Глава 52. Джеймс. Сохатый против Нюнчика
30 октября 2022 г., 12:19
Возвращение Джеймса Поттера в гостиную Гриффиндора после выписки из Больничного крыла было отмечено новой волной поздравлений. Несколько человек аплодировали, когда он миновал портрет, а его попытка пересечь гостиную заметно замедлялась толпами студентов, хлопающих его по спине и жаждущих узнать подробности, каково это: зарастить раскроенную черепушку.
Добравшись, наконец, до обычного места у камина, где его ждали друзья, Джеймс тут же рухнул на диван, измученный, но вполне довольный собой.
− Ты, наконец, на свободе? – спросил Сириус. Он развалился в кресле, положив ноги на кофейный столик и закинув руки за голову.
− Черт побери, мой уход едва не разбил сердце Поппи, но мы оба пришли к выводу, что так будет лучше, − ответил Джеймс.
Сириус фыркнул.
− Ну, хорошо. Ты как раз вовремя. А то Лунатик нас уже затрахал пятилетним курсом лекций по Истории Магии.
− Кажется, я сильно задел чувства Сириуса, пожелав сдать экзамен, − вежливо ответил Ремус, не поднимая глаз от изучаемой стопки пергаментов.
− Думаю, тебе повезло, что тебя вырубило бладжером, − простонал Питер из-за учебника. – Я бы сейчас охотно впал в кому.
− Я чувствую себя очень отдохнувшим, − весело сказал Джеймс. И с почти небрежным безразличием добавил, обращаясь к Ремусу: − Кстати, спасибо за конспекты.
Ремус взглянул на него с понимающей усмешкой.
− Они пригодились?
− Не то слово, − не в силах держать невозмутимую маску, Джеймс подался вперед и с блаженным видом признался: − Она занималась со мной почти час. Час!
Даже Сириус выглядел впечатленным.
− Ты точно не колданул её стул?
− Ха-ха. Нет. Она осталась совершенно добровольно, потому что, хотя и отрицает это, втайне я ей нравлюсь. – Он повернулся к Ремусу. – Как думаешь, я ей нравлюсь?
Ремус пожал плечами, но ответить не успел, поскольку вмешался Сириус:
− Сохатый, я бы на твоем месте не придавал этому большого значения. Она, наверное, чувствовала себя виноватой из-за твоей башки.
− Да, но целый час.
– Слишком долгий срок, чтобы провести его с тем, кто тебе неприятен, даже из жалости, − задумчиво произнес Ремус.
− Так я и думал, − просиял Джеймс.
Сидевший напротив Сириус закатил глаза и вытащил номер «Ежедневного пророка». Казалось, его раздражает этот разговор, но в последние дни его раздражало все, поэтому Джеймс решил не обращать внимания.
− И о чем же вы говорили? – спросил Питер, явно довольный возможностью отвлечься от занятий.
− В основном о восстании гоблинов, − нахмурился Джеймс.
− Очень романтично, − фыркнул Питер.
− Эй, мы только в начале пути!
− В следующий раз попробуй Войны Великанов, − посоветовал Ремус. – Она от них без ума.
− Серьезно?
− Нет, придурок, − Ремус со смешком вернулся к своим конспектам. Джеймс некоторое время наблюдал за ним, затем выхватил их из-под носа у друга.
− Отдай! – потребовал Ремус.
− Мы обсуждаем очень важные вопросы, − объявил Джеймс. – Мне нужна твоя полная сосредоточенность.
− А еще одна травма головы тебе не нужна? Я могу помочь.
Джеймс проигнорировал его.
− Вы же с Эванс друзья?
− Серьезно? Верни мои конспекты.
− Вы же всегда… патрулируете вместе. Ты её наверняка хорошо знаешь.
Ремус испустил многострадальный вздох человека, вынужденного смириться с поражением.
− Мы… приятели.
− Вот и расскажи, что мне делать.
− Ты о чем?
− Как уболтать её пойти со мной на свидание?
− Сохатый, меня трудно назвать экспертом в этом вопросе.
− Но ты знаешь её лучше, чем я, − настаивал Джеймс. – И она тебе симпатизирует. Колись давай, что мне делать?
Еще один вздох.
− Ну, быть с ней вежливым – неплохое начало.
− Я вежливый!
Ремус приподнял бровь.
− С Лили?
