Последний враг: Ревущие ночи // The Last Enemy: The Howling Nights

      Самые лучшие дни – полные яркого солнца, слабого ветерка, безоблачного неба и радостного пения птиц – по закону подлости наступали именно тогда, когда нужно было заниматься в четырех стенах. Так случилось и сегодня − Лили Эванс с тоской смотрела в окно из кабинета Истории Магии и жаждала свободы.       Когда, наконец, прозвенел звонок, Лили вскочила вместе с остальными студентами и выбежала во двор, чтобы как можно дольше понежиться на солнце в перерыве между уроками. Впереди на несколько шагов она заметила Мэри, догонявшую девочек с четвертого курса. Лили проводила её печальным взглядом. Они все еще не помирились, и казалось все менее вероятным, что когда-нибудь это произойдет. Это было глупо, но каждая была погружена в свою обиду и не желала извиняться первой. Обе были слишком упрямы, слишком горды.       Сегодня Мэри была в приподнятом настроении, смеялась с другими девочками, что-то весело обсуждала, Лили не слышала, о чем шла речь. Как только они вошли во двор, Мэри махнула рукой, чтобы придать выразительности рассказу, но при этом случайно задела слизеринца. Когда он обернулся, Лили с некоторым трепетом узнала Корина Мальсибера. − Смотри, куда идешь, полукровка, − процедил он.       Мэри лишь скорчила ему гримаску и продолжила разговор.       Лили даже не осознала, как крепко сжала палочку, пока Мальсибер не ушел. Размяв пальцы, она села во дворе и вытащила стопку конспектов, но сосредоточиться на них не могла. Она поймала себя на том, что наблюдает за Мэри, смеющейся в обществе новых подруг, и поглядывает на Джеймса Поттера и Сириуса – те неподалеку перебрасывали квоффл друг другу. По школе вновь поползли слухи. На сей раз они не касались Лили. Все шептались о Джеймсе Поттере и Северусе Снейпе.       Как и большинство самых горячих сплетен Хогвартса, слухи были туманными и переменчивыми. Однако почти все сходились на том, что Северус пытался пройти мимо Гремучей Ивы и едва не погиб. − Помнишь, что произошло с Дэйви Гадженом, когда он хотел сделать то же?       Но Северус, предполагали студенты, зашел дальше, чем Дэйви Гаджен. Ему удалось добраться до низкого туннеля под деревом, и там что-то произошло. Никто не знал что именно, но выбраться живым ему удалось лишь благодаря Джеймсу Поттеру. − Может, там был акромантул? – размышлял один из мальчиков за ужином. – Я слышал, они живут в лесу. − Или дементор! – подала голосок третьекурсница, напуганная этой перспективой. − Как думаешь, Поттер может вызвать Патронуса? – спросила другая.       Джеймс же упорно отрицал все слухи. − Честное слово, − громко сказал он за завтраком прошлым утром. – Откуда берется эта чушь? Сперва я должен был тайком целоваться с Эванс, теперь спас жизнь Снейпу? Да я бы не притронулся к старине Нюнчику, даже если бы от этого зависело спасение моей жизни.       Лили лучше, чем кто-либо, знала, что не стоит верить всему, что говорят в школе. Удобнее всего было бы отмахнуться от этой истории, списав все на местных сплетниц. Однако случилось кое-что, чему она была свидетельницей.       Лили собственными глазами видела, как Джеймс Поттер выбежал из гостиной, едва не сбив её с ног. И на лице у него читался первобытный ужас.       И на другой день после этого Ремус Люпин разгромил кабинет. Конечно, об этом больше никто не знал. Она никому не рассказала. Ни у кого не было причин связывать измученного, сломленного, рыдающего мальчика с историей Джеймса Поттера и Северуса Снейпа, кроме… − КТО-НИБУДЬ, ПОМОГИТЕ!       Лили резко обернулась на крик. Кричала одна из девочек с четвертого курса. Они столпились вокруг чего-то на земле. Воздух был наэлектризован магической энергией. Лили тут же вскочила и бросилась на помощь, вместе с Сириусом и Джеймсом, по-прежнему зажимавшим квоффл под мышкой. Пробравшись сквозь толпу, Лили увидела Мэри, свернувшуюся калачиком на земле. Она рыдала, зажимая глаза ладонями. − Я ничего не вижу! – стонала она. – Глаза горят, не вижу!       К удивлению Лили, в дело вмешался Сириус. Он молниеносно выхватил палочку и начал бормотать какое-то незнакомое ей заклинание. − Я позову профессора МакГонагалл! – объявила одна из четверокурсниц и убежала. Сириус не обратил на неё внимания, продолжая колдовать. Лили развернулась к Джеймсу. − Что он делает? – спросила она. − Дай ему минутку, − пробормотал тот.       