Банально

      Совершенно свободное время. Лера думала о том, какая всё-таки эта Анна Владимировна стерва. Думала об этом сразу после затихшей речи женщины, думала об этом во время того, как их класс угнетенно молчал, а училка разглядывала пейзажи за окном, думала об этом даже тогда, когда их классная вошла в кабинет и под грохот стульев лениво вставших учеников всплеснула руками. — Что? Что это такое? Что?.. — Жанна Аркадьевна была в растерянности, переводя взгляд со своего 10 «В» на поднявшуюся со своего места Анну Владимировну. — А-а-анна Владимировна, ч-что… — Жанна Аркадьевна, не волнуйтесь. Я просто хотела у вас лично узнать, на всех ли уроках дети играют в такую молчанку с учителями. Такую, — взгляд, отливающий зеленью, прошёлся по Лере, Даше, Марку и Камилле вновь, — что даже спустя десять минут от начала урока молчат. И между собой, какие умнички, не разговаривают, и мне, к моему непониманию, тоже ни на один вопрос не отвечают… Лицо Жанны Аркадьевны багровело с каждым словом всё больше. Лера досадно поморщилась. В её великолепном плане была лишь одна дыра, под названием классная руководительница: если ей дать повод, она будет визжать по любому поводу, припоминать это ещё месяца три, а то и заполирует угрозами рассказать всё родителям. Всё, что касалось немецкого, незамедлительно (это уже такая, пятилетняя традиция) к последним как раз и отправлялось — обычно в общем чате. Иногда выдерживалась громовая пауза, когда рядом было родительское собрание, чтобы там шарахнуть новостями. — Вы… вы… — наконец, выдала пунцовая от возмущения женщина, а потом как заорала: — вы опять начинаете творить свою херню?! Вы опять начинаете ездить по мозгам учителям?! Как вам не стыдно? Хоть бы раз постыдились творить эту ахинею! Кто?! Кто, я спрашиваю, кто зачинщик?! Лера прикусила губу, стараясь не отводить от классной взгляд. Барабанные перепонки разрывало от её криков, но девочка точно знала — стоит отвести взгляд, уткнуться в сторону, и криков начнётся больше. А то она и вовсе сообразит, кто именно зачинщик. — Анна Владимировна! — наконец, выдохнула пышущая от злости Жанна Аркадьевна. Анна Владимировна, скрестив руки на груди, приподняла бровь и выдала негромкое «Хм?». — Кто это начал? Какая гадина из них… — Жанна Аркадьевна, — немка мягко улыбнулась, и от этой улыбки Лере стало не по себе. Где-то под кожей въелось ощущение того, что управление ситуацией перехватила эта наглая мадам, и это бесило и волновало одновременно, — не надо так сильно ругаться. Они все молчали, как пришли с самого начала. Единственное… Марк, Даша и их соседки по партам, — имя Леры она, кажется, даже не удосужилась запомнить, — пришли позже начала урока. Но тоже молча. — Так вы… — кругленькие глазки Жанны Аркадьевны опасно сузились, — опять вы трое. Ещё и Мирову втянули в эту дрянь, — она буквально выплёвывала слова, — так, 10 «В»! После уроков все остаются в кабинете. Поговорю с вами. А у вас четверых, — взгляд проехался по ребятам, — я вызову сегодня родителей. И вышла под громовую тишину, в которой только и был слышен стук её толстых каблучков. — Блять, — Камилла за спиной Даши схватилась за голову, откидываясь на спинку стула, — начинается. Лера тоже хотела бы выматериться, но делать ей это было отчего-то стыдно. И её разрывало между тем, чтобы поднять крик и перейти на личности по отношению к учительнице, потому что какого вообще чёрта она творит?! Стоит себе, ухмыляется так мерзковато, как последняя сука, уверенная в своей победе, отчего даже руки чесались эту ухмылку разгладить. И между отмолчаться и устроить ей тёмную. Такую, чтобы никогда больше не подумала работать в школе. Анна Владимировна прошла к двери, плотно закрывая её. — Ребята, послушайте, — Лера закатила глаза, пробормотав себе под нос что-то типа «давайте жить дружно», — я не хочу с вами ругаться с первых же дней нашей совместной работы. Не хочу, чтобы вы получали втыки от Жанны Аркадьевны за всю ту, простите, хрень, которую вы пытаетесь мне тут устроить, — женщина дошла до стола и упёрлась в него ладонями, — моя задача — учить вас немецкому. И если вас что-то не устраивает, я настоятельно рекомендую вам не устраивать концерты, а молча отсаживаться в дальний конец кабинета и заниматься своими делами. Вам, конечно, придётся писать все контрольные — молитвами, наверное, не иначе. Ну или бегать