− Да! – после секундного колебания Джеймс добавил: − Ну, не всегда, но сколько мне тогда было, двенадцать? Нельзя же меня в этом вечно обвинять!
Ремус рассмеялся.
− Я против тебя ничего не имею, а вот Лили – возможно. Она самый добрый человек на свете… если не злить. Эта девушка умеет таить обиду.
Джеймс откинулся на спинку дивана, обдумывая услышанное.
− И что? Хочешь сказать, все безнадежно?
− Нет, я говорю, что если ты настроен серьезно…
− Серьезно.
− …то тебе предстоит нелегкий путь.
***
К сожалению «нелегкий путь» на поверку вел не к Лили, а лишь к тщательной подготовке к экзаменам. Лимит общения с Лили ограничился её просьбой передать кетчуп за ужином. Он подчинился, но приложил все усилия, чтобы она заметила его тоску и отчаянно нежные чувства. Похоже, попытка Джеймса провалилась – едва Лили получила кетчуп, как тут же передала его Мэри и вернулась к Истории Магии. Тем же вечером Джеймс вновь заметил Лили в общей гостиной в окружении учебников. Вид у неё был совершенно разбитый. Но Ремус убедил друга к ней не лезть, мотивировав это тем, что отвлекание от занятий в ночь перед первым экзаменом Лили к нему не расположит. Джеймс неохотно признал его правоту и вернулся к собственным унылым заметкам. Наутро за завтраком среди пятикурсников царила атмосфера едва сдерживаемой паники. Марлен МакКиннон притащила в столовую целую кипу книг и, неистово поглощая яичницу, пряталась за ними, будто в крепости. Краем уха слушая, как Ремус расспрашивал Питера о Средневековом собрании европейских волшебников, Джеймс снова поискал глазами Лили. Она сидела неподалеку от Марлен, чередуя кусочки тоста и перелистывание страниц учебника. В какой−то момент она рассеянно перевернула страницу и уронила ломтик мармеладной стороной вниз на открытую книгу. − Вот черт, − услышал Джеймс её бормотание и вернулся к завтраку, не в силах скрыть легкую улыбку. Казалось, предэкзаменационная лихорадка не затронула одного лишь Сириуса. Он невозмутимо завтракал, не обремененный открытыми учебниками, и слегка презрительно наблюдал за окружающими. После завтрака пятикурсников согнали в вестибюль, где они должны были ждали, пока Большой зал не переоборудуют для экзаменов. Наконец, в половине десятого их попросили вернуться. − Давай с этим покончим, − вздохнул Сириус, направляясь в зал. Джеймс последовал за ним. Когда он занял свое место, то невольно ощутил раздражающее волнение. Профессор МакГонагалл возвышалась над ними шотландским предвестником обреченности и отчаяния. Вот она перевернула огромные песочные часы и властно объявила: − Можете начинать. Джеймс глубоко вздохнул и перевернул свой лист вопросов. Быстро прочитал и замер, дойдя до тринадцатого: Опишите восстание гоблинов в Париже в 1752 году и его последствия для взаимоотношений между волшебниками и гоблинами. Джеймс все еще помнил очаровательную морщинку на лбу Лили, когда он рассказывал ей об Урике Злом, собиравшем отрубленные пальцы волшебников… Он невольно задумался, вспомнит ли она на сей раз имя гоблина, станет ли думать о Джеймсе, когда доберется до тринадцатого вопроса… Со слабой улыбкой Джеймс принялся писать собственные ответы.***
− Мы на финишной прямой, − объявил Питер в среду примерно за час до теоретического экзамена по Защите от Темных Искусств. У него были широко раскрытые глаза и безумное выражение лица, характерное для студента пятого курса во время сдачи С.О.В. Они уже неделю терзались с экзаменами. Это уже начало напоминать ритуал – мучительный письменный экзамен утром, после которого следовал чуть более драматичная сдача практического теста во второй половине дня. Все студенты чувствовали себя очень подавленными. С.О.