Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

− Мистер Блэк, я прошу вас отнестись к этому серьезно. − Ну, я пытаюсь, профессор, но если у вас нет брошюры для Международного Чемпионата по Взрывающимся Картам, боюсь, не представляю, каким образом вы можете мне помочь.       Профессор МакГонагалл сощурилась. На миг Сириусу показалось, что сейчас она начнет кричать, но она лишь вздохнула и отложила разноцветную мешанину брошюр о трудоустройстве, так раздражавших его весь вечер. Они уже некоторое время обсуждали этот вопрос. Поначалу Сириус не слишком возражал, поскольку это позволяло пропустить Зельеварение, но теперь становилось скучно. Если ему придется прочитать еще хоть одну дурацкую брошюру о не менее дурацком трудоустройстве… он за себя не ручался. − Вы талантливый студент, мистер Блэк, − сказала профессор МакГонагалл. – Упрямый и ленивый, но талантливый.       Сириус еще глубже вжался в сиденье.       В этом-то и проблема, не так ли? Жизнь Сириуса Ориона Блэка III была распланирована от и до с момента зачатия. Он наследник состояния Блэков и должен вести себя соответственно. Он никогда не мог высказаться по поводу своего будущего. На протяжении многих лет он воображал, что ему удастся сбежать, оставив всю эту хрень в прошлом, принимать решения самому, быть собой… и, наконец, ему это удалось. Он смог сжечь все мосты. Жизнь началась заново. С чистого листа. Теперь только он определяет свою судьбу. Он должен быть вне себя от радости, переполненный этой чертовой свободой, ведь он может делать что захочет и стать кем захочет.       Потому-то он и не мог никому сказать, что напуган до усрачки. − Уверена, всё это кажется бесконечно далеким, − продолжала МакГонагалл, − но выбор, который вы сделаете в ближайшие несколько лет, определит траекторию вашего будущего. Было бы мудро тщательно взвесить, какой путь вы изберете.       Сириус скрестил руки на груди и уставился на пятно на потолке. Есть ли у неё брошюра для недавно отвергнутого подростка, не имеющего ни семьи, ни денег, ни дома, вдруг столкнувшегося с простором целого мира и понятия не имеющего, что, черт возьми, дальше?       Нет, конечно. − Теперь я могу идти? – угрюмо спросил Сириус.       Усталый вздох. Профессор МакГонагалл поправила очки на носу. − Можете.

