Банально

      Время уже плавно перевалило во вторую половину октября. По всем предметам всё чаще писались контрольные, учителя требовали всё и сразу и резко зверели, стоило только неправильно пискнуть на месте или у доски. Лера предпочитала называть такое их состояние «предканикульным сумасшествием». К внезапной череде контрольных девушка относилась на редкость пофигистически. Ещё в классе восьмом она просекла фишку, что учителя не имеют права ставить им что-то ниже тройки, и на все заверения и угрозы получить заветное «два» блондинка лишь с самой милой улыбкой дурочки кивала головой. Конечно-конечно. Так ей это два и поставят. А потом, как Борис Дмитриевич, который на чувствах влепил какому-то старшекласснику «два» за контрольную, будет отчитываться дрожащим голосом перед директором, на кой ладан он это вообще сделал и как это теперь исправить. Поэтому даже когда перед уроком немецкого Даша робко дёрнула её за рукав, сообщив, что у них сегодня контрольная, Шорохова и бровью не повела. — Ну пусть проводит, — бросила она через плечо, уходя в конец класса, где её уже ждали Марк, Камилла и ещё трое ребят, — она сама сказала, что мы можем делать, что хотим. Правда, так, как ошибалась сегодня, Лера ещё никогда не ошибалась. — Вы помирились? — Камилла выглядела слегка удивлённой, наблюдая последние несколько дней за пока ещё редкими перешёптываниями подружек и их вновь привычных местах друг рядом с другом в самой середине классной комнаты. — Мм, не совсем, — поморщилась Шорохова. Вспоминая всё, что на эмоциях Лера наговорила о Даше Камилле и Марку, становилось несколько дурно, но девушка всё же переборола это. — Мы просто поговорили обо всём и прояснили некоторые моменты. Просто конфликта даже и не было, — она откинула прядь волос назад, уводя взгляд. В глазах друзей выглядеть так, будто бы она проиграла, сдалась Даше, ей отчаянно не хотелось, поэтому её съедало нестерпимое желание побыстрей перевести тему. Но только её. — И какие моменты вы прояснили? — пока Марк увлечённо рубился в «контр-страйк», демонстративно отложила в другую руку свой телефон Камилла, в упор глядя на блондинку. Шорохова вдохнула поглубже и взглянула на неё в ответ. — Личные. Её голос был достаточно твёрд, чтобы можно было понять, что тема закрыта. Только Камилла была не из тех людей, которых это устраивало, и Лера это тоже достаточно давно поняла. Девушка была за любой кипиш, за любую движуху, за любые драмы, ссоры, скандалы — главное, чтобы было ярко, громко и со вкусом. Она до жути обожала сплетни, и, — было у блондинки такое подозрение, — очень точно знала, кому их пересказывать, а кому стоит молчать. Именно из-за этой её черты Шорохова в девяти случаев из десяти закрывала глаза на то, что Марк её подкалывал с чем-то личным, тем, что ему не рассказывала сама Лера, но что Лера рассказывала Камилле или Даше. На Дашу её косой луч подозрения не падал: уж кто-кто, а она умела хранить тайны. Но вот Камилла… — Да ладно тебе, Лер, — брюнетка растянула губы в наглой улыбке, — расскажи, что ты паришься? Боишься, что кто-то услышит? Можем отсесть, — она вполне однозначно указала глазами на ничего не слышащего и не замечающего Марка. Но Лера отрицательно помотала головой, стараясь не поддаваться на соблазны. — Нет, Камилл, это действительно личное. — Ле… — Guten Tag, meine liebe Schülerinnen und Schüler, — резко ворвавшийся в класс громкий голос немки очень удобно прервал их разговор. Блондинка невольно дёрнулась, глянув в начало класса — там, более растрёпанная чем обычно, размашистым шагом дошла до учительского стола Анна Владимировна. В её руках была увесистая папка, которая с грохотом приземлилась на стол. — Wir haben heute wenig Zeit. Задние ряды, добрый день, прошу оторваться на следующие сорок минут от