В., безусловно, оправдывали самые жестокие ожидания. Две недели они только тем и занимались, что вычерпывали знания, накопленные за пять лет обучения. Многие студенты бродили по коридору с пустыми глазами, бормоча Веселящие чары себе под нос. Но, как довольно отчаянно заметил Питер, они и в самом деле вышли на финишную прямую. Оставалось всего три дня экзаменов: Защита от Темных Искусств в среду, Трансфигурация в четверг и Арифмантика в пятницу. А потом, к добру или к худу, все будет кончено. Слава Мерлину. Следуя за группой студентов в Большой зал на письменный тест по Защите от Темных Искусств, Джеймс полагал, что до сих пор он справлялся вполне прилично. Тем не менее, его слегка мутило от мысли о результатах, которые придут летом. Вдруг оценки будут недостаточно хороши? Что, если все его друзья справятся лучше него, и он один не сможет продолжать обучение на уровне Ж.А.Б.А.? Что, если Сириусу выставят все «Превосходно», а Джеймс еле наскребет на «Удовлетворительно»? Он надеялся, что экзамен по Зельеварению прошел хорошо, но вдруг он ошибается? Что, если это и впрямь катастрофа? Он слегка покачал головой в ответ на эту глупую вспышку. Аура тревоги вокруг С.О.В. была заразительна, вот и все. Он знал, что отлично справился. И уж конечно не сдал ничего хуже Питера. Как бы то ни было, завтра им предстоит Трансфигурация, а уж там-то Джеймс поистине блистал. Джеймс увидел, как профессор Флитвик перевернул большие песочные часы, затем развернул свой экзаменационный лист и принялся писать.***
− Осталось пять минут! Большой зал был заполнен звуком перьев, отчаянно царапающих пергамент, – пятикурсники заканчивали экзамен по Защите от Темных Искусств. Джеймс отложил перо с чувством облегчения и легкого разочарования. В любом случае, писать ему было нечего. Какой смысл мучиться из-за того, что не получается вспомнить? Это было глупо, поскольку он был уверен: в пылу дуэли он непременно вспомнит контрзаклятие, так какая разница, знает ли он точную теорию? Он придвинул пергамент, чтобы в последний раз взглянуть на седьмой вопрос, и порылся в памяти. Почему он не может вспомнить? Ну ладно, так сойдет. Джеймс зевнул и взлохматил волосы, бросил быстрый на Флитвика, прежде чем повернуться и ухмыльнуться Сириусу. Тот в ответ лениво поднял большой палец. Во время экзамена он выглядел совершенно расслабленным. Джеймс был уверен: он уж точно не терзался над седьмым вопросом. Пытаясь отвлечься от бессмысленного волнения, Джеймс снова взял перо и принялся рисовать снитч на пустом клочке пергамента. Однокурсники вокруг лихорадочно строчили, пытаясь использовать каждую оставшуюся минуту. Джеймс взглянул на Лили – она сидела на несколько парт впереди. Похоже, она почти закончила – вела пальцем по пергаменту, и её губы слегка шевелились, когда она перечитывала ответы. Его еще не покинула эйфория после их последнего настоящего общения. Она занималась с ним в Больничном крыле почти час. Час! Никто бы не стал заниматься нудной и унылой Историей Магией с неприятным ему человеком. По крайней мере в этом Джеймс был уверен. Конечно, она не согласилась пойти с ним на свидание, когда он ее пригласил, но и не сказала прямое «нет». И покраснела. Мерлин, он обожал заставлять её краснеть. − Отложите перья, пожалуйста! – распорядился профессор Флитвик. – Вас это тоже касается, Стеббинс! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, пока я приму ваши работы. Акцио! Джеймс вновь принял благовоспитанную позу, его пергамент слетел со стола вместе с сотней других. Огромное количество свитков налетело на профессора Заклинаний, и он не удержался на ногах. Позади Джеймс услышал лающий смешок Сириуса. Он наблюдал, как Лили и несколько других студентов, сидящих впереди, поспешили на помощь преподавателю. − Спасибо… Спасибо, − бормотал запыхавшийся Флитвик. – Очень хорошо, все свободны! Джеймс вновь взглянул на свой свиток и с некоторым смущением заметил, что бездумно рисует буквы «Л» и «Э» рядом со снитчем. Он поспешно зачеркнул их, прежде чем вскочить на ноги, надеясь, что никто не заметил. Бросил последний взгляд на Лили украдкой. Она пыталась подбодрить подавленную Мэри МакДональд. Он