Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

      Дверь шумно распахнулась, Сириус, Джеймс и Питер ввалились в спальню, измученные, но совершенно опьяненные успехом ночной затеи. − Ладно, − произнес Джеймс, растянувшись на кровати. – Признаю, получилось лучше, чем я думал. − Поверить не могу, что мы справились, − сознался Питер.       Раскрасневшийся Сириус упал на первый попавшийся диванчик и победоносно ухмылялся в поток. Они это сделали – правда-правда сделали – и это было именно настолько невероятно, насколько он представлял. Он предался воспоминаниям, погрузившись в лиственный, голубовато-зеленый лесной мрак.       Вывести Лунатика из хижины оказалось на удивление легко. После небольшой демонстрации силы оборотень без вопросов последовал за ним и радостно забрался в туннель. За Ивой они встретились с Сохатым и Хвостом, как и планировали, и вместе загнали оборотня в лес, хотя тот особенно и не сопротивлялся. Как только сделалось ясно, что можно бегать – бегать, разминать лапы, по-настоящему носиться – Лунатику стало абсолютно все равно, куда идти. Он помчался в лес в чистом экстазе: метался между деревьями, перепрыгивал через камни, возвращался к друзьям, чтобы игриво цапнуть их за пятки. Этот волк был совсем не похож на избитого, окровавленного зверя, которого они встретили в Хижине. − Так как тебе это удалось?       Сириус вынырнул из воспоминаний и отвлекся на Джеймса. Тот перевернулся на живот и с любопытством смотрел на друга. − Что удалось? – спросил Сириус. − Лунатик. Он был другим в этот раз. Не таким… безумным. − Я же тебе говорил, он просто хотел выбраться из этой проклятущей лачуги. − Да, − согласился Джеймс, поправляя очки. – Насчет этого ты был прав, но дело ведь не только в этом. Он тебя слушался, шел за собой. Он… вел себя прилично.       Сириус не спеша потянулся, затем закинул ноги на диван, прежде чем ответить на вопрос Джеймса. − Волшебники, − задумчиво произнес он, − абсолютно не понимают оборотней. Лунатик, которого мы видели прежде, это волк, попавший в беду. Во-первых, он был заперт. Никому не нравится сидеть взаперти. Во-вторых, он был один. Волки – стайные животные, логично? Социализированные существа со сложной иерархией и социальной структурой. Непонятно, почему оборотни должны быть иными. − И к чему это? – поднял брови Питер. − К тому, что я четко обозначил свое положение в стае, объявив себя вожаком. − Что ты сделал? – переспросил Джеймс. − Я не навредил ему, − принялся оправдываться Сириус. – Я просто дал понять, что я альфа. И это сработало.       Джеймс посмотрел на него так, словно не был уверен, впечатляться ему или раздражаться. Затем он фыркнул. − Уверен, Ремус придет в восторг. − Ага, − сказал Сириус. – Пока нет необходимости ему об этом сообщать. − Сообщать мне о чем?       Все обернулись в сторону двери. Ремус вернулся, выглядя усталым и слегка напряженным, но совершенно здоровым. − Рано ты сегодня! – воскликнул Джеймс. – Мы думали, что не увидим тебя минимум до завтрака.       Ремус рассеянно почесал нос – было ясно, что он по-прежнему ошеломлен случившимся. − Мадам Помфри сказала, что я могу идти. На мне почти ни царапины.       Сириус позволил себе самодовольно ухмыльнуться. − Представь себе. − О чем мне не надо сообщать? – повторил Ремус.       Мальчики переглянулись. − Сириус – то есть Бродяга – заявил себя вожаком, чтобы ты вел себя хорошо, и теперь он альфа нашей странной маленькой стаи, − лаконично объяснил Питер.       Ремус перевел недоверчивый взгляд с него на Сириуса. Сириус только пожал плечами. − И это сработало? – через мгновение спросил Ремус. – Я… вел себя хорошо? − Более или менее, − ответил Сириус.       Ремус уставился на него, затем пересек спальню и тяжело рухнул на кровать. − Расскажи мне все, что случилось прошлой ночью, − потребовал он. – Все. Мне нужно знать.       И они рассказали. Выражение лица Ремуса колебалось между смущением и удивлением, когда Сириус говорил о вечернем приключении, о том, как они мчались через лес под полотном звездного неба… − Ты действительно ничего не помнишь?       Ремус потер глаза. − Не в этом дело. Я вспомню, но обычно это возвращается… потом… − Кошмарами, − пробормотал Джеймс, поправляя очки на переносице.       Ремус взволнованно пожал плечами. − Иногда. В любом случае, я увижу фрагменты… обрывки, но сейчас все как в тумане. – Он наморщил лоб, напряженно размышляя. – Я помню… бег? − Определенно немножко побегали, − согласился Сириус. − Ничего себе такой забег, − добавил Джеймс. − Можно сказать, пробежечка вышла знатная. − Целый спринт. − Прям натуральный марафон… − Заткнитесь, − Ремус со вздохом откинулся на подушку и потер виски, несомненно, пытаясь восстановить воспоминания. Внезапно он резко вскочил, ахнув. – Я… я сожрал белку?       Мальчики снова переглянулись. − Ну… − Маленькую.       Ремус побледнел. − Как вы допустили, чтобы я сожрал белку?! − Ну, лучше белку, чем Питера, логично? – резонно спросил Сириус. − ЧТО?! − Он шутит, − поспешно успокоил его Джеймс. – Ты не пытался сожрать Питера. − Даже не думал, − заверил Питер. − Я был вегетарианцем на протяжении многих лет, потом появились вы трое, и вдруг я жру белок?! − Не дергайся ты так из-за белки, дружище, − сказал Джеймс. – Она и впрямь была крошечной. − Меня сейчас стошнит, − простонал Ремус и метнулся в туалет.

