Банально

      — Так-так… то есть, подожди. Вы перестали общаться из-за училки? — Типа того. Утренний подъём в этом доме был обязателен. Именно утренний. Не в семь пятьдесят-пять, вскочив с умалишённым видом и напяливая первые попавшиеся вещи, а потом пулей вылетая в школу, попутно забыв половину тетрадей и учебников, а именно утренний. В семь, мать его, утра. Лера никогда не была жаворонком, и планов становиться им на ближайшее будущее не было. Пока мать бодро делала зарядку под орущую на всю гостиную Джиллиан Майклс, а брат наворачивал круги в спортивном где-то на улице, девушка с её отцом единодушно мрачно сидели в хреново освещённой кухне, медленно потягивая кофе и пытаясь не вывернуть себе челюсть от подступающих зевков. Шорохова не выспалась. Она в очередной раз не выспалась, сначала проболтав около часа или двух, а потом ещё до четырёх с упоением пересматривая «Сплетниц». И лишь после шестого шлепка телефона ей прям на лицо, наконец, нехотя вышла из хрома и завалилась спать. — Она предала меня, понимаешь? Да не только меня, — на очередном объяснении у Леры голова шла кругом и начал заплетаться язык, но она упрямо пыталась донести до её собеседницы свою точку зрения, — всех нас! Всю нашу группу! Потому что мы с самого начала договорились действовать сообща, вместе. Иначе бы не вышло ничего, понимаешь? Да и сейчас не вышло! Понимаешь, Даша, она… За пробуждением, утренними процедурами и наставлениями родителей «не вытворяйте ничего в школе» и в сотый раз закатанных глаз шла привычная дорога до школы. Раньше она заранее созванивалась с Дашей, и они пересекались ещё рядом с «Black bear», а потом, обсуждая всё на свете — от уроков, учителей и нудных домашних заданий до одноклассников, парней, сериалов и свежих сплетен, — топали в школу. Рядом вечно уныло тёрся Тёма, залипая в свой старый кнопочный самсунг, который в этом году, за закрытый на пятёрки год и какую-то серьёзную медальку по своему гандболу, сменился новым айфоном. Сегодня брат едва ли не парил. Бежал вприпрыжку, время от времени поторапливая Леру и улыбаясь, пока, как он думал, сестра не видела. — Чего так лыбишься? — не выдержала блондинка довольного настроения Тёмы. Тот улыбнулся шире, отворачиваясь от неё. — Да так. Немецкий. Бровь девушки взмыла вверх, и она невольно закатила глаза. «Было бы чему радоваться.» — А зачем вам вообще добиваться увольнения вашей училки? — Потому что нам её немецкий нахер не сдался. Как и она сама. Уроки проходили лениво и тянулись очень долго. Ученики всё ещё втягивались в учебный ритм, в конце концов — это была только вторая учебная неделя; учителя пока не свирепствовали, вызывая к доске тех, кто действительно горел желанием побыстрей ответить, получить свои пятёрки и пинать балду ещё ближайшие недели две. Камилла усиленно подбивала Леру ответить хотя бы по биологии, которая ещё как-то давалась Шороховой, но та лишь вяло отмахивалась и продолжала переписываться с друзьями со всех концов света. Не вызывал энтузиазма даже урок астрономии, стоящий седьмым в эту и без того перегруженную предметами пятницу. Хотя когда-то, кажется, когда девушке было лет тринадцать, она с восторгом слушала истории про космос, изучала название планет, их местоположение и созвездия на разных небесах — над Европой и Азией. — Теперь касательно Даши… — Ты ошиблась в слове предательница на… — она умолкла, шёпотом пересчитывая, а потом ехидно заключив, — тринадцать букв. — Не ёрничай, — голос на том конце провода зазвучал на тон ниже, — с чего ты вообще решила, что это её собственное решение? Не чьё-то влияние? На немецком план они в действие так и не привели. Лера сидела задумчивая, постоянно