Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

      Джеймс бежал. Быстрее, чем когда-либо в жизни. Слетел по винтовой лестнице и пронесся сквозь гостиную, даже не остановившись, чтобы ответить на оклик Сириуса – с ним он разберется позже – или извиниться перед Лили Эванс, которую чуть не сбил с ног возле портрета.       Он мчался по коридору, огибая углы, расталкивая студентов и проскакивая сквозь призраков, пока, наконец, не выскочил сквозь двери замка в свежую ночь, освещенную яркой, сверкающей луной.       Полной.       Сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в жилах, он бежал к Гремучей Иве… И увидел фигуру, приближающуюся к стволу… Ветви замерли…о, Мерлин…       Джеймс рванул быстрее, не обращая внимания на горящие легкие. Он прибыл как раз тогда, когда дерево начало приходить в себя, бросился к туннелю и почти добрался до него невредимым, но шальная ветка ударила его по голове, едва он проскользнул внутрь. Очки полетели в темноту. Первое мгновение Джеймс инстинктивно пытался найти их, скребя пальцами по пыльной земле, затем остановился, недовольный собой. Он терял время. − Акцио, очки!       Нацепив очки на нос, он вновь вскочил, топот эхом разнесся по туннелю. Он бежал так быстро, как мог, пригибаясь под низким потолком. Никогда прежде он не испытывал здесь такой клаустрофобии. Когда туннель изогнулся, Джеймс увидел человека, согнувшегося пополам, движущегося навстречу неминуемой катастрофе. Своего врага. − СНЕЙП! – взревел Джеймс, его голос прозвучал странно в глубоком эхе туннеля.       Снейп замер и, обернувшись, увидел метнувшегося к нему Джеймса. После секундного колебания он двинулся дальше, ускорив шаг. Настроен он был решительно. − Стой, идиот!       Но Снейп уже подходил к люку. − Убирайся оттуда!       Джеймс был близко, достаточно близко, чтобы увидеть, как исказилось от ярости лицо Снейпа, когда тот рявкнул: − Не хочешь, чтобы я раскрыл ваше маленькое тайное убежище? − Ты совсем дурак? Я не хочу, чтобы ты УМЕР! Стой!       Снейп заклинанием обезоружил Джеймса, застав его врасплох. Его палочка улетела в темноту. − Ради всего святого!       Джеймс в ярости отступил, чтобы подобрать палочку, но когда он развернулся, Снейп уже открыл люк.       Туннель наполнило утробное рычание. На миг оба мальчика застыли на месте, прислушиваясь. Затем до них донеслись тяжелые шаги и скрежет когтей по половицам, и в люк сунулась морда разъяренного заточением оборотня.       «Лунатик», − подумал Джеймс, борясь с подступающей волной отчаяния. Оборотень просунул в люк огромную лапу, и Снейп упал на спину, ахнув и окаменев от ужаса. − БЕГИ! – крикнул Джеймс, бросаясь вперед.       Он рывком поднял Снейпа на ноги, грубо схватив за плечи, и толкнул в туннель. Снейп, наконец, пришел в себя и, едва взглянув на Джеймса, умчался прочь.       Джеймс поспешил за ним, ударяясь плечами о сырые стены туннеля. Он замер, услышав глубокий глухой удар. Медленно, словно время остановилось, он развернулся и увидел, что оборотню удалось протиснуться через люк в туннель. − Блядь.       Джеймс видел Лунатика только будучи в оленьем обличье, потому прежде его никогда не поражало, сколь огромен оборотень. Он едва помещался в туннеле, шерсть встала дыбом, пасть скалилась, желтые глаза сверкали в темноте.       Джеймс судорожно вздохнул, свет его палочки отразился на острых, как ножи, волчьих клыках. − Лунатик, − заговорил он. – Это я… Сохатый.       Время вновь ускорилось.       Оборотень прыгнул, яростно рыча и брызжа слюной из открытой пасти. Джеймс отполз назад, споткнулся о корень и тяжело рухнул на землю, ударившись коленом о камень. У него не было времени даже выругаться: оборотень бросился на него слишком быстро, чтобы Джеймс успел сбежать через узкий туннель. Соображать следовало молниеносно. Потянувшись вслепую, он наскреб пригоршню камешков и бросил их в волка, одновременно рассекая воздух палочкой, после чего камешки превратились в кирпичную стену до потолка.       