***

      Когда они с Минервой закончили сеанс взаимных пыток, подошел к концу и урок Зельеварения. Что ж, хвала Мерлину, уже что-то. Сириус поднялся в гостиную, где нашел друзей за изучением брошюр – они готовились к собственным встречам. Он обратил внимание, что Джеймс увлеченно читает брошюру цвета лайма. Тот поднял глаза, услышав шаги Сириуса. − Как все прошло? – спросил Джеймс.       Сириус драматично упал в кресло. − Ну, смотри: мы с Минни поболтали по душам, и спустя час оживленной дискуссии пришли к выводу, что мне суждено пасти гималайских болотных фонарников.       Ремус оторвался от книги. − А в Гималаях есть болотные фонарники? − Понятия не имею, − ответил Сириус. − Хм… − Ремус вернулся к чтению. Он был единственным, кто не проявлял никакого интереса к брошюрам о будущем трудоустройстве, поскольку считал, что его карьерные перспективы сильно ограничены «маленькой пушистой проблемой», как сказал бы Джеймс. Сириус ощутил нечто вроде прилива теплоты к мальчику-оборотню. − В любом случае это пустая трата времени, − сказал он. − Да, − согласился Джеймс, быстро отбросив брошюру цвета лайма. Она упала на стол, и Сириус успел мельком увидеть название «Как стать Целителем», прежде чем Джеймс небрежно спрятал её под книгу. – К тому же, − весело продолжил он, − я знаю, чем хочу заниматься после школы. − И чем же? − Квиддичем, разумеется! Буду несколько лет гонять в «Паддлмир Юнайтед», пока не попаду в сборную Англии и не выиграю чемпионат мира. − Крутой, почему бы тебе не начать с Кубка Хогвартса? – расхохотался Сириус. – Готов к матчу в эти выходные? − Я уже несколько недель готов, − горячо ответил Джеймс. – Это слизеринцы обоссались.       И он пустился в очередной монолог о квиддиче. Сириус был благодарен Питеру за то, что тот старательно внимает, поскольку сам он думал не о том. Мысли о матче Гриффиндора против Слизерина неизбежно вызывали мысли о Регулусе. Сириус подозревал, что он единственный, кто не жалел о переносе матча. Разумеется, он держал это мнение при себе, поскольку Джеймс счел бы такое отношение государственной изменой. Сириус не углублялся в собственные мотивы, но его пугала сама мысль, что он увидит младшего брата на поле.       Веской причины у него не было. Сириус много раз видел его мельком, идя по замку, – а как иначе? – и, хотя его вид вызывал что-то сродни неприятному уколу, чувство не было похоже на грусть или скорбь.       (Он ни разу не общался с братом после побега).       (Возможно, он никогда с ним не поговорит).       Нет, дело было не в самой встрече с братом, а, скорее, в перспективе увидеть его в компании тех самых слизеринцев – Лестрейнджа, Эйвери, Мальсибера. Элиты Слизерина. Будущих Пожирателей Смерти. Он смутно чувствовал, что это неопровержимо, по сути, навсегда положит конец их отношениям.       «Не будь идиотом, Рег».       Слабый стук вырвал его из задумчивости. Подняв глаза, Сириус увидел сову, стучащую клювом в соседнее окно. Он удивленно моргнул. Это был Главк, красивая серая сова его брата. На мгновение Сириусу показалось, что он призвал птицу силой мысли, но тут он заметил небольшой свиток, привязанный к её когтю.       Заметив, что Джеймс все еще продолжает страстно описывать будущую игру сборной Гриффиндора столь же восторженному Питеру, Сириус встал и подошел к окну. В комнату ворвался порыв весеннего ветра, когда он принял свиток. Выполнив свой священный долг, Главк взъерошил перья и стремительно взлетел в небо. Сириус провожал его взглядом, пока серая точка не исчезла за горизонтом, затем тревожно посмотрел на свиток.       «Сириус, Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, я не стал бы писать, не будь это важно. Встретимся в двенадцатом подземелье в десять часов после матча по квиддичу в эти выходные. Приходи один. Пожалуйста. Регулус».       Сириус перечитывал письмо вновь и вновь, будто пропустил нечто важное. «Мне нужна твоя помощь». − Это не твоего брата сова была? – Сириус поднял глаза и встретился с заинтересованным взглядом Джеймса. – Что это за письмо? − Да так, ерунда, − быстро ответил Сириус и швырнул пергамент в огонь. – Глупая птица путает все, − но, усевшись в кресло, он заволновался. «Мне нужна твоя помощь». Он похолодел. Во что на сей раз ввязался этот идиот?       В камине на раскаленных углях потрескивал и сворачивался свиток пергамента. Сириус смотрел на него, пока не осталось одно лишь слово: «Пожалуйста».

***

      Письмо Регулуса мучило Сириуса всю оставшуюся неделю. Какая помощь ему могла понадобиться от брата-изгнанника? Он не мог отделаться от ощущения, что Регулус серьезно влип. А может, он передумал? Может, поумнел и сообразил, что маленькое хобби Люциуса Малфоя – убийство и разрушение – не такое уж крутое, пусть даже так сказала Цисси? А может…       Нет. Он был безнадежен. Сириус сказал это Джеймсу. «Он мне не брат», − и это было правдой. Регулус ясно дал понять, что мнение Сириуса о его новом увлечении идеями Пожирателей ему безразлично. Регулус обозначил, что предпочитает Цисси и её женишка-Пожирателя собственному брату. Почему бы Сириусу не умыть руки? В какие бы неприятности ни вляпался Рег, Сириуса это больше не касалось.       И все же…       Он не сказал о письме ни слова никому из друзей. Даже если бы он захотел, Джеймса сейчас явно больше волновала предстоящая игра. В день матча его за завтраком окружила толпа восторженных болельщиков. Джеймс всех радостно приветствовал, жуя тост и болтая куда более непринужденно, нежели перед прошлым матчем. − Пора, − объявил он поклонникам, покончив с едой. – Монтгомери на меня смотрит. Увидимся на праздновании после матча, − он допил тыквенный сок и с важным видом удалился под пожелания удачи. Несколько человек засвистали.       Когда сборная Гриффиндора ушла, Сириус не удержался и взглянул на стол Слизерина, но брата не увидел. − Ты в порядке?       Он резко выпрямился и обнаружил, что Ремус внимательно смотрит на него и слегка хмурится. − Лучше не бывает, − ответил он.       Вскоре после завтрака почти все студенты отправились на поле. Сириус, Ремус и Питер отправились следом. Они выбрали места на верху трибун – наилучшую точку обзора – и приготовились к матчу. Под радостные и возбужденные возгласы Сириус пытался подавить растущее дурное предчувствие, преследовавшее его всю неделю.       С высоты они наблюдали, как две команды шагают с противоположных сторон поля. Сириус легко узнал уверенную походку Джеймса чуть позади капитана, его метла была закинута на плечо с бесцеремонной решительностью.       Устремив взгляд на другую сторону, Сириус отыскал своего брата. Ему пришлось чуть сощуриться, но он увидел Регулуса. Тот был самым маленьким в команде, но шел с той строгой осанкой, которую всегда держал на семейных мероприятиях Блэков. Плечи расправлены, подбородок высоко поднят.       «Ты должен нести честь своего дома и имени, − раздалось в памяти Сириуса шипение матери. – Ты не будешь сутулиться, как какой-нибудь лавочник-полукровка».       Раздался свист, и четырнадцать метел взмыли высоко в воздух.