телефонов. — Что-о-о-о? — первым возмущённо отреагировал Сергей, до этого лениво листавший ленту тиктока, — вы сами говорили, что вы нас не трогаете! Лера, Камилла и Ника с Антоном поддержали их возмущённым гулом. — Я вас предупреждала, — сощурившись, немка усмехнулась и скрестила руки на груди, — контрольные вы будете писать вне зависимости от того, принимаете вы активное участие в уроке или нет. Не напишите — пеняйте на себя, двойку в четверть так и влеплю. Лера закатила глаза. — Это всё сказочки для глупеньких наивных… — она оборвалась на полуслове, заметив переведённый на неё взгляд Анны Владимировны. Он стал другим, изучающим, и девушка невольно почувствовала побежавшие по спине мурашки, — детей, которых пугают… — Двойками? — женщина хмыкнула, дёрнув бровью. — Не волнуйтесь, мои хорошие, я не боюсь их ставить. Не прекращая всё также нехорошо улыбаться, она сделала шаг до подоконника, откидывая шторы и забирая оттуда коробку, которую с таким же громким стуком поставила на свою парту. А потом её улыбка резко исчезла, и Лере на пару секунд стало страшно. — Все телефоны сюда. Это касается всех. Рассадка — один человек за партой, в шахматном порядке. И побыстрей, если вы хотите успеть всё вовремя выполнить. Анна Владимировна была злая. Это девушка поняла внезапно, щелчком светлой мысли, проскользнувшей в голове. Наблюдая за женщиной краем глаза последние полмесяца-месяц, блондинка привыкла к её лёгкой усмешке, практически неуловимой улыбке, когда она хвалила Дашу за правильно сказанные предложения, неторопливым размеренным движениям, тихим и очень плавным. Почти таким же плавным, как тогда, в баре. Воспоминания двухдневной давности сами всплыли в голове, как и ощущение прикосновения ладони к спине, от которого девушка невольно передёрнулась в реальности. — Валерия, Камилла и Марк. Вам отдельное приглашение надо? — голос женщины прогремел поверх грохочущих стульев и столов, галдящих десятиклассников, обсуждающих, что же будет на контрольной. Лера обернулась назад, увидев, как Фенев продолжает рубиться в контр-страйк. — Пошли, — она дёрнула его за рукав, а потом наткнулась взглядом на Камиллу, которая очень уж угрожающе смотрела и чуть видно отрицательно качала головой. — Ками?.. Та посмотрела ещё выразительней. Шорохова склонилась к ней, но не успела ничего сказать. — Ты на полном серьёзе сейчас будешь делать, что скажет эта сучка?! — Мне не нужны неприятности, Кам, — Лера продолжала сжимать в ладони рукав уже очнувшегося Марка, недоумённо смотрящего то на подружек, то на очень внимательно наблюдающую за ними Анну Владимировну, — давай сделаем сегодня вид хороших девочек. Камилла медленно отрицательно мотнула головой, не сводя с неё взгляда. Они так и стояли: точнее, блондинка стояла, полусогнувшись, а брюнетка сидела, готовясь в любой момент вскочить со стула, и смотрели неотрывно друг другу в глаза. Прошло, наверное, секунд двадцать, прежде чем донёсся сдавленный комментарий кого-то из одноклассников «ну пусть ещё поцелуются», и девушки очнулись. — Ты мне должна одно желание, — бросила Камилла. Шорохова усмехнулась, кивая головой и на автомате дёргая Фенева за собой наверх. — Всё что захочешь, дорогая. Оставшись за партой где-то в конце класса, Лера с максимально скучающим видом отвернулась к окну и даже не посмотрела вбок, когда совсем рядом прошёлся волной аромат цветочных духов и на парту легли листки заданий. За окном дул свежий ветер. Он был для октября, сбившего температуру с почти привычных плюс тридцати до двадцати, вполне привычен. Он теребил пожелтевшую крону деревьев: раскидистых дубов и мелкий ряд тополей, робко цепляющихся своими тоненькими веточками за края окон третьего этажа. За прикрытыми окнами истошно горланила какая-то птица, которую до этого, из-за шума в классе, не