Глава 41. Сириус. Лунатик и Бродяга
2 сентября 2022 г., 23:28
− Нет! Ни за что. Ни в коем случае. Нет! Никогда в жизни.
− Ну… стоит ли мне это понимать как «может быть»?
− Сириус, ты окончательно рехнулся? То, о чем ты говоришь, это… это…
− Блестяще.
− Это безумие.
Четверо мальчиков быстро пересекли территорию школы по тропинке, огибающей опушку леса. Сириус предложил прогуляться после обеда, Джеймс, как и было договорено, с энтузиазмом поддержал эту идею. Ремус, конечно, был достаточно умен, чтобы сообразить, что они что-то замышляют, но все равно пошел. Он всегда так делал. Теперь он весь напрягся, словно пружина, недоверчиво глядя на Сириуса.
− Поверить не могу, что вам вообще такая мысль в голову пришла. Вы меня видели. Видели, какой я.
− Да, − согласился Сириус. – Мы видели. Это было ужасно, но это неправильно! Ты что, не понимаешь? Дело в Визжащей Хижине. Волка нельзя держать взаперти в клетке. Он должен свободно бегать по лесу, а не сидеть в ловушке в каком-то ветхом старом доме, раздирая себя на куски.
Ремус покачал головой, но его взгляд скользнул в сторону Запретного Леса, и на лице промелькнула тоска. Сириус почувствовал брешь в обороне и перешел в наступление:
− Безумие держать тебя взаперти так долго, как это делали они.
− Дамблдор…
− Я понимаю, Дамблдор сделал все, что мог. Но Визжащая Хижина всегда была паршивым решением еще более паршивой проблемы. Она подходила раньше, когда ты был маленький, за неимением других вариантов… но сейчас есть мы и мы можем облегчить ситуацию. Нет смысла продолжать так мучиться, − он повернулся к Джеймсу.
– Скажи, Сохатый?
− Да, − покорно согласился Джеймс. – Мы можем помочь. В этом вопросе я согласен с Сириусом.
− Ну конечно ты согласен, − пробормотал Ремус, вновь качая головой. – Нет. Достаточно того, что я позволил вам подвергнуть себя опасности. Но это? Я могу убить кого-нибудь.
− Не убьешь, − ответил Сириус.
− Откуда, черт возьми, ты знаешь?
− Оттуда, что мы будем с тобой. Наши с Джеймсом анимагические формы достаточно велики, чтобы удержать тебя. Мы не допустим ничего плохого. Я обещаю.
− К тому же, − добавил Джеймс, − сейчас самое подходящее время попробовать. Следующее полнолуние приходится на последний день пасхальных праздников. Ученики все еще будут сидеть по домам, замок будет почти пуст.
Они остановились; Питер, отстававший на несколько шагов, догнал их, тяжело дыша. Ветер соблазнительно шелестел в ветвях деревьев, опьяненные весной птицы издавали беззаботные веселые трели. Ремус оглядел друзей с явственной тревогой.
− Я… я не знаю.
− Хвост вот тоже думает, что это классная мысль, − сказал Сириус. – Да, Хвост? – Питер горячо кивнул, и Сириус широко развел руками. – Я же говорил. Единогласное решение.
Ремус метнул на него недовольный взгляд, ясно говоривший: «Это ты велел ему согласиться». Это невысказанное обвинение было правдой лишь отчасти. Сириус действительно рассказал Питеру об их затее, но у него и мысли не возникло, что Питер выдаст что-то, кроме охотной поддержки, и Питер не подвел.
− Давай, Лунатик, − продолжал соблазнять Сириус. – Ты мне не доверяешь?
Ремус открыл рот, но тут же снова закрыл, и Сириус понял, что победил.