Не зная, что еще сделать, Лили опустилась на колени рядом с Мэри и погладила её по волосам, шепча слова утешения, пока по щекам подруги струились слезы. Сириус все бормотал заклинание, пока, наконец, Мэри не замерла, крепко зажмурившись. − Надо отнести её в Больничное крыло, − сказал он, подняв её на руки. – Я остановил распространение проклятия, но не знаю, какой вред оно успело нанести. Пошли. − С дороги, − потребовал Джеймс, расталкивая толпу зевак. – Давайте, расходитесь.       Сириус двинулся вперед с Мэри, Лили поспешила за ними обратно в замок и в Больничное крыло. − Нет, сюда, так будет быстрее, − сказал Джеймс, ведя их через маленькую дверцу за портретом, которую Лили прежде никогда не замечала. − Что ты там сделал? – спросила Лили, изо всех сил стараясь не отставать от рослых мальчиков. – Как тебе удалось его остановить? − Усложненная версия «Фините Инкантатем», − пояснил Сириус. − Откуда ты знал, что это сработает? − Я не знал наверняка, но сильно подозревал, − хмыкнул Сириус, крепче прижав к себе Мэри. И, обращаясь к Джеймсу, мрачно добавил: − Когда растешь в обществе родственничков, любящих практиковать на тебе темные чары, воленс-ноленс выучишь пару трюков.       Лили удивленно уставилась ему вслед. Конечно, до неё долетали ужасные слухи о семье Блэков, но ей никогда не приходило в голову, что Сириус мог стать их жертвой. Она вдруг вспомнила колдографию в светской хронике «Ежедневного пророка» с какой-то роскошной вечеринки Абраксаса Малфоя. Тогда она истолковала угрюмое выражение лица Сириуса как высокомерное, пренебрежительное, так знакомое ей по школе. Сейчас она впервые задумалась о том, что, возможно, ошиблась, и оно больше похоже на страдание.       Однако размышлять об этом времени не было, поскольку путь, указанный Джеймсом, привел их в прямиком в Больничное крыло. Мадам Помфри выслушала их скупой рассказ о проклятии и незамедлительно принялась за работу.       Когда Джеймс и Сириус уложили Мэри на больничную койку, Лили услышала, как мадам Помфри пробормотала: − Мальчики, у вас не одно, так другое, да? − Мы просто оказались рядом, − ответил Джеймс. – Вот и все.       Вскоре после этого в палату ворвалась профессор МакГонагалл в сопровождении профессора Дирборна. Бросив быстрый взгляд на трех студентов, ожидающих у двери, он подошел к мадам Помфри. Оба склонились над бледной плачущей Мэри. Лили не могла разобрать, что они говорили. Затем профессор Дирборн принялся колдовать.       Лили с тревогой наблюдала за процессом. Мэри казалась такой маленькой, хрупкой, дрожащей. А потом вдруг пронзительно, ужасно закричала и забилась в судорогах.       Лили всхлипнула, закрыв лицо ладонью. Профессор МакГонагалл вспомнила про трех студентов и вытолкала их в коридор, пообещав скоро прийти.       Крики Мэри эхом раздавались в коридоре, когда Лили сползла на пол по каменной стене, закрыв лицо руками. Джеймс сел рядом. − С ней все будет в порядке, − пообещал он.       Лили посмотрела на него сквозь пальцы. − Не очень-то похоже. − Это из-за того, что Дирборн снимает темную магию, − объяснил Сириус. Теперь он расхаживал по коридору, скрестив руки на груди. – Что бы это ни было за проклятие, это однозначно темная магия. Видимо, тяжело снять все сразу. – Джеймс метнул на него выразительный взгляд, и Сириус тут же добавил: − Но Дирборн явно хорошо справляется, потому-то она и кричит. Малоприятное зрелище, но это значит, что лечение работает. − Она поправится, − твердо произнес Джеймс. – Дирборн – профессор Защиты от Темных Искусств. Он знает, что делает.       В конце концов, крики Мэри стихли, в коридоре появилась профессор МакГонагалл. Она выглядела усталой. − С ней все в порядке? – бросилась к ней Лили. − Она выздоровеет, − ответила МакГонагалл. – Возможно, зрение незначительно повреждено, но очки это исправят. Вероника Сметли рассказала мне, что произошло, но я хотела бы услышать вашу версию событий.       Лили сообразила, что Вероника Сметли – это, должно быть, та четверокурсница, которая сразу помчалась за МакГонагалл. − Мы с Сириусом были во дворе, − сказал Джеймс, − услышали, как кто-то зовет на помощь. Мы подбежали, на земле лежала Мэри и кричала, что ничего не видит. Её явно прокляли, но мы не видели кто. − Это был Мальсибер, − вдруг сказала Лили.       