было слышно. — У вас осталось тридцать минут, — уже спокойней, но также громко и отчётливо прозвенел голос Анны Владимировны над учениками. — Не забудьте подписать работы. Лера со смешанными чувствами всё же глянула вперёд. Немка так и стояла у учительского стола — скрестив на груди руки, поджав губы и медленно обводя взглядом класс. На секунду Шороховой показалось, что она была где-то глубоко в своих мыслях, но потом их взгляды столкнулись. Женщина сощурилась, глядя ей в глаза. «Да чего ты пялишься, — среди прочих смешанных чувств резко выделились раздражение и нервозность, — иди на других смотри, я всё равно нихера не знаю и напишу тебе только имя!» Но немка взгляда не отводила. Лера тоже. Сдаваться ей на милость и отводить взгляд, как девочка-ромашечка, вроде той же Даши, она не хотела. Уткнуться носом в принесённую контрольную? Ещё чего. Она всё равно там ничего, кроме предлогов и артиклей не понимает, и то не факт. А вот поиграть оставшиеся полчаса в гляделки с училкой вполне себе можно. К тому же в блондинке вновь просыпался азарт, начавший теснить раздражение и нервозность. И она сощурилась в ответ, растягивая губы в самодовольной улыбке. «Что ты мне сделаешь, лапочка? Будешь дальше пялиться? Отведёшь к директору? Заберёшь контрольную? А, не. Жанне Аркадьевне пожалуешься, как раз по твоей части. Да, по твоей…» Их игра в гляделки затягивалась: противница оказалась серьёзней, чем могло показаться сначала. И Лера уже начинала потихоньку теряться во времени и пространстве — ей казалось, что столы с одноклассниками, полы и потолки, стены, окна и доска — всё это плывёт, куда-то воронкой затягиваясь вдаль. И всё, что остаётся — это тёмные, уже даже не зелёные глаза Анны Владимировны, в которых не прочитать не единой эмоции. А потом кашлянул Марк, и они обе вздрогнули. Шорохова отвела взгляд в окно, чувствуя, как кончики ушей горят. По кабинету вкрадчиво застучали каблучки, и девушка прикинула, что та начала свой дозор. Десятиклассница прикрыла глаза, мысленно считая до десяти и срываясь на цифре «восемь», когда стук остановился около неё. На спинку её стула легла уже знакомая ладонь. — Что, будете тут теперь дозорничать? — фыркнула Лера, даже не поворачиваясь к училке. Зашуршала одежда, и её горящее от напряжения и смущения ухо обдало чужим дыханием. — Ты слишком борзая, Валерия, — тихо прозвучало рядом с ней, и перед глазами почти знакомо начал плыть мир, — придётся это исправлять. ***       Должно было, пройти, действительно, не менее двух уроков, прежде чем Камилла перестала шипеть себе под нос проклятья, вспоминая эту «сучку Владимировну», прежде чем Даша перестала паниковать, пытаясь по словарю вычислить, сколько ошибок она умудрилась сделать, и прежде чем Лера смогла подавить странно ведущее себя сердце, стучавшее раза в три быстрей обычного. И только Марку было на всё по барабану: он жевал пончик и лениво листал ленту инстаграмма, параллельно пытаясь отговорить девочек идти на последний урок. Как ни странно, первой сдалась Шорохова. Камилла всё ещё ходила раздражённой мегерой вдоль лавки с булочками в столовой, Даша выписывала слова в отдельную тетрадочку, а блондинке срочно требовалось отвлечься от происходящего. Она быстро зашла в инстаграмм, проверяя директ. Не считая двух назойливых турков, лайкающего её каждый чих индийца и с два десятка реакций на сторис, ничего нового не было. Чуть помедлив, девушка зашла в переписку с Ромой, и все мысли резко улетучились. Последние их сообщения были пару дней назад, как раз тогда, когда они с Дашей были в баре. Уже после исчезновения оттуда немки, девушки сделали пару фото, и Лера, под уговоры подруги, отправила их в «близкие», куда, конечно же, не мог не попасть аккаунт Ромы. Пробежав взглядом по нескольким сообщениям, десятиклассница