Стена возникла так внезапно, что волк с ужасным хрустом врезался в нее. С другой стороны раздался жалобный вой. Затем наступила тишина.       Джеймс вздрогнул. Прижал ладонь к кирпичам. − Прости, Лунатик, − шепнул он, чувствуя сильный укол вины.       Но сейчас он больше ничем не мог помочь Ремусу. Он развернулся к концу туннеля вовремя, чтобы увидеть, как Снейп выбирается наружу. Надо было остановить его, чтобы тот не помчался в школу и не растрезвонил всем, что Ремус – оборотень.       Джеймс снова бросился в погоню. Он мчался по туннелю, царапая кожу о камни и землю. Добравшись до выхода, он вырвался из выдолбленной сердцевины Гремучей Ивы, кулаком придавив сучок, чтобы ветви застыли. Снейп стоял на четвереньках в нескольких ярдах, что-то бормоча между рвотными позывами. Джеймс шагнул к нему, на место страха пришла ярость.       Снейп вскочил на ноги, когда Джеймс приблизился. − Вы пытались убить меня! – выдохнул он. − Ты шутишь? – Джеймс презрительно смотрел на него. – О чем, мать твою, ты думал, спускаясь туда? − Вы пытались убить меня, используя оборотня! Люпин – оборотень! Вы прячете оборотня! − Снейп, клянусь, если ты кому-нибудь брякнешь… − Всем! Люди должны знать! Должны знать, что Ремус Люпин – грязный, мерзкий…       Договорить он не успел – Джеймс ударил его в челюсть. − ЗАКРОЙ РОТ! НЕ СМЕЙ ТАК О НЕМ…       Снейп продолжал кричать, скатываясь в истерику. − Вас исключат из школы! Вот увидите! Вы прячете оборотня! ОБОРОТНЯ! Я иду к директору… − В этом, − раздался спокойный голос сзади, − нет необходимости.       Оба мальчика обернулись, и увидели Альбуса Дамблдора, смотревшего на них сверху вниз льдисто-голубыми глазами. Рядом стояла чрезвычайно взволнованная профессор МакГонагалл. − Ремус в безопасности? – немедленно спросил Дамблдор, обращаясь к Джеймсу.       В безопасности. Не «обездвижен» или «изолирован», но «в безопасности». Это был очень важный нюанс, именно поэтому Джеймс столь безоговорочно доверял Дамблдору. − Думаю, да, − ответил он. – Я волнуюсь, что он мог пострадать, но он не выберется. По меньшей мере… я уверен, − Джеймс быстро взглянул на Снейпа, явно потрясенного неожиданным появлением директора. − Очень хорошо, − произнес Дамблдор. – Минерва, пожалуйста, проводите мистера Снейпа и мистера Поттера в мой кабинет. Я скоро приду, − не сказав больше ни слова, директор зашагал к Гремучей Иве.

***

      Это была самая длинная прогулка в жизни Джеймса.       У него голова шла кругом, пока профессор МакГонагалл молча вела мальчиков по замку. Как Дамблдор узнал, что они там? Что еще ему было известно? Сириус попал беду? Признался ли он? И самое неприятный вопрос, который он боялся себе задать: что теперь будет с Ремусом?       Идущий рядом Снейп будто уловил его тревожные мысли. − Вас исключат, − прошипел он, когда они завернули за угол. Профессор МакГонагалл шла в нескольких шагах впереди. – Вас и вашего оборотня. Вот увидите.       Наконец они добрались до огромной уродливой каменной горгульи. − Мятная карамелька, − произнесла преподавательница, и горгулья отодвинулась, открывая спиральную лестницу.       Джеймс сглотнул. Несмотря на все нарушения и длинный список отработок за годы учебы, ему никогда не доводилось попадать в кабинет директора.       Они подошли к красивой дубовой двери, профессор МакГонагалл взялась за медный дверной молоток в форме грифона и трижды постучала. Джеймс ожидал увидеть пустой кабинет и был очень удивлен, обнаружив внутри Питера и Сириуса. Они горбились в креслах под присмотром профессора Слагхорна. Тот был очень бледен и нервно теребил медные пуговицы жилета. Увидев Джеймса, Сириус тут же выпрямился. Джеймс бросил на него испытующий взгляд, силясь просчитать ход событий, из-за которых они здесь очутились. И был уверен, что Сириус думает о том же.       Профессор МакГонагалл взмахнула палочкой, и появились еще два стула с тонкими ножками. − Садитесь, − сказала она.       