в конце четверти и унизительно просить меня поставить хотя бы три. У меня же тут совсем не гордые ученики сидят, да? — она улыбнулась так, что Шорохову невольно передёрнуло. — Если вы мне попытаетесь устроить концерты ещё раз, последствия будут хуже, — улыбка резко исчезла, и Анна Владимировна выпрямилась, скрещивая руки на груди, окидывая класс недовольным взглядом сверху вниз, — а те, кто пришёл ко мне учиться — прошу пересесть на первый ряд и заниматься. Выполнять все мои требования и задания, получая в ответ максимум того, что я могу вам дать. Я думаю, вы меня поняли. Лера скривилась, с неприятным колющим чувством в сердце погружаясь в тишину класса, в которой отчётливо было слышно тиканье часов, дыхание десятка одноклассников и бесящее чириканье пташки за окном. — Я неясно выразилась или тут все изъявляют желание учить немецкий? Сзади громыхнул стул, и все резко повернулись, глядя на матерящуюся сквозь зубы Камиллу, небрежно схватившую сумку и ушедшую на самую заднюю парту, куда с таким же грохотом и приземлилась. Прошло всего пару секунд, и поднялся Марк. Лера ещё колебалась какое-то время, но встретив на себе презрительный взгляд Анны Владимировны, громко фыркнула и поднялась, хватая сумку с тетрадкой. Их примеру следовали все — ребята вставали, хватали свои вещи, бросали тетрадки, учебники, ручки, пеналы, карандаши в сумки или рюкзаки и уходили назад, куда с недовольным и гордым видом садились. Все, кроме Даши, куцый хвостик которой трясся как осиновый лист. — Дарья? — Анна Владимировна насмешливо приподняла бровь, в то время как Лера зашипела: — Даша, чёрт подери, иди сюда!.. — Мирова, — заглянув в журнал, уточнила фамилию оставшейся девочки училка, — будете учить немецкий? — Даша! — блондинка окликнула вновь, недоумённо разводя руками на обернувшуюся подругу, — какого чёрта?.. Даша молчала, нервно кусая губу и хрустя пальцами во вновь установившейся тишине. — Я… я… — она в очередной раз хрустнула указательным и прижала ладони к губам, — мне надо… — и замерла. И схватила тетрадку с ручкой, поднимаясь с третьей парты... …и пересаживаясь на первую. Лера физически чувствовала, как что-то внутри неё разбилось, дробясь на множество мелких осколков, впивающихся во всё тело. Анна Владимировна, не меняя позы, улыбнулась с определённой ноткой торжества, коротко глянув в сторону возмущённой Шороховой. — Gut. Dann setzen wir unseren Unterricht fort. ***       — Лера, послушай! Лера! Она разъярённо шагала по коридору, уворачиваясь от встречных старшеклассников и испуганно рассыпающейся по сторонам мелочи. — Лера! — Ну что? — девушка резко затормозила, разворачиваясь на пятках, — что «Лера»? Я, блять, пятнадцать лет Лера! — Я… — А ты, — рука взметнулась в сторону запыхавшейся и растрёпанной Даши, пытавшейся нагнать подругу, — с сегодняшнего дня предательница. — Но Ле… — С предателями не разговариваю, — Лера резко развернулась, собираясь выйти с коридора, но Мирова схватила её за плечо, пытаясь развернуть. — Лера!.. — Не трогай меня! — девушка ударила по руке русой, — ты мне теперь, блять, никакая не подруга! — Лера, ты меня вообще выслушаешь? — теперь злой уже выглядела Даша. — Нет! Тебе же ведь было насрать на наш уговор? Теперь и мне на все твои отмазки насрать. — Лера, — Мирова резко сбавила голос на шёпот, большими глазами глядя куда-то поверх плеча Леры, — пожалуйста, давай поговорим, но не здесь. — Нет, — девушка скривилась, резко развернувшись и едва не впечатавшись в математика. Смерила его хмурым взглядом и, придерживая сумку, почти что бегом двинулась на улицу.       Погода, как назло, настроению Леры противопоставляла. Светило ещё по-летнему жгучее солнце, от которого быстро краснела кожа, застыли в немом вопросе изогнутые ветви деревьев, усыпанные пока что зелёными листьями. В воздухе отчётливо звенела какофония духов, автомобильного бензина и дурно цветущего где-то перед воротами куста диких роз. Мимо с хохотом пробежала малышня в лице первоклассников, и Лера рассеяно пнула носочком камешек, автоматически бредя домой. Она не понимала. Она искренне не понимала, какого чёрта Даша так поступила с их классом, с ней, в какой момент поставила их на последнее место. Сама все пять лет смеялась с их рассказов про выпроваживание учителей, грозясь последние пару лет перейти к ним и вместе погонять то того странного типа с