отвлекаясь от дурака и проигрывая раз за разом, Марк сидел стенал от боли в животе, которую он объяснил отравлением, а оставшаяся часть класса выглядела тухло к концу учебной недели. К училке, внимательно её слушая, помимо Даши и Эли, подсел Саша. Ещё пару ребят, обычно рубившихся в контр-страйк, поглядывали в сторону доски и что-то шёпотом обсуждали, и Шорохову не покидало ощущение, что скоро всё больше ребят начнёт нормально учиться. Немка, хоть и выглядела наглой стервой, вела занятие как-то интересно, и это было слышно по доносившимся голосам, смеху и пару раз замеченным улыбкам. Блондинка устало положила голову на плечо Камиллы, блокируя экран телефона. — Ты чего? — одноклассница удивилась, повернув голову на неё. — Ты чё из дурака вышла? — Надоело. — Чьё? — Родителей, например. Выслушав очередное «и не забудьте ответить на вопросы в конце параграфа», Лера едва ли не первая подорвалась со своего места, поправляя сумку и торопясь на выход. В коридорах она столкнулась с Ромой. — О, привет, — он обаятельно улыбнулся, и девушка против воли остановилась, сжимая рукой сумку сильнее и краснея от такой приятной близости с ним. — А ты чего без своей подружки? — Да так, неважно, — Шорохова дёргано пожала плечами, откидывая светлые пряди волос назад, — ну… как уроки прошли? — Отлично. Сейчас вот консультации, — он закатил глаза, и Лера невольно захихикала, прикрывая рот ладошкой. — Эй! Чего ржёшь? — Да не-не, ничего, — тут её прорвало, и она просто начала хохотать, глядя на то, как старшеклассник наигранно дуется и строит из себя обиженного ребёнка. Конечно же, не всерьёз. — Ну ладно, удачи тебе там с твоими консультациями, надеюсь, там не все мозги просеют, — девушка хохотала, взвизгнув и отскочив, когда парень попытался схватить её за запястье. Рома погрозил пальцем. — Посмотрим на тебя через год! — Ага-ага, — Лера покивала головой, аки китайский болванчик и снова заулыбалась, — подождёшь меня до моего одиннадцатого, чтобы лично наблюдать?.. — Она хорошо учится? Или на четвёрки-тройки? — Отличница хренова, — фыркнула Лера, — последний раз она получила четыре, на моей памяти, по физ-ре, когда не смогла пробежать стометровку за нужное время. Вечера были длинные. Поначалу ярко-солнечные, с гуляющими бликами от машин, а ближе к семи резко пунцовыми, отдающими сиреневыми разводами, горящие пламенем на горизонте. Обычно Лера не любила наблюдать рассветы или закаты; куда как интересней было обсуждать недавно вышедшие сериалы, врубать музыку на весь двор, ныкаться большой компанией в «Black bear», где можно было заказать чашечку эспрессо, или ехать в центр, гулять допоздна, фотографироваться в новых арках, бегать по магазинам торговых центров и просто кататься на великах. Но сегодня, сидя на бордюре в метре от проезжей части, девушка поднимала телефон выше, пытаясь сфокусировать камеру нужным образом и запечатлеть все переливы неба. Она даже переставала жевать жвачку, напряжённо замирая, вытянувшись стрункой наверх. Ещё одно фото, и камера в очередной раз вылетела, потому что места на карте памяти уже не осталось. — Да твою-ю ж, — тоскливо протянула Лера, оглядываясь по сторонам, как будто сверяясь, что этого позора никто не видел. Никто и вправду этого не видел, а вот девушка увидела стоящую на остановке фигуру, с удивительно знакомым каскадом волос, отливающих медью. — Какие у тебя любимые предметы? — Что? У меня? — девушка растерялась, не понимая, при чём тут она, — может, ты… — Нет-нет, у тебя. Суббота была по традиции самым ленивым днём. Даже несмотря на шесть уроков, она всё равно оставалась какой-то лайтовой, умиротворяющей. Возможно, это было отсутствие математики и