***

− Иииии… Гриффиндор нападает… Поттер несется по полю… проходит к Монтгомери… к Коллинз… обратно… Черт возьми, посмотрите, как он летит! Хитрый поворот в сторону от бладжера, но квоффл у него и…       Гриффиндорцы вновь взревели, когда Джеймс забил еще один гол. Питер подпрыгивал на скамейке, а Ремус громко одобрительно вопил, широко улыбаясь. Сириус пронзительно и восхищенно свистнул, когда Джеймс совершил победный вираж над полем.       Матч продолжался уже около часа, пока что обе сборные показывали хороший уровень. Но никто из игроков не впечатлял так, как Джеймс, забивавший гол за голом. Конечно, Слизерин тоже забивал, но это лишь придавало каждому голу Гриффиндора дополнительную сладость для обезумевшей толпы, одетой в красное с золотом. − Ладно, мы ведем, − без необходимости объявил Питер. – Но разница невелика. Ширали нужно поймать снитч сейчас же, или…       Остальные его слова потонули в стонах гриффиндорцев. Слизерин только что забил гол.       Сириус вновь нашел взглядом брата. Он должен был признать: Регулус летал лучше, чем ожидалось. До сих пор он в основном держался в стороне – кружил высоко над полем, ища снитч. Но летал он быстро, и пара случайных бладжеров подтвердила его хорошую маневренность. Конечно, дорогущая метла помогала. На деньги Блэков покупалось все самое лучшее.       Сириус поймал себя на почти навязчивой мысли прокручивания письма в тысячный раз.       «Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь, я не стал бы писать, не будь это важно».       Сириус это знал. Несомненно, Регулусу было запрещено контактировать с братом-изгнанником, точно так же, как двум мальчикам было запрещено общаться с Андромедой после того, как она сбежала с тем магглорожденным. Но в этом и заключается главное отличие между Сириусом и его братом, свирепо подумал он, глядя, как Шеклбот посылает бладжер через все поле. Сириус не воспринял слова мамочки как данность. Он нарушал запреты, писал Андромеде снова и снова, невзирая на последствия.       Конечно, она не отвечала, и, хотя он никогда никому бы в этом не признался, его это расстраивало. Он отчаянно хотел получить от неё весточку. Жаждал любого подтверждения того, что она считает его своим родственником, что она ему все еще подруга… Но Андромеда никогда не отвечала. Она оставила его болтаться в одиночестве и без друзей в Благороднейшем и Древнейшем Семействе Блэков.       Он не мог так поступить с Регом.       В этот момент Регулус резко крутанул метлу в сторону Сириуса, и на какое-то безумное, мимолетное мгновение ему показалось, что они встретились глазами. Но затем Регулус нырнул, эффектно спикировав к земле, и толпа разразилась воплями.       Джеймс летевший на полпути через поле с квоффлом под мышкой, тревожно обернулся. Пратик Ширали, ловец Гриффиндора, припустил следом за Регулусом – он был всего в футе. А потом Регулус поднял кулак в воздух, и все было кончено.       Слизерин победил.