Джеймс сел рядом с Сириусом. Снейп отодвинул свой стул как можно дальше от троих мальчиков. Джеймс не обратил на его маневры внимания: у них имелись куда более насущные проблемы. Он перевел взгляд на МакГонагалл, но она о чем-то тихо разговаривала со Слагхорном. Джеймс вновь посмотрел на Сириуса и Питера. Понятное дело, говорить они не могли, но Джеймсу нужно было восстановить полную картину, притом срочно. Он должен был знать, что они рассказали профессорам. Если они хотят выбраться из этой передряги…       Джеймс мысленно перебрал список секретов, отмечая те, которые уже раскрыты. Снейп знал о Ремусе и о том, как миновать Гремучую Иву. Теперь Дамблдор знает, что Джеймсу известно, как пройти мимо Гремучей Ивы. Должно быть, либо Сириус, либо Питер рассказали Дамблдору, что Сириус сказал Снейпу… он остановился, потирая висок. Сейчас это не имело значения. Неужели они раскрыли главный секрет?       Джеймс скрестил руки на груди, изображая беспокойство, затем тщательно начертил букву «А» на рукаве и вопросительный знак.       Сириус непонимающе уставился на него.       Джеймс повторил этот жест. «Ну же, − подумал он в отчаянии. – «А» − анимаги. Ты им сказал?».       Сообразив, о чем речь, Сириус слегка мотнул головой. Джеймс облегченно выдохнул. Уже хоть что-то. Однако прежде, чем он успел вызнать еще что-нибудь, тяжелая дубовая дверь вновь распахнулась и вошел профессор Дамблдор. Все гости тревожно взглянули на него. Дамблдор поначалу ничего не сказал, пересек круглый кабинет, сел за стол и смерил четверых мальчиков серьезным взглядом. Каждый из них в какой-то мере побаивался этих льдисто-голубых глаз.       Первым, к кому обратился Дамблдор, был Джеймс. − Вы будете рады узнать, что Ремус в безопасности. Что же касается подробностей, − он перевел взгляд на каждого из студентов, − то я бы хотел, чтобы они остались в этих стенах. − Простите? – громко произнес Снейп. − Помолчите, Северус, − не выдержал Слагхорн.       Дамблдор наградил Снейпа холодным взглядом. − Вы же не думали, что оборотень скрывается на территории школы без моего ведома?       Снейп уставился на него, слегка приоткрыв рот, а Джеймс неловко заерзал на стуле. Оборотень очутился на свободе с тремя незарегистрированными анимагами уж точно без ведома Дамблдора… По крайней мере, он на это надеялся. − Вы знали? – выпалил Снейп, от ярости забыв, что говорит с директором. – Вы позволили этому чудовищу, этому монстру прийти в Хогвартс? − Закрой рот, ты, дерьма куча! – ощерился Джеймс. − Мистер Поттер! – одернула МакГонагалл, но Дамблдор понял руку, призывая к тишине. − Довольно, − сказал директор. – Мистер Снейп, я не позволю никого оскорблять в моем присутствии. Либо называйте мистера Люпина по имени, либо вообще о нем не говорите. Это понятно?       Снейп прикусил язык.       Дамблдор приподнял бровь. − Да, сэр, − гораздо тише произнес Снейп, глядя в пол. − Вот и хорошо. В свою очередь вы, мистер Поттер, не будете повышать голос на мистера Снейпа и оскорблять его во время нашей беседы. − Извините, сэр, − сказал Джеймс. − Благодарю вас, − кивнул Дамблдор. – А теперь я хотел бы услышать ваш рассказ о том, что случилось сегодня вечером. Мистер Снейп, почему бы вам не начать?       Снейп чуть подался вперед, услышав приглашение. − Что случилось? – он почти кричал. – Они пытались убить меня, вот что случилось! Блэк направил меня по этому туннелю, прекрасно зная, что по ту сторону меня ждет оборотень! − А как именно вы оказались в том туннеле? – поинтересовался Дамблдор. – Мистер Блэк вас туда силой загнал?       Снейп уставился на него, выглядя несколько сбитым с толку этим вопросом. − Нет, − сквозь сжатые зубы признал он. – Он меня не заставлял. − Значит, вы понимаете причину моего замешательства.       