коснулась окошка сообщений, с привычной, пусть и заметно ослабшей дрожью набирая ему сообщение. «хайль как дела? как учёба?» Немного подумав, она дописала. «контрольные уже прошли?» Рома в сеть не заходил, и девушка, заскучав, отложила телефон, наткнувшись взглядом на зависшего в телефоне Фенева. — Эй, Фенев, — блондинка пнула его ногой под столом, — расскажи что-нибудь интересное. Марк завис с огрызком пончика в руке. — Шево? — пробурчал он с набитым ртом. Шорохова пожала плечами. — Да хоть что-нибудь. Хоть про эту… как её… Алину, Арину… — Я с ней уже давно не встречаюсь, — прожевав, отозвался парень, — уже две недели. — Как много, — фыркнула Лера. Марк ехидно улыбнулся в ответ, тоже отложив телефон. — Ну простите, я не умею сохнуть по девчонке несколько лет подряд, как ты по своему Роме. — Я не сохну, — зашипела задетая девушка, — и не несколько лет! — Всего пару десятков, — хохотнул парень, а потом глубокомысленно прибавил, — хотя да, я забыл, ты ещё столько не прожила. — Вот поэтому у тебя по алгебре трояк, — Лера поморщилась, помассировав виски. Фенев покачнулся на стуле, поглядывая в сторону прилавка, где Камилла уже собачилась с продавщицей, а Даша робко пыталась заказать какую-то булочку. — Кстати, а ты его будешь приглашать на свой др? — На свой чт… — девушка осеклась, охнув. — Да до него ещё два месяца! — Меньше, — не согласился Марк, — он уже через полтора, сегодня восемнадцатое. Лера, полтора месяца! Должна быть полная боевая готовность! — Иди нахер со своей боевой готовностью, — взвыла Лера, пнув заржавшего парня ногой на всякий случай ещё раз, чувствуя, как голова заполняется долгожданным роем мыслей, связанных с более привычными заботами и хлопотами. День рождения. Что-то, что в семье Шороховых всегда праздновали с размахом — что родители свои, что для детей. Прошлый Тёмин день рождения запомнился недельной поездкой в ОАЭ, а прошлый день рождения Леры — картингом в центре и арендованным на ночь ночным клубом, под грозным взглядом отца и парой ласковых фраз матери ставший вполне приличным вечерне-ночным заведением для детей, желающих казаться старше. До этого были и прочие активности. Боулинги, квесты, катки, батуты, аниматоры… всё, что душе пожелается. Только в этот раз — и это Лера знала ещё с лета — она не хотела никаких дополнительных активностей. Она хотела свободную от родителей и брата квартиру, друзей и бухать. Вполне по-взрослому. Для первых шестнадцати сойдёт. ***       Рома написал ближе к вечеру. «отстой эти контрольные сегодня по матеше и биологии писали завтра ещё немецкий((» Лера лежала, развалившись на кровати. Вокруг неё в хаотичном порядке были разбросаны кофточки вперемешку со школьными тетрадями, которые она пять минут назад в сотый, наверное, за последнюю неделю раз, зареклась обрадовать хотя бы одним конспектом. У неё так бывало в моменты неожиданного прилива мотивации — обычно, за неделю до родительского собрания. Вот и сейчас до предательского момента оставались ещё сутки, и за эти сутки не помешало бы сделать вид паиньки, которая даже пытается учиться. Только вот момент не располагал даже для создания вида. Сообщения от Ромы заманчиво висели в уведомлениях, пока ещё не прочитанные, и так и манили зайти в директ и отозваться на них. Шорохова вздохнула, опустив телефон в сторону. Другой рукой она нащупала учебник по физике. Подслеповато прищурившись, она полистала его и, вспомнив, что с начала года ничего, кроме каракулей и парочки списанных наискосок с доски задач в тетрадь не писала, с новым вздохом открыла на первой теме. — Кинемакика… чего? — Лера нахмурилась, пробежав глазками по словам заново, — а, блин! Кинематика материальной точки… лять, это ещё что за нахрен? — она открыла следующую тему и скуксилась ещё больше, — описание