Джеймс, Сириус и профессор МакГонагалл удивленно взглянули на неё. − Вы видели, как он колдовал? – резко спросила МакГонагалл. − Нет, но я видела, как Мэри столкнулась с ним незадолго до этого, он её оскорбил и сказал, чтобы она смотрела, куда идет… А спустя пару минут она ослепла. Это не совпадение, профессор. Я уверена, что это был он.       Профессор МакГонагалл на мгновение замолчала. − Это очень серьезное обвинение, мисс Эванс. − Я понимаю. Я уверена, что это он. − Кто-нибудь из вас видел его поблизости? – спросила профессор МакГонагалл у Джеймса и Сириуса.       Джеймс заколебался. − Нет, − признался он, − но я бы не удивился. − Боюсь, этого недостаточно, − вздохнула МакГонагалл. – Мы проверим его палочку на предмет следов заклинания, но если их нет… Что ж, мы не можем наказывать студента на основании слухов, − еще один вздох. – Прошу прощения, мне нужно отправить сову МакДональдам.

***

      Мадам Помфри разрешила Лили остаться с Мэри в Больничном крыле, хотя та все еще была без сознания. Лили села на краешек соседней кровати, чувствуя себя нехорошо. Ей полагалось в тот момент быть там. Извиниться, переступить через бессмысленную гордость… Возможно, тогда бы этого вообще не произошло, или, может быть… − Что ты здесь делаешь?       Лили обернулась и увидела Веронику Сметли. Она вошла в Больничное крыло, держа в руках маленькую вазу с маргаритками. Это была симпатичная девочка с копной черных кудряшек и хмурым взглядом. − Ты Вероника, да? – приветливо улыбнулась Лили.       Девочка не ответила на улыбку. Она поставила вазу с цветами на прикроватный столик. Затем повернулась к Лили и произнесла: − Ну ты и наглая, раз явилась сюда. − Прошу прощения? − Твои слизеринские дружки прокляли Мэри, а тебе хватает совести прийти и лить крокодиловы слезы у её постели? − Это не мои дружки, − обиделась Лили. − Правда? Не так давно я слышала, что ты и Северус Снейп лучшие друзья.       Лили моргнула. − Он не имеет к этому никакого отношения. − Да ну? – пренебрежительно фыркнула Вероника. – Почему бы тебе не расспросить его, чем занимаются его приятели? – в последний раз презрительно взглянув на Лили, она вышла.       Лили почувствовала себя хуже, чем когда-либо. Ей придется поговорить с Северусом. Она знала, что он не проклинал Мэри, но если после такого он все еще ошивается в обществе таких, как Мальсибер…       Её тревожные мысли были прерваны криками за дверью Больничного крыла. − Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ДИРЕКТОРА. − Я уже говорила вам, − раздался голос профессора МакГонагалл, − профессор Дамблдор уехал по делам, но… − ЕГО ЗДЕСЬ НЕТ? − Мистер МакДональд, директор очень занятой человек. А теперь, пожалуйста… − НА МОЮ ДОЧЬ НАПАЛИ, А ЕГО ЗДЕСЬ ДАЖЕ НЕТ?       Мадам Помфри выбежала из кабинета с очень сердитым видом. − Безобразие! – воскликнула она и толкнула дверь Больничного крыла, чтобы присоединиться к скандалу в коридоре.       Спустя несколько мгновений появилась явно взъерошенная профессор МакГонагалл, рядом с ней стоял разъяренный мистер МакДональд. Лили лишь однажды видела отца подруги, но тогда он показался ей дружелюбным и мягким человеком. − Вам придется вернуться завтра, − коротко сказала профессор МакГонагалл Лили. – Мистер МакДональд хотел бы побыть наедине с дочерью.       Лили тут же собрала вещи, мистер МакДональд сел в её кресло рядом с кроватью Мэри. Он взял за руку лежавшую без сознания дочь и ласково сжал. Больше в нем не было злости и ярости, теперь это был просто опустошенный и сокрушенный человек. − Ты одна из подруг Мэри? – повернулся он к Лили. − Да, − ответила она. – Мы виделись прежде. Я Лили Эванс.       На лице мужчины промелькнуло узнавание, и на миг Лили испугалась, что Мэри рассказала ему об их ссоре, но он просто сказал: − Конечно, конечно. Мэри много лет о тебе рассказывала. Прости, я тебя не узнал. Ты магглорожденная, да?       Этот вопрос от другого человека мог быть сочтен оскорбительным, а то и угрожающим, но Лили знала, что мистер МакДональд тоже магглорожденный. − Да, − ответила она.       Он медленно кивнул и вновь перевел взгляд на дочь. − Тогда будь осторожна, девочка, − произнес он. – Видит бог, в этой школе о твоей безопасности никто, кроме тебя, не позаботится.