немецкого, возможно — присутствие физ-ры. А может это витал дух скорых выходных и свободного от повинности ходить в школу времени? В общем, не суть почему суббота была самым ленивым днём, но она была. В субботу в школу Лера топала без Тёмы, потому что у того тренировки. И хорошо, что тренировки, хоть иногда не видеть эту довольную рожу или слушать его трескотню очень полезно. Расслабляет, такой, релакс. — Хей-хей, какие люди, — к ней подскочил Марк, быстренько разрушая все планы на тихую мирную прогулку. Блондинка одарила одноклассника недовольным взглядом. — Ты что, всю ночь не спал, что не опаздываешь даже на пять минут? — она немного улыбнулась, пряча смешинки в уголках губ, а парень, до которого не сразу дошёл смысл, притворно обиженно надулся. — Я вообще-то спал! Я сегодня молодец, я уснул в четыре, а не в шесть! — Меньше за компом надо сидеть, — закатила глаза Шорохова. — Сказала заядлая просмотрщица… просматривательница… смотрительница… млять, ну что ты там с этими своими сериалами делаешь? — Фенев, свали по-хорошему… — Не, не, подожди, — Марк как-то больно воодушевился, радостно топая следом, — у меня тут такая мысль насчёт немецкого возникла. Точнее, насчёт училки. Мы можем сделать так… — Ну, — после продолжительного молчания палец Леры остановился на стене рядом с картой созвездий, — астрономия интересная. Но училка тошнотворная донельзя. Ещё биология ничего так. Ну, знаешь, вот эти задачки всякие генетические. Было так смешно, когда Марк выяснил, что у него самый не доминантный вроде как голубой цвет глаз взял верх над карим и зелёным, которые были у остальных его дедушек и бабушки, — на губах впервые за долгое время заиграла улыбка, и напряжённые плечи немного опустились вниз, — а так, вроде больше и нет ничего интересного. — А какие у Даши любимые предметы? — У Даши? — блондинка хлопнула глазами, замерев всем телом. И сколько она не перебирала всё в уме, ей ничего не приходило на ум. — У Даши… у Даши… Даши… — Так, а теперь к насущным вопросам, — классная опёрлась руками о стол, окидывая всех сидящих серьёзным взглядом. — День учителя. Класс дружно застонал, некоторые даже театрально похватались за головы, всем видом выражая свою любовь к этому празднику. — Мы, как и обычно, делаем концерт, — Жанна Аркадьевна при этих словах как-то зловеще улыбнулась, выдерживая драматическую паузу, — но в этом году организацию передали десятым классам, и я попросила выбрать вас, как самый, конечно же, образцовый, организованный, дружный класс, который не может не делать дружно подлянки учителям немецкого… — Да бля, — хором простонали за спиной Леры Марк с Камиллой, в то время как сама девушка скривилась, чувствуя вновь поднимающееся отвращение к их нынешней немке. — За главных будут Марк, Лера, Камилла и Даша! За всеми подробностями в организации обращайтесь к Нине Михайловне, — классная довольно улыбнулась, глядя на переглянувшихся с ужасом трёх учеников и опустившую взгляд в парту Дашу. — А сейчас продолжим урок… — Может, математика? — Да нет, вроде без особого энтузиазма. — Биология? — Ну, — тут девушка немного самодовольно улыбнулась, радуясь, что в темноте комнаты её никто не видит, — здесь она иногда у меня спрашивает, что не понимает. Но не скажу, что любимый. — Физика? — Не-ет. Эта гадость нам обеим не нравится. — Русский? Литература? — Скучно. — Немецкий? — Она до этого года училась в первой подгруппе. Так что понятия не имею. — Нет, ну какого хрена, — возмущалась Лера, пиная пустующий стул напротив, — почему мы, почему опять мы? — Она нам мстит просто, — мрачно отозвалась Камилла, вертя в руках стаканчик с кофе, — странно ещё, то что немку не поставили в