***
После этого они почти не обсуждали грядущее полнолуние. Сириус знал, что лучше не искушать судьбу, а Ремус, в свою очередь, делал вид, что разговора не было. Он обладал замечательной способностью устанавливать приоритеты. Бурные эмоции Сириуса частенько выводили того из равновесия, поэтому он не мог не восхищаться таким талантом. Однако, даже если бы они захотели обсудить дальнейшие планы, это было бы затруднительно. В присутствии Джеймса Поттера становилось все сложнее вести что-то, хотя бы отдаленно похожее на личные разговоры. Приближался матч Гриффиндор против Слизерина, и его друг был все время окружен толпами поклонников. Сириус находил это весьма утомительным, но Джеймс, похоже, наслаждался вниманием. Сириусу, так же, как и его однокурсникам, хотелось увидеть матч, но по своим причинам. Это будет первый матч с Регулусом в роли ловца. Сириус не знал, почему этот факт его волнует, – нет, ему было пофиг – но сдержать любопытства не мог. Регулус никогда не проявлял ни малейшего интереса к спорту. Что он теперь делает на метле? Но потом произошло нечто ужасное. − Они его отложили! Сидевший в гостиной Сириус поднял глаза. Джеймса вызвали на совещание команды после ужина, и теперь он, пылая праведным гневом, миновал портрет. − Кого? − Матч по квиддичу! Слизерин попросил его отложить до окончания пасхальных каникул. Монтгомери нам только что сообщил. − Как так? – Питер нетерпеливо отпихнул эссе по Заклинаниям, радуясь возможности отвлечься. − Утверждают, что их ловец подхватил грипп, но на самом деле им просто нужно время, чтобы его натаскать, − презрительно хмыкнул Джеймс. − Держу пари, так и есть, − сказал Сириус. – Сомневаюсь, что дурачина хоть раз в жизни коснулся снитча, прежде чем Лестрейндж решил, будто команде необходим Блэк. − Но это нарушает правила квиддича! – возмущенно воскликнул Джеймс. – Если вы не готовы к матчу в срок, то признаетесь проигравшими! В квиддиче нет особого отношения! − Полагаю, Слагхорн дал добро? – спросил Сириус. − Естественно. Все знают, что он пускает слюни на слизеринских щеголей. И Регулуса он обожает потому, что думает, что он поможет ему заполучить тебя, − Джеймс резко замолчал, украдкой взглянув на друга. Злость из-за квиддича завела его на тонкий лед, и он это понял. Однако Сириус лишь пожал плечами. − Сомневаюсь, что отсрочка им поможет. Если они не готовы сейчас, несколько недель ничего не изменят. − Вот именно, − Джеймс сердито фыркнул и плюхнулся в кресло. – Тогда что они задумали? − Может, они пытаются тебя дезориентировать? – предположил Питер. – Заставить циклиться на подозрениях. Ну, как ты прямо сейчас делаешь. − Мелкие подлые змеюки, − прошипел Джеймс. – Дезориентировать меня? Да я дождаться не могу встречи с ними на поле. Дай мне хоть полшанса, я им покажу… − Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и бормоча проклятия. Итак, выходные предполагаемого матча как наступили, так и прошли. Гриффиндор опустел: все, кроме нескольких студентов, разъехались на пасхальные каникулы. Сам праздник выдался не слишком веселым, поскольку у Джеймса на уме был только квиддич, а Ремус настоял на необходимости похоронить себя под грудой домашних заданий. − Я буду бездействовать первую неделю занятий, − упрямо сказал он, когда Сириус попытался его отвлечь. – Надо успеть как можно больше. Настроение Ремуса ухудшалось вместе с состоянием здоровья, пока, наконец, не пришло время. Мальчики передали его на попечение мадам Помфри и вернулись в башню Гриффиндора – готовиться к необычайно важному полнолунию. Вернувшись в гостиную, Сириус слышал, как тикают его часы: тик-так, тик-так… − Представление начинается.***
Гремучая ива застыла на фоне ночного неба, её мраморные ветки тянулись к набухшей луне. По темной лужайке пробежала крыса. − Отлично, − сказал Джеймс, подхватив крысу и осторожно спрятав в карман. – Ты готов? − Конечно, − Сириус оторвал взгляд от луны. − Мы с Хвостом будем ждать вас прямо у опушки леса. − Я знаю. − И не забудьте оставить люк открытым, когда выберетесь. В собачьем облике тебе будет трудно его открыть, а превращаться обратно нельзя… − Мерлин, Сохатый, я знаю. − Ладно. Тогда иди. Дерево застыло не навсегда. Кивнув, Сириус зашагал к толстому стволу Гремучей ивы. Восходящая луна светила достаточно ярко, чтобы он мог обойтись без палочки. Тем не менее, он крепко сжал её в кулаке. Дойдя до расщелины в корнях, ведущей в Визжащей Хижине, он остановился, чтобы оглянуться на Джеймса, но того уже не было. Вместо него красовалась темная фигура