***

      Лили вернулась в башню Гриффиндора и тяжело опустилась в кресло. Джеймс и Сириус пересекли гостиную, будто ждали её. − Держи, − Джеймс бросил ей маленький сверток. – Стащил тебе сэндвич с кухни, раз уж ты пропустила ужин. − Спасибо, − сказала Лили, удивленная этим проявлением искренней заботы. − Как Мэри? – спросил Сириус. − Все еще без сознания, − ответила Лили, − но мадам Помфри говорит, что с ней все будет в порядке. Её отец приехал. Он очень подавлен. − Неудивительно, − сказал Сириус.       Лили развернула сэндвич. − Есть новости о Мальсибере? – спросила она с набитым ртом. Она даже не сознавала, как проголодалась.       Сириус усмехнулся. − Слагхорн велел ему отдать палочку на экспертизу, но, ясен перец, они ничего не найдут. Мальсибер наверняка убрал все следы или вообще воспользовался чужой. Он мерзкий мелкий гаденыш, но не идиот.       Лили недоверчиво покачала головой. − Значит, ему это сойдет с рук? Мэри едва не ослепла, и никто не будет наказан? – несправедливость была почти мучительной. − Дружище, слизеринцы выходят из-под контроля, − тихо произнес Джеймс. По всей видимости, он обращался к Сириусу, помрачневшему еще сильнее. – Они делают гадости – вредят людям, − но делают это исподтишка, чтобы не попасться. А раз нет последствий, значит, можно продолжать. − В этой ужасной школе нет справедливости, − с горечью сказала Лили.       Джеймс и Сириус обменялись взглядами. Лили и прежде замечала за ними этот жест, он редко предвещал что-то хорошее. − Говоря о справедливости, − задумчиво произнес Джеймс, философски почесывая подбородок. – Порой ей стоит быть… как бы это сказать? Карающей. – Он повернулся к Сириусу. – Как по мне, так Мальсибера давно пора познакомить с концепцией последствий. − Я с удовольствием преподам ему урок, − поддержал Сириус.       Лили настороженно посмотрела на них. − Что вы собираетесь делать? − Всего лишь небольшой самосуд во вторник вечером. Не волнуйся. − Да, − согласился Сириус. – Не волнуйся, Эванс. Мэри – одна из наших. Никто не может проклясть гриффиндорца безнаказанно.