отчётливым английским акцентом, то зажатую девочку, только-только пришедшую с универа, то наглую тётку с соседней школы, возомнившую, что она сможет подчинить себе этот строптивый класс. И первая же сдалась, испугавшись вызванных в школу родителей и Жанны Аркадьевны, несомненно, устраивающей сейчас втык тем пяти-шести ученикам, которые не рискнули сбежать сразу после занятий. В задумчивости девушка почти добрела до дома. Дом — многоэтажка из последних новостроек с милой кофейней внизу и в десяти минутах пешком от школы. Дом — как место, куда Лера не торопилась заходить, прикидывая, что там сейчас, скорее всего, брат, который уже узнал об этом позоре на немецком от разъярённых родителей. В «Black Bear» было по обыкновению людно и шумно. Официанты, молодые симпатичные парни, словно из модельного агентства, ловко сновали между неповоротливыми посетителями, вежливо и учтиво общались даже с самыми сварливыми старушечками и флиртовали взглядами с симпатичными девушками. Свободных мест не было. Были только отдельные столики, за которые «умные» посетители, как обычно, садились в одиночку, на соседнем стуле, а то и соседних трёх разваливая все свои вещи и зависая в кофейне часа на три. Лера таких не любила. Лера к таким нагло подсаживалась с самой милой улыбкой настоящего дьявола. На сегодня целью была выбрана тёмная кучерявая макушка какой-то старшеклассницы. — Я надеюсь, что здесь не занято, — блондинка бахнулась напротив, — хотя, теперь занято. Сидящая напротив подняла взгляд, и Шорохова почувствовала что-то, похожее на удивление, смешанное с поднявшимся чувством неприязни. — Ты своей задницей моего друга раздавила, — Зарина усмехнулась, прикрывая ладонью некую книгу. — О, у тебя в друзьях букашки? — Лера фыркнула, закидывая ногу на ногу и кидая продолжительный требовательный взгляд на свободного официанта. — Не, — старшеклассница откинула волосы назад и поднесла чашку с чаем к губам, — скорее, невидимые. Знаешь, у всех такие есть, — она хитро сощурилась, пряча улыбку за чашечкой. Остановившийся рядом официант положил было рядом меню, но блондинка решительно отодвинула его от себя. — Эспрессо. — Что-нибудь в качестве десерта? У нас сегодня отличный… — начал было официант, обаятельно улыбаясь, как Лера скривилась ещё больше. — Господи, нет. Просто принесите эспрессо и всё. Парень заметно сдулся и недовольно поджал губы, забирая меню и уходя от их столика. — Грубо, — Зарина цокнула, ставя чашку обратно на блюдце, — кто же тебя довёл-то так? Только не говори, что парень отказал, это слишком банально, — она хмыкнула. — Со мной всё в порядке, — отрезала Лера, сжимая ладони в кулаки. У неё внутри всё так и чесалось поделиться произошедшим, но, памятуя о том, что она, как оказалось, девушка Ромы, желание вяло ещё на корню. — Заказала бы чай, — в глазах старшеклассницы плясали чёртики, — как раз для людей, у которых всё в порядке. — Он мне не нравится, окей? — огрызнулась девушка, откидываясь на спинку стула, — чего прикопалась? — Ути-пу, какие мы агрессивные, — Зарина, казалось, с истинным наслаждением издевалась, — да ты сама, если что, ко мне подсела. — И не просила со мной разговаривать, — Лера злилась больше, и злилась по новой. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что она не права, но тут же была изгнана обратно на родину. — Как хочешь, — сидящая напротив брюнетка была настоящим флегматиком, только пожавшим плечами на это. Дальше они сидели в относительной тишине — Зарина уткнулась в книгу, в то время как Шорохова напряжённо листала ленту инстаграмма, пестреющей фотками знаменитостей, друзей и каких-то совершенно сейчас ненужных заумных психологических фраз. На столе оставили кофе. — Спасибо, — вместо Леры отозвалась на этот жест старшеклассница, отчего блондинка даже подняла голову, с удивлением глядя на девушку. Официант смотрел не менее удивлённо, но потом кивнул головой и дежурно улыбнулся, сматываясь от странного столика как можно быстрей. Зарина захлопнула книжку, кидая её в свой маленький чёрный рюкзачок. — Если захочешь поговорить, а не шипеть на всех, как зашуганный котёнок, — девушка что-то аккуратно положила на стол, прикрыв ладонью, — можешь позвонить. Или написать. И, как-то самодовольно улыбнувшись, выпрямилась, направившись к выходу из кофейни. На столе оказался листочек с выведенным ровным подчерком номером.