механического движения… господи, ещё какие-то железки, механизмы тут, — девушка поморгала, глядя на картинку с автобусом, — ни-чер-та не понимаю. Блондинка откинула учебник в сторону, и тот с громким шлепком оказался на полу. Шорохова открыла директ и, на секундочку задумавшись, набрала ответ. «о, немецкий та ещё хрень у нас сегодня была контроша по ней немка, блять, весь урок стояла надо мной надзирателем» В те же секунды появилась отметка «прочитано» и Рома прислал набор смеющихся смайликов, отчего Лера невольно улыбнулась в ответ. «похоже, глаз на тебя положила» Девушка дёрнула бровью, улыбнувшись ещё шире, против воли чувствуя странное чувство в груди. «шутишь что ли она меня ненавидит» «ненене это такое искусство притворения» «чего? ой, ладно, короче давай не об учёбе» «давай» И в переписке вновь воцарилась относительная тишина. Так происходило каждый раз, и каждый раз Лера судорожно придумывала темы, задавала различные вопросы Роме, лишь бы заинтересовать его, лишь бы увлечь, удержать. Но сейчас ничего в голову не приходило. «так о чём?» Блондинка тупо смотрела на пришедшее сообщение. «Мля, нахера я его прочитала», — она прикрыла глаза, пытаясь включить мозги. Вместо этого перед внутренним взглядом предстала Камилла, отрицательно качающая головой с угрозой в глазах, копошащаяся всю контрольную немецкого Даша и Анна Владимировна, стоящая за её спиной. Едва уловимое соприкосновение ладони к её лопаткам, от которого хотелось дёрнуться и пересесть, но в то же время что-то внутри не давало этого сделать, и Лера так просидела весь урок, пока звонок не позволил ей сорваться и в числе первых побежать в столовую. В столовую… да, потом они с Марком разговаривали, и… Лера распахнула глаза и принялась быстро печатать ответ, не обращая внимания на ещё одно пришедшее сообщение. «слушай, я тут четвёртого устраиваю вечеринку, в честь моего др четвёртого декабря придёшь?» Сердце колотилось как бешеное. Девушка несколько раз перечитала эти три короткие строчки, и только потом обратила внимание на сообщение от Ромы выше. «не хочешь завтра вечером пойти погулять?» Её щёки начали медленно наливаться румянцем. Да! Да, конечно она хотела! Наконец тот самый момент, о котором она мечтала почти целый год, наконец парень, который одним своим видом, взглядом, сдержанной улыбкой заставлял сердечко биться чаще, пригласил её на свидание! Точнее, ещё не на свидание, просто погулять, но… но вы же понимаете, это мелочи жизни, которые пока что стоит опустить. «да, давай» Она старалась сдерживаться. Как учила её когда-то Марго, старшая сестра Даши, не показывать свой открытый интерес к парню сразу. Не ставить двести сердечек и радостных смайликов, а быть небрежно-холодноватой. Чтобы удержать его, удержать его внимание. Чтобы он заинтересовался ею ещё больше, и тогда… «Кстати, а почему он решил пойти со мной погулять? — вдруг ворвалась в её светлую головку непрошенная мысль, — он что, расстался с Зариной?» Эта мысль заставила её вынырнуть из сладких розовых грёз и, нахмурившись, залезть в его аккаунт. Нет, комментарии Зарины под его постами на месте, они по-прежнему взаимно подписаны друг на друга, хотя в момент проверки Лера так и надеялась, что сможет найти подтверждение своим тайным надеждам. Под постами Зарины также присутствовали все его комментарии, от которых блондинка обессиленно заскрежетала зубами и постаралась поскорее их свернуть. Видеть, как он шлёт ей пошло улыбающиеся смайлики и пишет с огонёчками «вот это моя девочка» было несколько выше её сил. Девушка неохотно вернулась в директ, где от Ромы пришло ещё несколько сообщений. «да, с удовольствием приду! только потом сообщи все явки, пароли дресс-код ну, ты поняла» Шорохова, всё ещё съедаемая неприятным чувством, напоминающим ревность, неохотно