***

      В ту ночь Лили плохо спала. Наутро она рано встала и, устав бесцельно валяться в постели, решила перед завтраком навестить Мэри в Больничном крыле.       В замке было тихо, когда она скользила по коридорам. Но когда она завернула за угол всего в нескольких шагах от башни Гриффиндора, то услышала приглушенный шум и стала свидетельницей очень странного зрелища: Корин Мальсибер был приклеен волшебной клейкой лентой к холодной каменной стене. Из одежды на нем были только трусы и одинокий носок. Второй, по всей видимости, запихнули ему в рот, закрепив для верности тем же скотчем. На голой безволосой груди было написано «ЗМЕЙ». Должно быть, он проторчал тут всю ночь.       Безуспешно борясь с волшебной клейкой лентой, Мальсибер сощурился, заметив приближающуюся Лили. Она ответила холодным взглядом. Видимо, это и был «самосуд» Блэка и Поттера. Что ж, умно. Они явно намеренно выбирали место для своей жертвы: приклеили его в самом оживленном коридоре, по которому студенты (и благодарная аудитория) будут идти на завтрак утром. Мальсиберу будут это припоминать еще долго. Лили заколебалась, ощутив слабый укол сочувствия. Это было не правосудие, а еще большая жестокость. После секундного раздумья она вытащила палочку, рукой сорвала ленту с его рта и вынула носок. Она вежливо подождала, пока он отплюется, затем произнесла: − Извинись, и я тебя освобожу.       Невзирая на затруднительное положение, у Мальсибера хватило наглости одарить её высокомерным взглядом. − За что извиниться, грязнокровка? – сказал он, будто и не был приклеен к стене в одних трусах. − За то, что проклял Мэри МакДональд, − холодно ответила Лили. – Брось, мы оба знаем, что это был ты. − Я даже не знаю, кто такая Мэри МакДональд. − Девушка, которую ты вчера чуть не ослепил. − А, так вот как звали это создание. Не могу же я помнить всех паразитов в этой шк…       Договорить он не успел: Лили, охваченная волной мстительной ярости, запихнула носок ему в рот и заклеила лентой. Её сочувствие на этом закончилось. − Будь по-твоему, − сказала она, и, быстро кивнув, оставила его.       Когда Лили добралась до Больничного крыла, двери уже были открыты, солнечный свет лился через высокие арочные окна. Мэри проснулась и пила чай. Она выглядела хорошо, не считая того, что теперь на ней были новые очки в толстой оправе.       Лили помолчала, раздумывая, имеет ли она право здесь находиться. После слов Вероники Сметли её мучила совесть. Ведь они с Мэри так и не поговорили после ссоры. Вдруг ей будут не рады? Тут Мэри подняла глаза и увидела её у двери. Она слегка помахала рукой, и Лили со вздохом облегчения пересекла палату. − Привет, − сказала она. − Привет, − ответила Мэри.       Они уставились друг на друга, подыскивая слова, и вдруг выпалили в унисон: − Прости! − Надо было мне давно это сделать, − со слезами на глазах сказала Лили несколько минут спустя, примостившись на краю больничной койки подруги. – Давным-давно надо было извиниться, тогда бы я была с тобой, когда… − Это бы ничего не изменило, − сказала Мэри. − А могло бы изменить! – фыркнула Лили. – Знаешь, ты была права. Все, что ты говорила раньше. Я плохая подруга. Я принимала тебя как должное, и… − Перестань, Лили, − Мэри сжала её руку. – Вовсе ты не плохая подруга. Я просто завидовала. − Чему? − Не знаю, − Мэри пожала плечами. – Вниманию, которое тебе досталось. − Ты хочешь, чтобы люди писали о тебе гадости в туалете? − По крайней мере, они знают, кто ты, − ответила Мэри. – А я всегда была «подружкой Лили Эванс, нет, не со Слизерина». И тут вдруг тебя приглашают на вечеринки Клуба Слизней, ты начинаешь встречаться со звездами квиддича с седьмого курса, и… я уже даже не «подружка». Я в этой школе попросту никто. − Это не так. − Так, − возразила Мэри. – Больше всего внимания мне досталось, когда меня проклял Мальсибер, − она невесело рассмеялась. – В этом что-то есть. Потребовалось почти ослепнуть, чтобы меня разглядели. Посмотри правде в глаза: если завтра я уйду из школы, никто скучать не будет. − Я буду!       Мэри избегала взгляда Лили, уставившись в чашку. − Меня забирают. − Кто? − Мои родители, − жалобно пояснила Мэри. – Они забирают меня из школы.       