великолепного оленя, его рогатая голова была такой же настороженно застывшей, как замершие ветви Ивы наверху. Затем дерево сильно вздрогнуло, и Сириус быстро проскользнул между корней, пока разъяренная ветвь его не придушила. Он добрался до люка, открыл его и протиснулся внутрь, не забыв оставить крышку откинутой, как они и договаривались. Визжащая Хижина была такой же жалкой и ветхой, какой они оставили её в прошлом месяце. Сириус поспешно направился к лестнице, но не успел до неё дойти, как услышал позади хриплый голос: − Я здесь. Сириус обернулся. Ремус сидел на полуразломанной скамье изрядно потрепанного и перекошенного в лунном свете рояля. Ремус прятался в тени, чтобы свет его не касался. Сириус пересек комнату и небрежно оперся локтем о рояль. Тот жалобно заскрипел. Вблизи стало видно, что Ремус бледен и весь дрожит. − С тобой все нормально? − Обалденно, − прозвучало в ответ, но Сириус заметил мокрые дорожки слез на бледных щеках друга. Он плакал. Этот простой факт что-то затронул глубоко в душе Сириуса, что-то, что он не мог выразить словами. Ремус, видимо, заметил его взгляд – бледные щеки порозовели – и Сириус поспешно отвернулся. Не зная, что сказать, он стукнул по роялю. − Как думаешь, для чего он здесь? На случай, если тебе к вою понадобится аккомпанемент? Как бы глупо это ни было, Ремус улыбнулся, благодарный за попытку его развеселить. Он ткнул в клавишу дряхлого рояля. Единственная торжественная нота эхом разнеслась по хижине. − Он не настроен, − печально сказал Ремус. – И в любом случае бесполезен для меня. Я никогда не умел играть ничего, кроме «Греби, греби, греби на лодочке». − А я умел, − сказал Сириус и, хмыкнув в ответ на удивление, отразившееся на лице Ремуса, сел рядом с ним на потрепанную скамью, размял пальцы и наиграл несколько тактов «Мести колдуна». Пьеса была не слишком приятной, быстрой, резкой и грубой, а на расстроенном рояле звучала и вовсе мрачно и угрожающе. Он резко остановился. Ремус, однако, не сводил с него изумленного взгляда. − Я и не знал, что ты так хорошо играешь на рояле. − И на скрипке, и на лире, − сцепил зубы Сириус. – Но если ты об этом кому-нибудь проболтаешься, я тебя прибью. − Почему? − Потому, что я это ненавидел. Все. Ебаные концерты, ебаного Барквита, ебаные… пальцы в кровище, − он мотнул головой, будто пытаясь вытряхнуть воспоминания. – И ты прав. Этот кусок гнилого дерева совершенно не настроен. И бесполезен, мать его. Ремус задумчиво провел пальцем по пыльным клавишам, затем застыл и резко втянул воздух. Его сильно тряхнуло. − Время почти пришло. − Ладно. − Я знаю, что нет смысла пытаться тебя отговорить… − Нет, − согласился Сириус. – Вообще никакого. Но ты ведь все равно попытаешься. − Ты должен пообещать… Сириус, если я… наврежу… кому-нибудь… Меня нельзя подпускать к людям. − Никто тебя не пустит к людям. Ты будешь с нами. − Но если я наврежу кому-нибудь… − Лунатик. Ты мне доверяешь? Еще одна судорога. Ремус дернулся, ударил локтем по клавишам рояля. Раздалось громкое, нестройное эхо. − Превращайся, Сириус, сейчас же… Сириус крепко сжал дрожащее плечо друга. − Ты. Мне. Доверяешь? − Да, − сглотнул Ремус. − Хорошо. Сириус встал со скамьи и превратился… в Бродягу. Забавно, как он быстро сроднился с новым прозвищем, будто с ним и родился. Будто просто было нужно, чтобы Ремус это прозвище нашел. Лунатик и Бродяга. Большой черный пес сел на задние лапы и принялся ждать Лунатика. Ремус с болезненной дрожью упал на колени. Пальцы сжались в когти, голова вытянулась, вздох перешел в вой… и вдруг перед ним оказался оборотень. Сириус почувствовал краткий миг сводящего внутренности страха, накатывающего, когда внезапно оказываешься лицом к лицу со свирепым оборотнем, брызгающим пеной. Но на этот раз он знал, чего ждать. У него даже имелся план, который было легче осуществить без Сохатого. Сириус смотрел, как Лунатик кружит вокруг рояля, вздыбив шерсть и оскалив клыки… Но прежде, чем оборотень успел напасть, Сириус – или, скорее, Бродяга – со свирепым рычанием набросился на него, застав оборотня врасплох. Они катались по грубому деревянному полу, щелкая челюстями, брызгая слюной, рычащим клубком меха и конечностей… Они расходились, с рычанием кружили друг вокруг друга, затем вновь бросались вперед, врезавшись в разбитый рояль, вцепившись когтями друг другу в глотки… А потом все закончилось, и Бродяга придавил лапами горло оборотня, свирепо глядя в его большие желтые глаза. Наконец, Лунатик протяжно заскулил, прижав уши, и Бродяга понял, что победил.
