всю беседу взяла на себя. Её, похоже, все устраивало, пока Джеймс время от времени подавал признаки жизни.
Его взгляд скользнул к окну. Стоял ветреный холодный февральский день, снаружи несколько укутанных волшебников спешили уйти с улицы. Он равнодушно наблюдал за ними, пока напротив не открылась дверь книжного магазина и оттуда не вышли собственной персоной Северус Снейп и Лили Эванс. Похоже, они спорили; он горячо жестикулировал своими костлявыми руками, а Лили стояла неподвижно и молча смотрела. Но потом она рассмеялась и ласково коснулась его плеча. Джеймс закипел от ревности.
Именно в этот момент он остро осознал опасное молчание, повисшее за столом. Прошло слишком много времени с тех пор, как он в последний раз буркнул: «Угу». Он попытался сообразить, как спасти ситуацию, но нить разговора была потеряна. Джеймс взглянул на Алоди, но та на него не смотрела. Вместо этого она, проследив его взгляд, наблюдала за Лили и Снейпом.
− Странная она, − произнесла Алоди. — Не понимаю, как она может дружить со слизеринцем. Не говоря уже о том, что он жуткий грубиян.
Наконец-то общая тема для разговора. Джеймсу в голову пришла ужасная мысль.
− Она же с ним не встречается?
Бертрам Обри это одно. Но Нюнчик?
Алоди, похоже, не пришла в восторг, услышав этот вопрос.
− Откуда я знаю, − фыркнула она. — В последний раз я слышала, что она встречается с Бертрамом Обри, но, видимо, теперь, когда Энсон Нотт дал ей пинка, решила всех перебрать.
Джеймс был далеко не специалистом по общению с девушками. При этом «далеко» было примерно эквивалентно расстоянию между Плутоном и Солнцем. Но даже он понимал, что развивать эту тему дальше уже прям совсем опасно, и слишком высок риск того, что ему на голову выльют сливочное пиво. Поэтому он благоразумно кашлянул, выдал что-то о «Хобгоблинах», и на этом тему замяли.
***
Со временем его отношения с Алоди ничуть не улучшились. Вспыхнувшие искры — по крайней мере, он себя убеждал в их существовании — давно погасли, и сменились унылой тягомотиной. К тому же Лили больше не встречалась с Энсоном Ноттом, это означало, что, возможно, у него появился еще один шанс пригласить её на свидание. С Бертрамом Обри она ведь тоже не встречалась. Ремус рассказал, что у них вышло откровенно катастрофичное первое свидание. У Джеймса аж голова закружилась от радости. Тем не менее, он наблюдал, как с ней болтает семикурсник Джек Галли, и беспокоился, не упустил ли шанс. Снова. К сожалению, Алоди словно не замечала отсутствия интереса Джеймса к их отношениям. А может, как раз, наоборот, замечала, но была полна решимости настроить его на правильный лад. Он начал бояться выходить из спальни по утрам, зная, что она ждет его у лестницы. − Ты мог бы попросту расстаться с ней, − посоветовал Ремус однажды утром, насмотревшись на его мучения. − Я пытался! Ничего не помогает. Она не поймет намека. − О таких вещах не намекают, − мудро изрек Питер, завязывая шнурки. — Надо просто сказать, что чувствуешь. − Как? — простонал Джеймс. − Да, давай, Хвост, − сказал Сириус. — Мы же знаем, ты эксперт в сердечных делах. Я буду Алоди. Покажи ему, как надо. Питер выпрямился и мрачно обратился к Сириусу. − Алоди, − сказал он, стоически кивнув, − думаю, нам надо расстаться. − Ты бросаешь меня? — выдохнул Сириус, прижимая руку к сердцу. — Ты что, издеваешься надо мной? После всего, что я для тебя сделала? После всего, что я тебе отдала? Сердце, юность, девственность! Да как ты смеешь? Негодяй, чудовище, как ты смеешь?! Он отвесил Питеру пощечину. − Ай, блядь, − пожаловался Питер, потирая щеку. — Это было правда больно. − Я старался правдоподобно, − жизнерадостно отозвался Сириус. − Ладно, − вздохнул Джеймс. — Спасибо. Это было абсолютно бесполезно.***