***

      Когда Ремус вернулся, полоща рот, мальчики уже успели переодеться. − Тебе лучше? – весело спросил Джеймс.       Ремус наградил его сердитым взглядом и выплюнул жидкость для полоскания рта в мусорное ведро. − Мы идем завтракать, − объявил Сириус. – Ты с нами или не голодный после белки? − Ха-ха, пошел ты, − отозвался Ремус, отчего парни расхохотались. – Я пойду. Умираю с голоду.       Они вошли в Большой зал и направились к своему обычному месту в конце стола. Сегодня вечером здесь будут громыхать сотни блюд, когда студенты вернутся из дома, но нынче утром в зале практически никого не было. Стол Гриффиндора был почти пуст, не считая Лили Эванс – одной из немногих учащихся Гриффиндора, оставшихся в школе на праздники. Она сидела в одиночестве чуть поодаль, хмуро читая свежий номер «Ежедневного пророка».       Они набросились на завтрак с волчьим аппетитом. Пока Питер взволнованно пересказывал Ремусу мельчайшие подробности их приключения, Сириус наблюдал за другом. Не считая вечного беспокойства, Ремус действительно выглядел намного лучше, чем обычно после полнолуния. На лице не прибавилось новых шрамов. И хотя завтра ему будет, несомненно, хреново из-за убывающей луны, сегодня он казался… ну, видимо голодным, так как навалил в тарелку гору яичницы, тостов и… − Э-э… Ремус?       Тот поднял глаза, не донеся вилку до рта. − Что? − Что ты делаешь? − …завтракаю? − Да, − согласился Сириус, − но ты же заметил, что положил сосиски?       Ремус опустил взгляд. Еды в тарелке хватило бы на пятерых оборотней, и немалую ее долю составляли именно сосиски. − Да, − с достоинством ответил он. − Ты же знаешь, что сосиски – это мясной продукт? А ты мяса не ешь, сколько я тебя знаю.       Ремус нахмурился и опустил вилку. Огляделся, чтобы убедиться, что никто не слышит, – Лили была все еще поглощена своей газетой, а затем свистящим шепотом произнес: − Прошлой ночью я сожрал белку. Мои моральные устои на сегодня уже подорваны, а я, черт возьми, голоден. А теперь заткнись и передай кетчуп. – Сириус с усмешкой подчинился. – Я сказал, заткнись. − Я ничего не говорил. − Ты подумал. Громко.       Сириус сделал вид, что поджимает губы. Ремус сердито взглянул на него. − Не унывай, дружище, − сказал Джеймс. – В следующий раз мы проследим за белками, ладно? − В следующий раз? − Ой, не начинай, − закатил глаза Сириус. – Естественно, следующий раз будет. Посмотри на себя! Ты же сам сказал, почти ни царапины. Мы справились. Это победа. В следующий раз будет еще лучше. − Ну… − Ремус ушел от прямого ответа. Сириус был прав и знал, что Ремус это понимает. Не было смысла притворяться в обратном. В следующем месяце они снова это сделают, и Ремус даже не будет пытаться их остановить. – Хорошо, − смягчился он. – Но в следующий раз я не хочу просыпаться в панике посреди леса. − Это была небольшая погрешность, − признал Сириус. − Нам нужно найти короткий путь через лес, − произнес Джеймс, задумчиво намазывая тост маслом. – Среди деревьев очень легко заблудиться. − Найдем, − беззаботно согласился Сириус. – А вот и Гомер.       Джеймс поднял глаза в радостном предвкушении письма, но его интерес быстро угас, когда стало ясно, что Гомер просто несет «Ежедневный Пророк». Большой филин грациозно приземлился рядом с кетчупом, и Джеймс, зевнув, забрал у него газету, не глядя отбросил в сторону и предложил Гомеру кусочек тоста.       Сириус отменил свою подписку на «Пророк» − точнее, её отменили за него родители, остановив финансовую поддержку. Но не прошло и недели, как на «Пророк» подписался Джеймс, якобы ради заметок по квиддичу. Сириус, разумеется, все понял, но жест оценил. Он поднял брошенную Джеймсом газету, развернул, чтобы прочитать заголовки и… внезапно у него пропал аппетит. − В чем дело? – спросил Ремус с набитым ртом, нахмурившись при виде выражения лица Сириуса.       Он развернул «Пророк», чтобы они могли разглядеть новость.