***

      В общежитии для мальчиков-пятикурсников повисла тягостная тишина. Наиболее уместным было бы слово «похороны». Свежеобращенный вампир наверняка почувствовал бы себя как дома. Сириус же не был впечатлен. − Ладно, хватит уже. Вставай давай.       Он обращался к комку, лежавшему под одеялом Джеймса Поттера.       Комок никак не отреагировал. − Пошли, дружище, − продолжал Сириус. – Вставай. Ужин пропустишь. − Нет, − ответил комок. – Я в коконе отчаяния, в нем и останусь навсегда. − Ты проголодаешься. − Нет. Я забыл, что такое голод. И никогда не проголодаюсь. − Как хочешь, − вздохнул Сириус.       За столом Гриффиндора за ужином царила непривычно унылая обстановка. Проиграть матч – это одно, но проиграть Слизерину было практически невыносимо. В гостиной дела обстояли ненамного лучше. От депрессивной атмосферы было трудно избавиться, а у Сириуса и без того хватало поводов для плохого настроения.       Он старался не думать о Регулусе, о том, как его брат едва улыбнулся, когда осознал, что принес победу своей команде.       «Сириус, пожалуйста…»       Часы все тикали, а Сириус так и не принял решения.       Без четверти десять Джеймс еще не выбрался из своего кокона отчаяния. Ремус, уже выглядевший неважно в преддверии полнолуния, решил сбежать от всеобщей хандры и пораньше лег спать. Питер нервно строчил домашнее задание по Травологии, которое Сириус закончил давным-давно. Он продолжал смотреть на часы.       Наконец, те показали ровно десять. Сириус больше не мог этого выносить. − Черт, − выдохнул он и направился к портрету.

***

      Сириус никогда не был в двенадцатом подземелье. Он даже не знал о его существовании. Пробравшись мимо третьего, четвертого и пятого – там обычно проходили занятия по Зельеварению – он спустился по извилистой каменной лестнице, освещенной мерцающими факелами. Он задумался о том, что подземелья Хогвартса уходят в недра земли куда глубже, чем ему прежде казалось. Он подумал, что наверняка его брат, спальня которого тоже находилась в подземельях, лучше знает эту часть замка, но все равно это раздражало. Сириус гордился тем, что ему известно больше секретов Хогвартса, чем кому бы то ни было, и уж, конечно, больше, чем младшему брату.       Он прищурился на часы в темноте. До отбоя еще было время, но он мысленно отметил, что, если разговор затянется надолго, придется воспользоваться одной из потайных лестниц, чтобы избежать поимки и наказания. Просто наблюдение. На его планы оно никак не повлияло.       Каменная лестница вела в коридор с низким потолком. Рядом с дверью висела медная табличка с надписью: «ПОДЗЕМЕЛЬЕ ДЕВЯТЬ». По крайней мере, место назначения приближалось.       Он поднажал.       В конце освещенного факелами зала Сириус нашел двенадцатое подземелье. Дверь из толстого тяжелого дуба жалобно заскрипела на древних петлях, когда он её толкнул. − Эй? – окликнул Сириус в темноту. – Регулус?       Ответа не последовало. Если этот ублюдок его надул…       Сириус зажег свет на кончике палочки и шагнул вглубь подземелья. Но едва он переступил порог, как дверь захлопнулась, и тьма полностью поглотила его.       Сириус развернулся, готовый к бою, но прежде, чем он успел отреагировать, знакомый мерзкий голос воскликнул: − Экспеллиармус!       И его палочка вылетела из руки.       По всему подземелью медленно зажглись свечи, и из теней вышли фигуры. Среди них он узнал Мальсибера и Эйвери… и обладателя голоса, обезоружившего его… Нюнчика.       Однако его брата нигде не было видно. − Где Регулус? – потребовал объяснений Сириус, свирепо глядя на слизеринцев. − Невероятно, − раздался голос Рабастана Лестрейнджа, появившегося в свете свечей. – Он и впрямь такой доверчивый, как говорила Белла.       Мальсибер шагнул вперед, подняв палочку, на его лице сияло удовлетворение. − Ты что же, думал, − вкрадчиво произнес он, − что тебе удастся уйти от родственников без последствий? − Что, блядь, здесь происходит? – оставшись без палочки, Сириус сжал руки в кулаки, когда слизеринцы подошли ближе.       Ухмылка Рабастана была мрачной и жутковатой в неверном свете свечей. − Воспринимай это как семейное воссоединение.