Утром в день февральского полнолуния Ремус проснулся от сильной боли в сведенных мышцах. Джеймс уже успел усвоить, что одни полнолуния влияют на него хуже, чем другие. Дело было во взаимном расположении планет, точнее он не знал. Но сейчас происходило что-то из ряда вон. Ремусу было так плохо, что он даже не возражал, когда Джеймс настоял на том, чтобы идти Больничное крыло, не дожидаясь завтрака. Будучи жаворонком, Джеймс его сопровождал. В коридорах было тихо и почти пусто — никто не бежал есть, все еще спали. − Увидимся вечером, − сказал Джеймс, когда они подошли к Больничному крылу. — План тот же, что и прежде. − Вы не должны делать это снова, − хриплым полушепотом произнес Ремус. − Не начинай, Лунатик. − Я знаю, что в прошлый раз было плохо. Вы не признаетесь, но я знаю. Джеймс заколебался. Едва ли он мог притвориться, что в прошлое полнолуние все было весело и радужно. Вовсе нет. Встреча с реальностью, которая для Ремуса была нормой, оказалась болезненной и немного шокирующей. Они знали, что в процессе ничего хорошего нет — в конце концов, они видели его по утрам после полнолуния. Но Джеймс всегда искренне верил в то, что стоит им появиться, и все станет… лучше. Теперь это казалось глупостью, ведь мальчики оказались совершенно не готовы к тому, с чем им пришлось столкнуться в хижине. Истина оказалась удручающей… и Джеймс не знал точно, что делать дальше. Однако Ремусу он ничего об этом не сказал. Ему не хотелось, чтобы Ремус решил, будто у них возникли какие-то сомнения по поводу обещания присоединяться к нему во время превращений. Сомнений не было. Не могло быть. − Еще есть над чем поработать, − нехотя признал он, − но нам удалось то, о чем прежде даже не мечталось. Никто и не ждал, что будет легко с первого дня. Ремус остановился у дверей Больничного крыла, прислонился к каменной колонне и мрачно взглянул на Джеймса. − Знаю, тебе неприятно это слышать, − сказал он, − но я навсегда останусь оборотнем. Что бы вы ни делали, этого не изменить. − Никто и не пытается тебя изменить, − Джеймс ласково похлопал его по щеке. — Мы любим тебя таким, какой ты есть. Ремус вяло отмахнулся. − Я серьезно, − сказал он. − Я тоже, − ответил Джеймс. — А теперь иди отдыхай, ты и впрямь ужасно выглядишь. Ремус исчез в лазарете, и Джеймс впервые за долгое время остался в одиночестве. Было еще рано, поэтому он попросил у домовых эльфов завтрак и с удовольствием съел его без ставшего постоянным присутствия Алоди. Потом он радостно поспешил на Арифмантику — Алоди туда не ходила. Если ему удастся все грамотно спланировать, возможно, получится провести свободный от Алоди день. − Ты жалок, − объявил Сириус, когда они вышли из кабинета Арифмантики, и Джеймс осторожно оглядел коридор. — Просто порви с ней. Что произойдет в худшем случае? − Ты сам сказал — она даст мне оплеуху и обвинит в краже девственности, − ответил Джеймс. − Если ты от неё не свалишь, то оплеуху получишь от меня, − отозвался Сириус. — Вон она. Иди и избавься от неё. И правда. Алоди решительно шла ему навстречу. Джеймс сглотнул. Но тут чудесным образом появилась профессор МакГонагалл. − Поттер, − окликнула она, выходя из кабинета, будто его личный ангел-хранитель, в клетчатой одежде и с суровым выражением лица. — Я хотела бы с вами поговорить. Он был спасен. По крайней мере, временно. С невинным видом пожав плечами (Сириус в ответ раздраженно возвел глаза к потолку), Джеймс последовал за учительницей в её кабинет, едва не столкнувшись по пути с Алоди. − Да, профессор? — вежливо произнес он, когда та села за стол. Профессор МакГонагалл взглянула на него из-за квадратных очков. У неё был дар смотреть на человека так, отчего тот немедленно начинал чувствовать себя виноватым. Джеймс быстро прикинул, какое из его возможных прегрешений, совершенных на этой неделе, могло привлечь её внимание. Но, не считая заговора с целью сбежать из замка, проникнуть с Визжащую Хижину и незаконно превратиться в животное в компании оборотня, Джеймс был абсолютно чист. − Почему вы не сказали, что отправили статью в «Трансфигурацию сегодня»? − О, − только и ответил искренне удивленный Джеймс. Он ожидал чего угодно, только не этого. Честно говоря, он совсем забыл о том эссе. Он корпел над ним как одержимый во время рождественских каникул, пока не приехал Сириус, а потом потерял интерес. Однако, вернувшись в замок и увидев, как Лили восторгается этим придурком Энсоном Ноттом и его статьями в «Заклинаниях Сегодня», однажды он захотел его отправить, просто так. — Ну, знаете, это была просто прихоть. − Понятно, − сказала учительница. — Не знаю, в курсе ли вы, но я член редколлегии «Трансфигурации сегодня». — Джеймс этого не знал и задался вопросом, не влечет ли это неприятностей, но профессор МакГонагалл улыбнулась. — Я подумала, что