«ПРЕДЛАГАЕМЫЕ ЗАКОНЫ О ЗАЩИТЕ ВОЛШЕБНИКОВ ВЫЗЫВАЮТ СПОРЫ СРЕДИ КОЛЛЕГИИ ВИЗЕНГАМОТА»

. − Законы о защите волшебников? – нахмурился Джеймс. – Это еще что, черт побери?       Сириус проглядел статью. − Ничего хорошего, − мрачно произнес он. – Слушай сюда.       «Предлагаемый законопроект запрещает любой персоне «сомнительной лояльности» поиск работы в волшебных учреждениях, таких, как Министерство Магии, Больница Святого Мунго и Банк Гринготтс. Это также потребует от вышеназванных учреждений тщательной проверки нынешних сотрудников, чтобы убедиться, что те соответствуют требованиям безопасности». − Ну и что? – спросил Питер. – Я не понимаю.       «Законопроект вызвал недовольство, − продолжил читать Сириус, чуть повысив голос, – когда недавно назначенный на пост министра Гарольд Минчум ясно дал понять, что «сомнительная лояльность» касается как Пожирателей Смерти, так и экстремистов, борющихся за права магглов». − Блядь, − выдохнул Ремус.       «Когда его спросили, как новый законопроект будет отличать «экстремистов-борцов за права магглов» от простых магглорожденных, Минчум пояснил, что будет учреждена процедура расследования, в рамках которой любой потенциальный подозреваемый, магглорожденный или нет, может подвергнуться допросу для прояснения положения. Минчум назвал этот законопроект «временной мерой», позволяющей Министерству оценить ситуацию и устранить любые угрозы».       «Абраксас Малфой назвал законопроект «смелым шагом в верном направлении» и «данью уважения памяти Гармонии Лафкин, ангела, которого у нас слишком рано забрали». − Вот говнюк, − сказал Джеймс. – Всего несколько месяцев назад они блеяли, что она угрожает основам волшебного сообщества, а теперь она ангел, которого слишком рано забрали? − Все тебя любят, когда ты мертв, − философски ответил Сириус, листая статью.       «Критики законопроекта утверждают, что он равноценен полному запрету на трудоустройство магглорожденных». − Это вопиющее нарушение прав магглорожденных волшебников, – пожаловался Элфиас Дож, специальный советник Визенгамота. – Минчум и Малфой могут сколько угодно рассказывать о равном отношении к магглорожденным экстремистам и Пожирателям Смерти, но подвергаться допросам исключительно из-за статуса крови придется только одной группе».       «Ожидается, что летом Визенгамот проведет голосование по предложенным законопроектам».       Сириус оторвался от газеты и взглянул на друзей. Джеймс покачал головой. − Нет, − сказал он. – Ни за что. Этого никогда не случится − Я бы не был так в этом уверен, − сказал Ремус. – Люди напуганы. Напуганным людям свойственно делать глупости, чтобы чувствовать себя в безопасности. − Но это не принесет им безопасность! – возразил Джеймс. – Все знают, что магглорожденные не представляют угрозы. Они просто… − Крайние, − договорил Сириус. – Именно.       Джеймс нахмурился, потом снова покачал головой. − Это всего лишь предложение. Оно должно быть одобрено Визенгамотом, но оно не пройдет. Они не посмеют. − Посмеют, − возразил Сириус. – У них есть политическая власть. − Визенгамот этого не допустит, − настаивал Джеймс.       Сириус презрительно фыркнул. − Визенгамот на протяжении двадцати лет медленно, но верно очищался от магглорожденных – уж мне ты поверь, мой папаша там провел десяток годиков. И если ты думаешь, что Абраксас Малфой не шантажирует остальных… − Ладно, − упрямо сказал Джеймс. – Люди. Люди этого не потерпят. − Потерпят, − раздался тихий голос сзади.       Все четверо мальчиков обернулись и увидели Лили Эванс. Она стояла в нескольких шагах поодаль, скрестив руки на груди. Сириус предположил, что она только что прочитала ту же статью. Вид у неё был несчастный. − Люди это поддержат, − продолжила она. – Уже поддержали, иначе бы это не зашло так далеко. − Эванс… − Джеймс слегка приподнялся, но она поспешила уйти, и Ремус одернул его. − Пусть идет, − пробормотал он.       Джеймс уселся, выглядя очень обеспокоенным. − Она ошибается, − произнес он с непринужденной уверенностью мальчика, которого еще ни разу не разочаровал мир. – Мой дед был членом Визенгамота, и я тебя уверяю: этот проект никогда не пройдет.       Питер энергично кивал в знак согласия («как будто он что-то понял», − презрительно подумал Сириус), но Ремус не выглядел таким же убежденным. Сириус ничего не сказал, поскольку внезапно мысленно вновь очутился в освещенном гирляндами Блэк-Холле в канун Рождества… и услышал вкрадчивый голос Люциуса Малфоя: − Возможно, мы даже сможем избавить Хогвартс от нежелательных личностей.