Миг колебания. До Снейпа, кажется, начало доходить, что события развиваются вовсе не по ожидаемому сценарию. − Я знал, что Блэк и Поттер тайком покидают замок в полнолуния. Но никто мне не верил. А потом Блэк сказал мне ткнуть в сук Гремучей Ивы, и… − Ничего я тебе не говорил, лживый ты ублюдок, − яростно воскликнул Сириус. – Ты подслушал мой разговор с Питером и ушел. Я не виноват, что ты решил сунуть свой длинный нос куда не надо! − Довольно, мистер Блэк, − негромко произнес Дамблдор. − А наши «тайные побеги» из замка – не более, чем твои параноидальные фантазии, − не успокоился Сириус. – Куда мы, по-твоему, уходили? Потусить с оборотнем? То-то для тебя все прошло как по маслу. − Мистер Блэк. Довольно.       Сириус пожал плечами, но, наблюдая, как его друг с чувством легкого удовлетворения откидывается на спинку стула, Джеймс смекнул, что эта вспышка была стратегическим маневром. Он дал все ответы, которых так не доставало Джеймсу: какова версия Сириуса и Питера? Что они рассказали Дамблдору? Это хорошо, поскольку они лишь самую малость подкорректировали правду. − Он врет, − заявил Снейп. – Он сказал мне… − Мистер Снейп, − перебил его Дамблдор, − сказал ли вам мистер Блэк, как пройти мимо Гремучей Ивы, или же вы подслушали сами, не суть важно. Это не отменяет того факта, что вы − по собственному почину − покинули свою спальню, сбежали из замка и вторглись на запретную территорию. Ваши сегодняшние действия были невероятно безрассудны и не менее пагубны. − Мои действия… − начал Снейп, но осекся под пронзительным взглядом директора. − А теперь, мистер Поттер, − произнес Дамблдор, поворачиваясь к Джеймсу, − я хотел бы услышать вашу версию событий.       Джеймс соображал очень быстро. То, что Дамблдор поначалу расспросил Снейпа, дало ему явное преимущество. Но все равно нужно быть очень осторожным. Если он будет полностью честен, Сириусу наверняка грозит исключение. Им всем. Он должен свалить все на случайность, подтвердить сказанное Сириусом и Питером. Джеймс глубоко вздохнул. − Я вернулся после тренировки по квиддичу. Поднялся в спальню, чтобы переодеться перед… Ну, у нас с Сириусом сегодня вечером должна была быть отработка. Простите, профессор, − добавил он, обернувшись через плечо и взглянув на профессора МакГонагалл.       Выражение её лица было непроницаемым. – Потом Питер поднялся наверх, и по его лицу я понял, что его что-то беспокоит. Он сказал, что на обратном пути после ужина они с Сириусом говорили о Гремучей Иве и Сириус упомянул, как её обойти. Мы много лет думали над этим, пока Ремус, наконец, нам не рассказал… но это было просто болтовней, сэр, клянусь. Мы понимаем, что нельзя туда спускаться, мы же не дураки…       Сидевший рядом Снейп скрипнул зубами. − Понятное дело, Сириусу вообще не стоило затрагивать эту тему, но он же не знал, что Снейп подслушивает. Ему следовало быть осторожнее, − добавил он, бросив укоризненный взгляд на друга, − но это получилось не по злому умыслу. Видите ли, мы не впервые ловим Снейпа на подслушивании. Он преследовал нас весь год, следил за нами по всему замку, подслушивал наши разговоры, пытаясь узнать тайну Ремуса. Он буквально одержим им.       Джеймс насмешливо смотрел на Снейпа. Тот наградил его взглядом, который вполне подходил под определение «убийственный». Джеймс вновь повернулся к директору. − Потому, когда Питер рассказал, что, как он заподозрил, подслушал Снейп, я тут же предположил худшее. Полная луна едва взошла, и я… я… испугался, сэр. − Вполне понятно, − сказал Дамблдор. – А что произошло потом? − Потом… − Следующая часть истории была проще, поскольку была правдивой. – Звать на помощь или что-то объяснять времени не было, потому я помчался туда сам. Возможно, это было глупо, но, когда я прибежал на место, Снейп уже спускался в туннель. Я добрался как раз в тот момент, когда Ива начала оживать… Вот как я заполучил это, − он указал на порез на лбу, начавший болеть, когда схлынул адреналин. – Я старался бежать как можно быстрее, но Снейп меня опередил, и я его догнал, когда он открыл…       Джеймс осекся, вспомнив, что описание туннеля должно звучать так, словно он никогда не был там прежде. − Там был какой-то люк, Снейп его открыл, и тут-то появился Лу… оборотень.       