организаторах. — Не доросла ещё видимо, — фыркнул Марк, сам начиная ржать с собственной шутки, — до такой ответственной должности! — Да что там дорастать, — блондинка махнула рукой, — просто не захотела связываться с нами. — Правильно, — Фенев кивнул в ответ, — мы гроза района, то есть шестидесятой, и она это чувствует, и она боится нас! — он потряс кулаком с булочкой. — Или ей просто лень. — Не, не порть теорию. Она нас боится. А если не боится, то уже совсем скоро, — парень усмехнулся, намекая на утренний разговор, о котором тут же не преминул рассказать заинтересовавшейся этим Камилле. — Ты знакома с её родителями? — Ну да. Как бы, немного общались. — И в курсе того, как они относятся к учёбе дочери? — Н-ну н-нет, они при мне никогда ничего не говорили. Как бы, как и мои родители при Даше. — А Даша сама рассказывала об их отношении к школьной учёбе? — Нет. До долгожданной свободы оставался ровно один коридор и лестничный пролёт. Там, за ними, уже ждало и манило долгожданное воскресенье и запланированная с приехавшей с Болгарии подругой поездка в горы на дачу, где, наконец-таки, можно будет оторваться без надзора родителей и их вечных попреканий. За мыслями, проскальзывая мимо кучек старшеклассников и также носящейся под ногами мелочи, Лера и не заметила, как летела на огромной скорости в кого-то. А когда заметила — было поздно. Раздавшийся грохот сразу вызвал ещё больший шум, интерес, перешёптывания и огромную толпу вокруг них. Потирая чудом не разбитый нос, Лера резво поднялась с того, на ком лежала, замерев в полуприподнятом состоянии. Анна Владимировна, морщась, опиралась одним локтем о пол, а второй потирала свободной ладонью. — Вроде бы десятый класс, а правилам поведения так и не научили, — её глаза, насмешливые, зелёные, пробежали по лицу девушки, как сотни маленьких электрических разрядов. — Ты всех сбиваешь, или я и здесь для тебя в красном списке? Лера вспыхнула, как спичка, спешно подскакивая на ноги. Женщина, чуть помедлив, поднялась следом, отряхивая тёмные брюки от пыли. — Считайте как хотите, но это была чистая случайность! — и сделала шаг вперёд, намереваясь обойти немку, как та остановила её лёгким прикосновением ладони к плечу. — Да, я тоже сомневаюсь, что ты бы падала на меня специально, — Анна Владимировна провела по воротнику, расправляя его, — хотя кто тебя знает. — А теперь скажи мне, золотце, с чего ты взяла, что она предательница, не зная первопричин её поведения? Ты сама сказала, что она не объясняла, почему она это сделала. Но, может быть, её заставляют родители? Или возложили большую ответственность родственники? Может, немецкий — её любимый предмет, где она может отвести душу, просто потому что он ей даётся так же, как тебе биология? С чего ты вообще взяла, что можешь судить её, не зная ровным счётом ничего? Отложив телефон, намного раньше привычных четырёх часов утра, Лера поднялась с кровати, подходя к окну. Там, над горящими в хаотичном порядке квадратиками квартир, мерцали звёзды и бесшумно плыла по небосводу луна, округлившаяся и светившая как маленькое солнце. Девушка прищурилась, пытаясь найти знакомые созвездия, но уличный свет, перебивая, не давал этого сделать. Она разблокировала экран телефона, глядя на своё длинное, не отправленное сообщение в чате с Дашей, где было перекати-поле уже пятый день. Вновь пробежалась взглядом по нему, по многочисленным смайликам, по истерическим фразам, бесконечным восклицательным знакам… …и выделив его, удалила. — Но я бы на её месте себя так не повела! — Ты не на её месте, дорогая моя. И ещё, запомни. У каждого своя правда. То, что для тебя неприемлемо, для кого-то в порядке вещей. И наоборот.