развернулся, ища друзей. − Десять позади, осталось два, − весело сказал он, когда подошел Сириус. − Ты что, забыл, сегодня у нас еще практический экзамен по Защите? – сардонически отозвался Сириус. – С таким умением считать ты точно возьмешь «Превосходно» по Арифмантике. − Ой, заткнись и кайфуй от моего оптимизма, − отмахнулся Джеймс. Они последовали за толпой к вестибюлю, по пути перехватив Ремуса и Питера. Джеймс время от времени поглядывал на компанию девушек перед ними. Просто ничего не мог с собой поделать. Рыжие волосы Лили в толпе манили его и притягивали. − Лунатик, тебе понравился десятый вопрос? – спросил Сириус, и Джеймс, слегка смутившись, вновь обратил внимание на друзей. Десятый вопрос. Он был про оборотней. Зачем он вообще об этом заговорил? Любое упоминание ликантропии Ремуса последние дни было больным вопросом. Но когда доходило до общения с Ремусом, Сириуса мотало между отчаянными извинениями и пассивной агрессией. Сириус будто надеялся подтолкнуть друга к конфликту, которого, он это чувствовал, у них никогда не будет. И в этом, подумал Джеймс, Сириус теперь винил его. − Не надо было позволять тебе тогда первым с ним говорить, − заявил Сириус Джеймсу несколько недель назад после того, как пожаловался, что Ремус на него по-прежнему обижен. − Я же тебе говорил, − возразил Джеймс, − он был очень расстроен, ему было нужно… − Что ему было нужно, так это нормально выплеснуть эмоции! Орать на меня, блядь, ударить, если это поможет. А теперь момент упущен, и он так и будет… как он это делает. Всю жизнь. − Как он это делает? Ты о чем вообще? − Ты знаешь. Будто эмоции отрезало. «Все в порядке». Ебаная чушь. Возможно, Сириус был прав, и Ремусу в самом деле было нужно выплеснуть всю свою ярость, прежде чем они смогут оставить эту историю позади. Но Джеймс не был уверен, что перерыв между экзаменами – идеальное время и место для этого. Ремус, однако, меланхолично сделал вид, будто не понял намека. − Понравился, − невозмутимо ответил он. – Перечислите пять признаков, идентифицирующих оборотня. Отличный вопрос. Джеймс решил подыграть. − Как думаешь, ты все вспомнил? − Думаю, да, − с ученым кивком сказал Ремус. – Первый: он сидит на моем стуле. Второе: на нем моя одежда. Третье: его зовут Ремус Люпин… Расхохотались все, кроме Питера. Тот сморщил нос в явном раздумье и сказал: − А я написал про форму морды, зрачки и хвост с кисточкой, а больше ничего не вспомнил… − Хвост, ты тупой? – фыркнул Джеймс. – Ты бегаешь с оборотнем раз в месяц. − Тише ты, − прошипел Ремус, нервно оглядываясь по сторонам. Но никто не обратил на них внимания. Джеймс был в этом уверен. Все были увлечены собственными беседами, радуясь, что хотя бы на час с экзаменами покончено и можно выйти на солнце. Мальчики последовали за толпой из замка через газон к озеру, гладкому, как стекло, в сверкающем солнечном свете. Студенты с энтузиазмом располагались на берегу, желая насладиться недолгим свободным временем. − Ну, вообще-то тест был легкотней, − заявил Сириус. – Удивлюсь, если не получу минимум «Превосходно». − Я тоже, − согласился Джеймс, стараясь не думать о седьмом вопросе. И вновь он нашел взглядом Лили – да, вот она, с компанией гриффиндорских девушек идет к озеру. Он сунул руку в карман и вытащил золотой снитч, припрятанный специально для этого случая. − Где ты его взял? – спросил Сириус. − Стащил, − ответил Джеймс, снова поглядывая на Лили. Кто знает, может, Сириус и прав? Может, она и впрямь предпочитает ловцов? Четверо друзей устроились в тени развесистого бука. Это порадовало Джеймса, ведь отсюда он мог наблюдать за девушками у озера. Теперь Лили сидела на берегу, смеялась над какой-то шуткой Мэри и расшнуровывала туфлю. Вот она опустила пальцы ног в воду и откинулась на локти, подставив лицо солнцу, её темно-рыжие волосы рассыпались по плечам. Джеймс выпустил снитч из рук и в последний момент ловко поймал. Оглянулся на озеро. Лили