Позади он услышал резкий, прерывистый вздох профессора МакГонагалл. − Боже мой, боже мой, − тихо причитал Слагхорн. − А после этого? – настаивал Дамблдор, не сводя с Джеймса пристального взгляда. Джеймс не отводил глаз, захваченный ужасными воспоминаниями. − После я, вроде как, сказал Снейпу бежать. Он побежал, но люк закрывать было слишком поздно, и я тоже побежал, но волк несся за нами, и я… ну, трансфигурировал несколько камней в кирпичную стену, сэр. Просто чтобы остановить его, не более. Но он был слишком близко, и… он ударился… сильно… судя по вою, ему было очень больно. Я не хотел ему навредить, сэр, но не знал, что еще сделать, и…       К собственному удивлению и смущению, он ощутил, что голос прерывается. Удивление удвоилось, когда он почувствовал чью-то руку, мягко сжавшую его плечо. Джеймс поднял глаза. Это была профессор МакГонагалл. Возможно, дело было в мерцании свечей, но ему показалось, что её глаза странно блестят. − Вы поступили правильно, − твердо сказал Дамблдор. – С мистером Люпином все будет в порядке. Как только взойдет солнце, мадам Помфри позаботится о нем, как обычно. Ночь ему предстоит тяжелая, но он поправится. Я поколдовал над вашей стеной, чтобы он её не разрушил. Но должен отметить, она и без того была впечатляюще прочной, − добавил он, кивнув Джеймсу. − Э… хорошо, − сказал тот. Он подозревал, что Снейп вот-вот взорвется от ярости. – Что ж, это все. − Все?       Джеймс отвел глаза от напряженного взгляда Дамблдора. Знает ли он? Известно ли ему о том, что они – незарегистрированные анимаги? Нет, невозможно. Если бы он знал, то их бы уже наверняка исключили. − Да, − сказал Джеймс. – Это все. Я вышел из туннеля вслед за Снейпом, а потом… появились вы, − слегка неловко закончил он. − Именно, − подтвердил Дамблдор. – Мистер Блэк и мистер Петтигрю пришли ко мне сразу после того, как вы убежали. Они сказали, что подозревают, будто мистер Снейп подслушал их разговор, а вы сбежали, чтобы его остановить. Я пришел так быстро, как только смог. Должен признаться, я боялся опоздать и не застать вас в живых. Можете себе представить мое огромное облегчение.       Джеймс слегка заерзал на стуле, стараясь не выдать своего огромного облегчения от того, что он все понял правильно и его версия совпала с версией Сириуса и Питера. − Тем не менее, − продолжал Дамблдор, − сегодняшнее происшествие очень прискорбно, и я очень расстроен, что оно вообще имело место быть.       На этот раз его взгляд скользнул по Сириусу. Тот нахмурился и съехал чуть ниже на своем стуле. − Тем не менее, инцидент произошел. И сейчас крайне важно, чтобы мы достигли взаимопонимания относительно дальнейшего развития событий. − Дальнейшего? – перебил Снейп, молчавший во время монолога Джеймса. – Вы их не исключите? Они пытались убить меня! − Напротив, мистер Снейп, − возразил Дамблдор. – Мне кажется, мистер Поттер спас вам жизнь. − Спас мне жизнь? Спас… − И, если уж на то пошло, − повысил голос Дамблдор, перекрывая бормотание Снейпа, − вам очень повезло, что я не исключаю вас, мистер Снейп. Сегодня ночью вы нарушили множество правил, подвергли опасности жизни двух студентов и свою собственную. Я вычту из Слизерина сто пятьдесят баллов, а ваше наказание оставляю на усмотрение декана вашего факультета. И вы должны считать себя счастливчиком, что я так снисходителен.       Снейп кипел. Казалось, он пытался убить Дамблдора одним лишь взглядом. Джеймс никогда не видел такой ненависти.       Но Дамблдор еще не закончил. Он повернулся к профессору Слагхорну. − Гораций, какое бы наказание вы ни выбрали, у меня есть одно условие. − Конечно, − любезно кивнул Слагхорн. − Мистер Снейп, − сказал Дамблдор, − вы никому не расскажете о том, что видели сегодня в туннеле. Никому. Ни студенту, ни кому-либо еще вы не скажете ни слова о ликантропии мистера Люпина. Все подробности случившегося вы оставите при себе. Если вы нарушите это условие, я буду вынужден пересмотреть свое решение о вашем исключении.       Снейп уставился на него, явно не в силах вымолвить ни слова.       