Лили в ужасе уставилась на неё. − Они не могут так поступить! − Могут, конечно. На то они и родители. Папа сейчас разговаривает с директором. Думаю, Дамблдор пытается его отговорить, но папа настроен серьезно. – Мэри вздохнула и поставила чашку на прикроватный столик, рядом с вазой с маргаритками Вероники Сметли. Несколько лепестков потемнели и свернулись за ночь. – Папа весь год грозился это сделать, − Мэри, наконец, посмотрела на Лили. – На Рождество мы из-за этого крепко поругались. Шуточка Мальсибера стала последней каплей. Я убедила папу позволить мне закончить семестр, сдать экзамены… Но потом я уезжаю в Америку. − Что? − В Бостоне у меня родственники, − объяснила Мэри. − Я не понимаю, − сказала Лили. – Почему?.. − Папа утверждает, что предвидел это. Законы, нападения, вот это вот все. Говорит, это очень похоже на довоенную Германию, − Мэри обхватила руками колени. – Не знаю, может, он и прав. Ведь все стало хуже, да? И если эти законы примут, он может потерять работу. Так зачем оставаться?       Лили хотела заверить, что Законы о Защите Волшебников никогда не будут приняты, что все будет хорошо… Но она не могла заставить себя произнести те же пустые слова, не приносившие утешения, которые говорили ей с той же целью. К тому же мистер МакДональд был магглорожденным и прожил в этом мире гораздо дольше, чем Лили. Если он считает, что все действительно плохо, кто она такая, чтобы спорить?       «Видит бог, в этой школе о твоей безопасности никто, кроме тебя, не позаботится». − Бостон, − сказала Лили, не зная, что еще сказать. − Да, − кивнула Мэри. – Бостон. Но если он и впрямь заставит меня уехать, − добавила она зло, − я сбегу и стану хиппи в Калифорнии.       Лили невесело рассмеялась. − Из тебя получится классная хиппи. − Да? Или еще лучше… Может, я стану групи и буду мотаться по стране за Миком Джаггером. − Звучит заманчиво. Можно я присоединюсь? − Может, следовало бы, − серьезно сказала Мэри. – Судя по положению дел в стране… и в школе. Ты понимаешь, что Мальсибера даже не накажут за то, что он со мной сделал? − Я бы так не сказала, − улыбнулась Лили. Под заинтересованным взглядом Мэри она поведала ей о разговоре с Блэком и Поттером, об идее «самосуда», и о том, как корчился приклеенный шестикурсник, когда Лили спешила сюда.       Глаза Мэри расширились, настроение улучшалось с каждым словом. − Они сделали это для меня? − Да, − сказала Лили и, зная, что это порадует Мэри, добавила: − «Она одна из наших» − так сказал Блэк.       Мэри просияла и со стоном откинулась на подушки. − Жизнь так несправедлива! − …Почему? − Поверить не могу, что сам Сириус Блэк нес меня на руках от двора до больничного крыла, а я, как назло, была слепа. − Мэри, пожалуйста, и ты туда же! Ты не можешь запасть на Сириуса Блэка? − А почему нет? − Да уже хотя бы потому, что он почти два года дразнил тебя «Мэри, королева задротов». − Хотя бы он знал, как меня зовут, − усмехнулась Мэри. – К тому же это было остроумно. − Это было отвратительно! Ну же, Мэри, ты лучше, чем Блэк. − Он красив, как рок-певец, так что ой. Я всего лишь человек, Лили!       И, к облегчению обеих девушек, они снова рассмеялись. Нависшая угроза Пожирателей Смерти, Законов о Защите Волшебников, слизеринцев, которым сходила с рук темная магия… все это растворилось. Они снова были шестнадцатилетними девчонками, сплетничающими о мальчишках. − Этот разговор мне кое о чем напомнил, − сказала Мэри. – Ты слышала про Поттера и… Гремучую Иву?       Лили заметила, как старательно она избегает упоминать имя Северуса. Значит, тема все еще больная. − Да, − призналась Лили. – Слышала. − Так вот, − Мэри чуть подалась вперед, её глаза блестели за толстыми стеклами очков, − прошлой ночью я не могла уснуть, а все этот болтливый старый портрет целительницы Мэйбл. – Она кивнула на пустую раму на стене. – Днем она никогда здесь не бывает. Подозреваю, собирает сплетни. В общем, она сказала мне, что все это правда. − Что? − Короче, Снейпа привели в Больничное крыло поздно вечером в четверг, он был весь грязный и в синяках. Мадам Помфри была на него жутко зла, и все время повторяла: «Если бы Поттер тебя не спас, ты был бы мертв». − Ничего себе, − выдохнула Лили. − И не говори, − согласилась Мэри. – Но Мэйбл не сказала, что было в туннеле. Она вела себя так, словно это большой секрет, но, мне кажется, она просто не знает… Похоже, никто не знает…       Но пока Лили сидела, слушая, как подруга с энтузиазмом пересказывает в подробностях самые сочные сплетни недели, она поймала себя на том, что её мысли вновь крутятся вокруг измученного мальчика, плакавшего у неё на плече. Никто не знал, что скрывается под Гремучей Ивой… Но Лили начала подозревать, что, возможно, она близка к разгадке.