вам, возможно, будет интересно узнать о том, что «Теория трансмутации Парсонса: философское исследование» была выбрана для публикации в следующем номере. − Правда? — удивленно моргнул Джеймс. − Статья очень впечатляющая, Поттер, особенно для пятого курса. Продолжайте в том же духе, и не удивлюсь, если до выпуска вас номинируют как самого многообещающего новичка. − Черт возьми, − Джеймс не знал, что еще на это сказать. Мысль потешить честолюбие таким образом никогда прежде не приходила ему в голову. Да и, если честно, не привлекала сейчас. Но сообщать об этом профессору МакГонагалл, поющей ему дифирамбы, он не собирался. − В следующий раз, − продолжала она, − сперва принесите мне черновик, и мы вместе внесем кое-какие правки. Вас ждет блестящее будущее, Поттер. Главное — не останавливайтесь. Джеймс поблагодарил её и вышел из кабинета, ошеломленный, но довольный. Он не планировал написание других эссе для «Трансфигурации сегодня», однако услышать похвалу, тем не менее, было приятно. Сириус отправился на Маггловедение без него, Алоди, к счастью, исчезла, и Джеймс шел один по коридору пятого этажа, рассеянно обдумывая способы вставить новость о публикации в разговор, когда поблизости будет Лили Эванс… И тут случилось нечто совсем уж невероятное: она сама к нему обратилась. − Эй, Поттер, у тебя есть минутка? Сперва он решил, что ему, наверное, показалось, но нет — когда он остановился и обернулся, она спешила навстречу. − Все нормально, Эванс? — его рука машинально потянулась к волосам. − Да, − ответила она. — Слушай, мне надо поговорить с тобой кое о чем… серьезном. − О Сириусе? Что он натворил? Лили раздраженно взглянула на него. − Извини, − ухмыльнулся Джеймс. — Не смог удержаться. Само вырвалось. Что случилось? Лили слегка неловко огляделась. В коридоре было не слишком людно, но ушей все же хватало. О чем бы она ни хотела поговорить, было очевидно, что ей хочется, чтобы об этом никто не узнал. − Может, можно поговорить в более… э-э… уединенном месте? — Джеймс многозначительно поднял брови. — Перестань. Ты здесь ни при чем. − Я просто шучу, − рассмеялся он. — Пошли, − было жутко любопытно. Джеймс повел её по коридору к гобелену с изображением Морганы ле Фей. — Сюда, − он отодвинул гобелен, показав сплошную каменную стену. Усмехнувшись её скептическому взгляду, он толкнул стену плечом. Она легко поддалась, открывшись со скрипом, словно старая деревянная дверь. Лили уставилась на него, явно впечатленная. — После тебя, − весело произнес он. Потайная дверь в небольшую нишу с арочным окном из цветного стекла, выходящим на Запретный Лес. Джеймс с Сириусом когда-то обнаружили её случайно, убегая от Филча после комендантского часа. Это было лишь одно из многочисленных известных им тайных местечек в замке. Лили с интересом огляделась. − Я и не знала, что здесь что-то есть. Зачем скрывать такую нишу за гобеленом? − Видимо, для личных бесед, − сказал Джеймс. Она подошла к витражному стеклу и с любопытством взглянула сквозь него. Джеймс изо всех сил старался не думать о том, как красиво играют разноцветные лучи утреннего солнца на её волосах. Он прочистил горло. — Место у нас есть. Ты хотела поговорить. О чем-то серьезном. − Да, − Лили отвернулась от окна, и Джеймс с удивлением заметил, что она слегка нервничает. — Я только что вернулась из Больничного крыла. − Тебя кто-то заколдовал? Кто, я… − Нет, − быстро ответила она. — Никто меня не заколдовывал. Я отвела туда первокурсника. Большинство магглорожденных студентов не знают, что у волшебников есть средство от обычной простуды. Помню, как сама на первом курсе подхватила синусит и мучилась несколько недель, пока кто-то не сказал, что мадам Помфри может вылечить его за пару минут, э-э… − она смущенно умолкла. — Понимаю, не стоило даже говорить с тобой об этом. Он меня наверняка возненавидит, но я просто… Боже, я чувствую себя такой эгоисткой, даже просто поднимая эту тему, понимаешь, почему я так волнуюсь? − Эванс, я понятия не имею, о чем ты. − Да, извини, − она глубоко вздохнула. — В Больничном крыле… я видела Ремуса. Джеймс напрягся. − Он выглядел ужасно. По-настоящему ужасно. Я никогда не видела его таким… − Просто приболел слегка, скоро оклемается… − Пожалуйста, Поттер, − Лили прервала его попытку уклониться. — Я