Краем глаза Джеймс заметил ухмылку Сириуса. Но сам он был слишком изможден, чтобы реагировать. − Теперь вы, мистер Блэк и мистер Петтигрю, − продолжил Дамблдор. – Я вычту по двадцать баллов с каждого за ваш длинный язык. Вы должны были понимать, что о таких вещах не следует разговаривать в публичных местах. Однако я благодарен вам за то, что вы обратились непосредственно ко мне, осознав опасные последствия, и на этом закрою вопрос. Если профессор МакГонагалл сочтет, что необходимо еще какое-то наказание, разумеется, я оставляю это на её усмотрение. − Полагаю, этого достаточно, − сказала декан Гриффиндора.       Дамблдор кивнул. Затем он встал и приоткрыл дверь. − Тогда, Минерва, пожалуйста, проводите мистера Блэка и мистера Петтигрю в общежитие. Гораций, будьте добры, отведите мистера Снейпа в Больничное крыло, мадам Помфри обработает его раны. После попросите её, пожалуйста, прийти ко мне в кабинет для дальнейших инструкций. А пока я хотел бы поговорить наедине с мистером Поттером.       Джеймсу стало не по себе. Он проводил взглядом Питера и Сириуса, уходивших за профессором МакГонагалл. Поймал полный ненависти взгляд Снейпа, следовавшего за Слагхорном.       Тяжелая дубовая дверь вновь закрылась со скрипом. Джеймс уставился на свои дрожащие руки, когда Дамблдор опять сел за стол. Он наказал всех, кроме него. Неужели его ждет нечто настолько страшное, что директор не хотел рассказывать об этом при всех? Он чувствовал на себе пристальный взгляд, сердце колотилось, но мыслями Джеймс по-прежнему оставался в том туннеле, рядом с Ремусом. Он поднял голову. − Сэр, − произнес он, прежде чем Дамблдор заговорил. − Да? − Что будет с Ремусом? − Как я уже говорил, утром о нем позаботится мадам Помфри. Не думаю, что он пострадал непоправимо. − Я не это имел в виду, сэр, − уточнил Джеймс. – Вы ведь не планируете его отослать? − Ах, вон оно что, − Дамблдор откинулся на спинку кресла и поправил очки-полумесяцы, не сводя глаз с Джеймса. − Он не виноват, сэр, − горячо сказал тот. – Это мы вытянули из него сведения про Гремучую Иву. Он бы никому не рассказал. Клянусь, он не имел к этому никакого отношения. Если вам нужен виноватый, пусть это буду я, но, пожалуйста, не отсылайте его.       Дамблдор поднял руку. − Я не собирался его отсылать. Насколько я понимаю, Ремус Люпин – невинная жертва сегодняшнего прискорбного инцидента. Разумеется, его не постигнет наказание за поступок, который он совершил, не контролируя себя.       Джеймс с облегчением откинулся на спинку стула. − Что касается вас, − продолжил Дамблдор, и Джеймс слегка выпрямился, − я присуждаю сто пятьдесят баллов Гриффиндору. − Сэр? − По пятьдесят баллов за каждую жизнь, которую вы спасли сегодня: вашу, Северуса Снейпа и Ремуса Люпина. Глядя, сколь вы обеспокоены, полагаю, вы знаете, что предпринимает Министерство в отношении обезумевших оборотней? − Да, сэр, − пробормотал Джеймс. Хоть он и знал, но обычно старался не думать об этом. − Тогда, думаю, вы согласитесь, что ста пятидесяти баллов едва ли достаточно, чтобы оценить ваш сегодняшний поступок. Однако я не хочу, чтобы по школе расползлись слухи. А если Гриффиндор внезапно получит триста баллов, разговоры все же пойдут. − Баллы меня не волнуют, сэр, − сказал Джеймс. – Но я за них, безусловно, благодарен, − быстро добавил он. − А еще вы получите специальную награду за заслуги перед школой, − произнес Дамблдор.       Сбитый с толку, Джеймс открыл было рот, но тут же его закрыл. − Но вы не… вы меня совсем не накажете?       Дамблдор улыбнулся. − Джеймс, сегодня вы проявили выдающуюся храбрость, а вдобавок сообразительность и чародейское мастерство, на которое большинство студентов вашего возраста попросту не способны. Профессор МакГонагалл высоко отзывается о ваших талантах к Трансфигурации, и сегодня вы ее слова подтвердили. Но прежде всего, − продолжил Дамблдор, − вы проявили характер. Вы рисковали жизнью, чтобы спасти не только друга, но еще и соперника. Я высоко ценю этот поступок, но не думаю, что Северус Снейп вас за этот должок когда-нибудь простит. − Я его не прощу никогда, − пробормотал Джеймс.       