не заметила. Он проделал тот же трюк еще несколько раз, но никто не обратил внимания, кроме Питера. Тот каждый раз бурно радовался, когда Джеймс ловил снитч. Что ж, хоть кто-то оценил его отличные рефлексы. Возможно, аплодисменты Питера привлекут внимание Лили, заставят обернуться… − Да убери ты его уже, − хмыкнул Сириус. – Пока Хвост не обоссался от восторга. − Ну, раз тебе мешает, − пожал плечами Джеймс. Снова оглянулся на озеро. Лили была поглощена своими конспектами и не обращала на него ни малейшего внимания. Он спрятал снитч обратно в карман. Тот отчаянно бил крылышками, и Джеймс почувствовал себя немного глупо. − Мне скучно, − тяжело вздохнул Сириус. – Жалко, что сегодня не полнолуние. Опять. Он хочет испортить день? Джеймс покосился на Ремуса, но тот уже погрузился в учебник по Трансфигурации. − Пожалуй, − мрачно отозвался Ремус, и на миг Джеймс испугался, что Сириус получит столь желанную ссору. Воздух вновь накалился, по-прежнему отравленный воспоминаниями о последнем полнолунии, о том, что натворил Сириус… Но Ремус сдулся. − Нам еще предстоит Трансфигурация, − сказал он. – Если тебе скучно, можешь проверить меня. Вот здесь. Он протянул учебник, будто предлагая перемирие. Сириус выглядел раздраженным. − Мне не надо читать эту чушь, − пренебрежительно фыркнул он. – Я и так все это знаю. Джеймс задумчиво оглядел окрестности, тщательно взвешивая следующий шаг. Сириусу явно хочется подраться. Ему казалось, что это единственный способ окончательно прояснить отношения с Ремусом. Джеймс же подозревал, что Сириус слишком уж агрессивно дергает за последнюю ниточку их дружбы. Он как раз хотел что-нибудь ляпнуть, какую-нибудь дурацкую шутку, чтобы разрядить атмосферу и отвлечь всех от неприятной темы. Он знал, сейчас об этом думает каждый из них. Но кое-что, точнее, кое-кто, отвлек его внимание. Внутри всколыхнулось презрение. По лужайке шел не кто иной, как Северус Снейп. − Это тебя растормошит, Бродяга, − тихо сказал Джеймс. – Посмотри, кто идет. Сириус обернулся, его губы искривились. − Отлично. Нюнчик. Рядом с ним Питер слегка выпрямился, с нетерпением наблюдая, как Джеймс громко крикнул: − Как делишки, Нюнчик? Последние несколько недель междоусобной войны явно подготовили Снейпа к этому инциденту. Он отреагировал мгновенно. Палочка поднята, проклятие наполовину произнесено… Но Джеймс был быстрее. − Экспеллиармус! Палочка Снейпа взмыла в воздух и упала на траву в десяти футах от него. Сириус громко расхохотался, когда Снейп метнулся за ней. − Импедимента! – сказал он, и Снейп, споткнувшись, упал ничком в траву. Джеймс и Сириус одновременно вскочили и подошли к слизеринцу, подняв палочки. Джеймс бросил быстрый взгляд через плечо в сторону озера. Лили не обращала на него никакого внимания, потому он повернулся и взглянул на Снейпа, чувствуя новую волну злобы. Жалкий скользкий ублюдок пытался добиться его исключения, сделал все возможное, чтобы раскрыть тайну Ремуса всей школе, едва не приговорил его к смертной казни. Он присоединился к шайке, поклоняющейся Темным Искусствам, сыграл свою роль в избиении Сириуса. И, что хуже всего, этот бесполезный, лживый прислужник Пожирателей имел наглость увлечься Лили Эванс, девушкой – магглорожденной девушкой! – настолько далекой от их отвратительных деяний, что сама мысль об этом казалась чем-то противоестественным. Джеймс наслаждался силой этого отвращения. Это было удобно. Обнадеживающе. Справедливо. Ибо Джеймс Поттер знал: в мире есть хорошие люди и плохие. Северус Снейп был одним из плохих. − Как прошел экзамен, Нюнчик? – поинтересовался Джеймс, небрежно вертя палочку в руке. Краем глаза он заметил, что начинает собираться толпа зевак. − Я на него поглядывал, − добавил Сириус, − аж шнобель касался пергамента. Он будет весь в жирных пятнах, они ни словечка прочесть не смогут. Несколько ближайших студентов рассмеялись, и Джеймс ухмыльнулся. Снейп, продолжающий