узнаю неизлечимую болезнь, когда её вижу. Джеймс остановился, ошеломленный этим заявлением. Он открыл рот, затем снова закрыл, пытаясь придумать правильный способ ответить на её неизбежные вопрос… И на задворках разума возник вопрос, откуда она знает, как выглядит неизлечимая болезнь. Наконец, он остановился на варианте: − Я не могу это обсуждать. − Я знаю, − быстро сказала она, − и не прошу рассказать, что с ним не так или что происходит. − Нет? − Нет. Я все понимаю. Ремуc очень скрытный, он не хочет, чтобы я знала, значит, мне не нужно знать. Я просто… Ты не можешь просто сказать… Он не… не умирает? — наконец, выпалила она. − Что? — удивленно хохотнул Джеймс. — Нет. Он однозначно не умирает. Лили вздохнула с облегчением. − Ладно. Хорошо. Я не думала, но знаешь, говорят всякое, и… − Говорят, что он умирает? — нахмурился Джеймс. − Здесь скажут что угодно ради пяти минут внимания, − прямо сказала она. — Знаю, что лучше не слушать, просто… Он выглядел так кошмарно. — Мгновение Лили молчала, закусив губу. Казалось, она хотела спросить о чем-то еще, но не осмеливалась. — Как ты думаешь, он когда-нибудь… поправится? − Конечно, − уверенно ответил Джеймс. — Просто плохая неделя выдалась. Как обычно, придет в себя. − Я не о том. Джеймс заколебался. Само собой, он не мог ничего рассказать, но его тронула её забота и еще сильнее тот факт, что она не интересовалась личными подробностями. Она просто переживала за Ремуса. «Он когда-нибудь…поправится?». Да, яростно подумал он, они это разрулят. Он, Джеймс, все исправит. Но разве Ремус утром не сказал правду, хотя бы отчасти? Он всегда будет оборотнем. И тут ничего не поделаешь. Лили пристально смотрела на него. − Не знаю, − наконец, сказал Джеймс, и она даже не представляла, сколь тяжело ему было это признать. — Он не умирает, но он… болен. И лекарства не существует. − Понимаю, − Лили долго смотрела на свои туфли, потом, наконец, взглянула на него. — Но ты знаешь? О… что бы это ни было. Он обсуждает с тобой эти темы? − Э-э… Да. Знаю. − Хорошо, − удовлетворенно произнесла Лили. — Я рада. Трудно пройти через такое, когда не с кем поговорить. − Эванс? − Да? Джеймс неловко поскреб шею. − Это… В общем, это действительно личная тема для Ремуса. Пожалуйста, не рассказывай никому о нашем разговоре. − Нет, конечно, нет, − заверила Лили. — Я не скажу ни слова. − В смысле совсем никому. Взгляд её зеленых глаз был полон серьезности. Джеймс понял: она знает, что он имеет в виду Снейпа. − Обещаю, − сказала она, и он поверил ей. − Спасибо. Наступила неловкая пауза. Они оба шаркали ногами в крошечной нише, скрытой гобеленом. Наконец, Лили произнесла: − Ну, мне пора на занятия. − Да, мне тоже, − ответил Джеймс. Она развернулась к выходу, но заколебалась. − Поттер? − Да? − Ты хороший друг. Я очень рада, что у Ремуса есть такой друг, как ты. Прежде, чем он успел ответить, она поспешила в коридор. Джеймс на миг задержался, ничуть не беспокоясь, что опоздает на Маггловедение. Он почувствовал непреодолимое желание догнать её и поцеловать, но, разумеется, понимал, что нельзя. Поэтому он просто стоял, радуясь знакомому болезненному ощущению, сопутствовавшему её появлению — печальному стуку сердца. Она искренне рада, что он друг Ремуса. Она очень рада… за него. Это должно было что-то значить. Вдруг Джеймс ощутил сильную усталость. Тяжело вздохнув, он толкнул потайную дверь и присоединился к толпе студентов, спешащих в класс. − Джеймс! Он застонал и остановился. Алоди, наконец, догнала его. И она была похожа на фурию. − Ты был там с Лили Эванс. − Что? Нет, не был, − соврал Джеймс. − Я видела, как она вышла прямо перед тобой! Чем ты занимался за гобеленом с Лили Эванс? − Мы просто разговаривали, Алоди. − О чем? − Это личное. Алоди такой ответ не понравился. Она сердито всплеснула руками. − У тебя все личное! Убегаешь невесть куда, и это тоже секрет! Я твоя девушка, Джеймс! У тебя не должно быть секретов от меня. Джеймс взглянул на неё и изо всех сил попытался вспомнить, отчего мысль о свидании с ней показалась ему такой привлекательной. Но все, о чем он мог думать, это серьезный взгляд Лили, когда она расспрашивала о Ремусе, и свет витражей в её волосах. − Ты права, − наконец, произнес Джеймс. — Наверное, нам лучше расстаться.