Дамблдор задумчиво посмотрел на него сквозь очки-полумесяцы. − Я не тешу себя надеждой, что я настолько искусный волшебник, чтобы суметь изменить мнение молодого человека, но я бы посоветовал вам не позволять школьной обиде влиять на вашу жизнь, Джеймс. А… вот и мадам Помфри.       Дверь кабинета снова открылась. Джеймс обернулся и увидел целительницу. Та казалась такой же деловитой и собранной, как всегда, хотя и немного взволнованной. Она цокнула языком, увидев окровавленный лоб Джеймса, и немедленно приступила к обработке пореза. − Это просто царапина, − запротестовал он. − Не просто, если воспалится, − отрезала мадам Помфри.       Когда она закончила, Дамблдор поблагодарил её и повернулся к Джеймсу. − Надеюсь, вы сможете сами вернуться в общежитие? Мне нужно обсудить с мадам Помфри кое-какие важные вопросы. − Да, сэр. − И, Джеймс, пожалуйста, поймите, что к вам у меня та же просьба, что и к Северусу Снейпу. Вы не должны никому рассказывать подробности сегодняшнего инцидента. − Не расскажу, − заверил Джеймс, положив руку на дверь. – Никому. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.

***

      Джеймс шел по темным коридорам Хогвартса, сжимая в руке пропуск, подписанный лично директором. Казалось бы, он должен чувствовать облегчение. Кризис предотвращён. Снейпу запрещено рассказывать кому бы то ни было о том, что ему теперь известно, Сириуса не исключат, а Ремуса… Ремуса не убьют.       Почему теперь, идя в башню Гриффиндора, он чувствует такой ужас?       В гостиной все еще сидели полуночники, однако Джеймс шел мимо них, как призрак. Когда он поднимался по лестнице в спальню, каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Наконец, он толкнул дверь. Сириус и Питер ждали его.       Сириус встал, когда он вошел. − Джеймс, − сказал он. – Все нормально?       Джеймс закрыл дверь, убедился, что она заперта. Миг он сверлил взглядом дверную ручку, думая, как ответить на этот вопрос. Затем как можно спокойнее повернулся к другу. − Нет, Сириус, − произнес он. – Все не нормально. На случай, если ты вдруг не в курсе, Ремус чуть не убил Снейпа сегодня ночью, и Снейпу теперь известно, что Ремус – оборотень. Что из этого кажется тебе нормальным? − Он бы не убил… − начал Сириус, но Джеймс его оборвал. − НЕТ, УБИЛ БЫ! – он с некоторым удивлением понял, что кричит. Он будто чужую мантию надел, так это было на него не похоже. Но он продолжал кричать и не мог остановиться: − ОН ЧУТЬ НЕ УБИЛ МЕНЯ, СИРИУС!       Сириус уставился на него. Джеймс никогда раньше так на него не орал. − Но… ты же мог превратиться, правда? – робко предложил Питер. − Не в туннеле, − ответил Джеймс. – И уж точно не на глазах у Снейпа, если только мы не хотим посвятить его и в этот маленький секрет. – Он опять обернулся к Сириусу. – Как ты мог? Как ты мог рассказать Нюнчику о Ремусе? − Он уже знал, − возразил Сириус. − Нет, не знал. Он подозревал, не более. Наверняка он сомневался, иначе зачем поперся туда в полнолуние. − Потому, что он ебаный идиот? − Зачем ты сказал ему, как обойти Иву? − Я не думал... − О да, ты прав, ты не думал! – он опять кричал. Оказывается, крик так изматывает. – Тебе известно, как Министерство поступает с оборотнями, которые нападают на людей? Их не штрафуют. И даже не сажают в Азкабан. Их казнят, Сириус. Ты не просто чуть не убил Снейпа. Ты едва не убил Ремуса.       Сириус побледнел. − Дружище… − прохрипел он. – У меня и в мыслях не было… Я не думал, что Снейп и впрямь…       Но Джеймса уже захлестнула волна усталости, он сел на кровать, слишком измученный, чтобы думать, слишком изможденный, чтобы спорить. − Слушай, − сказал он, − я устал, понимаешь? Я только что промчал ебаный марафон, спас жопу заклятого врага, за мной гнался оборотень, а еще по моей милости мой лучший друг, возможно, сломал нос о кирпичную стену в процессе. Мне надо выспаться. Сейчас я уже просто не способен ничего обсуждать. Разберемся с этим утром.