бороться с проклятием, взглянул на Джеймса с такой ненавистью, что стало очевидно: неприязнь Джеймса возвращена десятикратно. − Подожди-подожди… − выдохнул Снейп в грязь. − Чего ждать? – презрительно спросил Сириус. – Нюнчик, ты что собираешься делать, нос об нас вытереть? Услышав это, Снейп принялся ругаться, и Джеймс был почти уверен, что разобрал в потоке проклятий слова «предатели крови». − Рот с мылом вымой, − резко сказал он. – Экскуро! – он с удовлетворением наблюдал, как рот мальчика заполнила розовая пена. Снейп поперхнулся, когда пузыри попали не в то горло. Так ему и надо. Предатели крови. Ублюдок. − Оставьте его В ПОКОЕ! Джеймс и Сириус одновременно обернулись и увидели Лили, приближавшуюся со стороны озера. Сердце Джеймса екнуло, рука инстинктивно потянулась к волосам. − Что-то не так, Эванс? Он почти почувствовал, как Сириус закатывает глаза рядом, но внимание Джеймса было полностью приковано к симпатичной рыжеволосой девушке, смотревшей на него с явным неодобрением. − Оставьте его в покое, − холодно сказала она. – Что он вам сделал? Вообще-то у Джеймса имелось несколько весьма убедительных ответов на этот вопрос, но вот беда: ни один он не мог озвучить публично. Поэтому он в притворном раздумье произнес: − Ну, самого факта его существования более чем достаточно, если ты понимаешь, что я имею в виду. Все вокруг расхохотались. Кроме Лили, выражение лица которой стало еще холоднее. − Ты считаешь себя весельчаком, − сказала она, − но ты просто высокомерный, задиристый болван, Поттер. Оставьте его в покое. − Охотно. Если ты пойдешь со мной на свидание, Эванс, − Джеймс отбросил осторожность. – Давай… соглашайся, и я никогда больше не трону старину Нюнчика. Лили уставилась на него, её глаза слегка расширились. − Я бы не пошла, даже если бы выбор стоял между тобой и гигантским кальмаром. − Не повезло, Сохатый, − небрежно фыркнул Сириус. Джеймс не принял это слишком близко к сердцу. Все же Лили уже несколько раз ему весьма изобретательно отказывала. Мгновение он пытался придумать остроумный ответ на реплику Лили, но тут Сириус крикнул: − Осторожно! – и Джеймс почувствовал болезненный, жгучий порез на щеке. Кровь брызнула на одежду. На очках появилось багровое пятно. Он отреагировал первым заклинанием, пришедшим на ум, одним из авторских заклинаний Снейпа – Левикорпусом. Вспышка света, и вот Снейп повис в воздухе вниз головой. Его мантия задралась, взору присутствующих предстали тощие голые ноги и пара грязных трусов. Сириус и Питер разразились хохотом, толпа вокруг одобрительно заорала. Джеймс не смог сдержать улыбки. Ядовитый змей сам себя укусил. − Отпусти его! – потребовала Лили. Вероятно, ему почудилось, но на какой-то момент она была близка к тому, чтобы прыснуть от смеха. Однако Лили этого не сделала, просто смотрела на него, уперев руки в бока. − Конечно, − елейным голосом произнес Джеймс. Взмах палочкой – и Снейп рухнул на землю, мантия накрыла его лицо. Он вскочил на ноги, сжимая палочку, но Сириус его опередил. − Петрификус Тоталус! − ОСТАВЬТЕ ЕГО! – воскликнула Лили, когда Снейп снова упал. Теперь она вытащила свою палочку. Оба – и Джеймс, и Сириус – смотрели на неё с настороженным уважением. Они не забыли её выступление на дуэли у профессора Дирборна. И им вовсе не хотелось участвовать в матче-реванше на глазах у половины школы. − Да ладно, Эванс, − сказал Джеймс, − не заставляй меня сглазить и тебя. − Тогда сними с него проклятие, − палочка Лили все еще угрожающе указывала на них. Джеймс театрально вздохнул и пробормотал контрзаклятие, презрительно глядя на Снейпа, с некоторым усилием вставшего на ноги. − Да пожалуйста. Нюнчик, тебе повезло, что поблизости оказалась Эванс… − Мне не нужна помощь от мелкой грязнокровки! – выдохнул Снейп, его подбородок все еще был немного испачкан пеной. Последовала короткая, ошеломляющая тишина. Джеймс перевел взгляд со Снейпа на Лили. Та лишь