***

      Но спал Джеймс плохо. Ему снились длинные туннели и тяжелый звук шагов за спиной. Снейп в мантии палача, державший огромный топор… а Ремус… На лице Ремуса отражались замешательство и боль предательства, когда Снейп поднимал топор, а Джеймс и Сириус смотрели…       Наконец, проснувшись после очередного кошмара, он раздвинул занавески на кровати. В окно светили рассеянные розовые лучи. Джеймса замутило, когда он сообразил, что это восход. Ремус вот-вот очнется, запертый за кирпичной стеной в туннеле между хижиной и лесом. Насколько Джеймс вообще знал Ремуса – а он знал – тот будет в полной панике.       Джеймс отвернулся от окна, чувствуя себя беспомощным и подлым, и с удивлением обнаружил, что Сириус уже не спит. Тот сидел на кровати, поджав колени к груди, и смотрел в пространство. Видимо, он тоже не выспался. Через мгновение Сириус заметил, что Джеймс встал. Спустив ноги с кровати, он осторожно спросил: − Мы можем поговорить?       Джеймс кивнул, и Сириус тяжело опустился в изножье его кровати. − Прости, − сказал он. – Я даже… подумать не мог, что Снейп туда пойдет. Я был уверен, что он слишком труслив, и это знание будет его терзать. Знаю, это хреновое оправдание, − быстро добавил он. – Я не продумал все до конца. − Ну, это очевидно, − заметил Джеймс. Он помолчал, оценивая собственное эмоциональное состояние. Он не кричал – уже хорошо: он не любил повышать голос, – но возмущение поступком Сириуса не исчезло, оно давило на него, как неприятное послевкусие, от которого он не мог избавиться. – Мы дали клятву, дружище. Мы поклялись, что унесем тайну Ремуса в могилу. Понимаю, нам было всего по двенадцать лет, но мне казалось, это хоть что-то значило. − Значило. И значит. − Тогда как ты мог это сделать? Ты почти выдал секрет. Нюнчику! − Не знаю, я просто… − плечи Сириуса поникли, он провел рукой по измученному лицу. – Просто я был так зол. Твою мать, так зол, и не знал, что с этим делать. Это… это было похоже на яд внутри, и я не мог… Не знаю… И тут появился Снейп, крался за нами, как обычно. И я вспомнил, как он налетел на меня с другими слизеринцами в том ебаном подземелье. Потом я вспомнил о Беллатрикс и своем брате, и я… я сорвался, понимаешь? Я облажался, − он серьезно, почти отчаянно смотрел на Джеймса. – Я понимаю, что натворил. Я действительно облажался. Но у меня и в мыслях не было навредить Ремусу. Клянусь. Я бы никогда этого не сделал.       Сдвинув очки на переносицу, Джеймс долго и напряженно смотрел на Сириуса. Он выглядел таким же несчастным и подавленным, как в ту ночь, когда появился в Поттер-Хаусе после побега из дома – те же широко раскрытые глаза, потерянный и опустошенный взгляд… И Джеймс смягчился. Он знал, что понять мотивы Сириуса не сможет никогда, но, с другой стороны, в жизни Сириуса было много такого, чего Джеймсу испытать не довелось, и он должен считать, что ему сильно повезло. Он никогда не узнает, каково это – расти с матерью, которая проклинает, с отцом, который избивает, кузинами, которые мучают… Джеймс предположил, что он бы на его месте тоже разозлился. Сириус мог быть глупым, безрассудным, почти преступно беспечным… но он не убийца. В этом Джеймс был уверен. − Я знаю, − наконец, произнес он вслух. – Знаю, ты никогда не навредил бы Ремусу умышленно.       На лице Сириуса появилось выражение мучительного облегчения. − Уверен, ты и Снейпа на самом деле не хотел убивать. Но, − тяжело добавил Джеймс, взглянув на восходящее солнце, лучи которого лились в окно, − извиняться ты должен не передо мной.