моргнула. − Ладно, − сказала она. – Больше вмешиваться не буду. И на твоем месте я бы постирала трусы… Нюнчик. Джеймс еще полсекунды смотрел на Лили – в её взгляде смешались боль и удивление – затем развернулся к Снейпу и направил палочку ему прямо в лицо. − Извинись перед Эванс! Но Лили, так спокойно и холодно отвечавшая Снейпу, набросилась на Джеймса с неожиданной яростью: − Я не хочу, чтобы ты заставлял его извиняться! Ты такой же мерзкий, как и он… − Что? – воскликнул Джеймс, ужаснувшись самой мысли. – Я бы НИКОГДА не назвал тебя ты-знаешь-как! − Зато ты ерошишь волосы, считая, что это круто – выглядеть так, будто ты только что спрыгнул с метлы, выпендриваешься дурацким снитчем, шастаешь по коридорам и заколдовываешь любого, кто тебя бесит, просто потому, что можешь. Как только метла тебя носит, такого придурка. Меня от тебя ТОШНИТ. Она стремительно развернулась и зашагала прочь. − Эванс! – позвал Джеймс, искренне пораженный ядом в ее голосе. – Эй, ЭВАНС! Но она не оглянулась. Джеймс смотрел ей вслед. Хоть она убегала от него много раз – несчетное количество раз, честно говоря – на этот раз все было иначе. − Что это с ней? – спросил он, стараясь говорить безразличным тоном. Как будто не она только что разбила ему сердце. − Читая между строк, я бы сказал, что ты кажешься ей чуток тщеславным, дружище, − отозвался Сириус. − Ладно… Джеймс внезапно осознал, что толпа студентов наблюдала за их ссорой. Некоторые ушли, когда появилась Лили, но зрителей, тем не менее, оставалось предостаточно. Он на миг замер, пытаясь сориентироваться, сообразить, что, черт возьми, это было. Он потянулся к волосам и застыл. «Ерошишь волосы, считая, что это круто»… Джеймс опустил руку. Он по-прежнему чувствовал, как дурацкий снитч бьется крылышками о карман его мантии, и его захлестнула новая волна смущения. Ему казалось, он попал в котел, где одновременно варится слишком много эмоций… Он был зол… смущен… и немного обижен. Рана на щеке все еще горела, кровь текла по шее. И, насколько он мог судить, виноват в этом все тот же Северус Снейп. Джеймс яростно взмахнул палочкой в сторону слизеринца и вновь поднял его в воздух за лодыжку. − Ладно, − повторил Джеймс, на сей раз громче. Он развернулся к толпе вокруг, к своим зрителям. Он был главным в этом цирке, это было его шоу. Он отказывался принимать унизительное поражение. − Кто хочет посмотреть, как я сниму труселя с Нюнчика? Толпа заулюлюкала, Питер аплодировал, Сириус посмеивался, но Джеймса внезапно отвлек голос в голове: «Ты просто высокомерный, задиристый болван, Поттер. Меня от тебя ТОШНИТ…» Снейп беспомощно покачивался в воздухе. С уходом Лили его будто оставили силы сопротивляться. Джеймс зло посмотрел на него, сжимая палочку. Затем, разочарованно хмыкнув, он вновь взмахнул палочкой, и Снейп рухнул ничком на землю. Джеймс развернулся к Сириусу. − Что ж, приятель. Он твой. А мне надо разобраться с… Неважно, в общем. Он не стал дожидаться ответа, вместо этого поспешил за Лили. Она была намного впереди, но у него были длинные ноги и яростная решимость. Джеймс догнал её на подходе к замку. − Эванс. Лили остановилась, не разворачиваясь, и, казалось, обдумывала, стоит ли обращать на него внимание. Затем резко повернулась и взглянула на него. − Чего тебе, Поттер? Джеймс открыл рот, потом снова закрыл. Он вытер кровь, все еще стекающую по щеке, чтобы выиграть время. Так далеко он не думал. Наконец, он произнес: − Все, что ты там сказала. Ты действительно так обо мне думаешь? Лили нахмурилась и стиснула зубы. Он не знал, что ожидал услышать от неё. Он надеялся, что она возьмет свои слова назад или просто пошутит и посмеется над всем этим. Но Лили этого не сделала. И её ответ был жесток в своей простоте: − Да. Джеймсу будто зарядили в живот бладжером. − Что ж… − после минутной паузы сказал он. – Будь по-твоему. Не волнуйся, я оставлю тебя в покое. На сей раз была его очередь развернуться и уйти.