проставила лайки на все его сообщения, пробегая глазами к следующим. «давай завтра тогда сразу после школы встретимся можем в пай репаблик пойти сначала любишь пирожные?» Девушка немного улыбнулась, чувствуя всё ещё держащее её напряжение. «люблю» «тогда договорились жду тебя завтра, после часа, в пай репаблик» ***       Самое сложное было отсидеть все семь уроков. Все, до последнего, всё ещё от того, что вечер грозилось испортить родительское собрание, куда Шороховы-старшие неумолимо заявлялись из года в год, и в этом не собирались делать исключений. Поэтому прежде чем очередная волна лекций, нравоучений и даже криков настигнет её, Лера решила отдохнуть как следует. В соответствующей компании, конечно же. — Что, какие планы на выходные? — Камилла, зевая, первой вышла из кабинета. Лера, Марк и Даша — следом. — Я пойду на тусу, — парень довольно сощурился, — Ильдар пригласил. Горы, дача, бассейн, девки… — Тебе лишь бы девчонку какую-нибудь подцепить, — закатила глаза Ками. Блондинка, до этого прислушивающаяся к разговору краем уха, больше погруженная в свои мысли, внезапно обратилась вслух. — А ты что, Кам, ревнуешь? — Что? Я? — абсолютно искренне и с каким-то даже отвращением изумилась девушка, — кого? Марка? Да ни в жизнь! — А мне что-то кажется, что да, — тихонько хихикнула в кулачок Даша, переглянувшись с Лерой и Марком. Камилла начала закипать от возмущения, в то время как эта троица, ещё секунд пять переглядываясь друг с другом, захохотала на весь коридор. Телефон пиликнул уведомлением с инстаграмма. Блондинка на секундочку отвлеклась на него, а потом взволнованно махнула друзьям рукой. — Ладно, чмоки-поки, я пошла, у меня срочная важная встреча, — она небрежно приобняла Марка и Камиллу и, чуть помявшись, Дашу. — Да-а-а? С кем это у тебя такая важная встреча? — довольно сощурилась Ками, но ответа от невнятно махнувшей рукой убегающей Леры она уже так и не получила. Время было почти час, и оно поджимало, и девушка неслась что были силы в сторону выхода из школы. До тех пор, пока прям перед ней, пытающейся проскользнуть мимо кучки младшеклассников, резко не распахнулась дверь двадцать третьего кабинета. Шорохова грохнулась на пол, потирая ушибленный лоб. — Oh Gott! — донёсся знакомый голос, в котором смешалась раздражённость и испуг, — Лера, у тебя что, пропеллер чуть выше мягкого места?! Блондинка раздражённо скривила губы, убирая ладонь и поднимая взгляд. К ней уже подошла, присев на корточки, знакомая женщина, чьи волосы блеснули особенно ярким рыжим в слепящих лучах льющегося из окон солнца. — А вам обязательно было так резко выскакивать из своего кабинета?! — зашипела в ответ девушка, пытаясь отодвинуться от учительницы, но та достаточно резко и крепко схватила её запястье, не давая дёрнуться сильней обычного. — Если бы кто-то внимательней смотрел, куда несётся, может и заметил бы неторопливо открывающуюся дверь, — парировала Анна Владимировна, недовольно разглядывая ноющий лоб блондинки. — Прекрасно же ты приложилась. Надеюсь, этим ударом хоть всю дурь из себя выбила. Лера закипала. Она вдруг почувствовала такое резкое и сильное желание врезать этой наглой немке, что не смогла сдержать порыва, и дёрнулась вперёд, через секунду, правда, оказываясь в крепком захвате. — Судороги? — женщина сощурилась сначала изучающе, а потом, глядя в искажённое от злости лицо Шороховой, догадалась. — Да, судороги. От сильного желания ещё как-то мне нагадить. — От-т-т-тпустит-те меня! — зашипела блондинка по новой. — Или я закричу! — Кричи, — Анна Владимировна пожала плечами, перехватывая одной рукой её ладони, а свободной убирая упавшие на лицо волосы, — у нас как раз пересменка, можешь наораться вдоволь. В лучшем случае услышат в учительской. Лера дёрнулась ещё раз и открыла рот, собираясь исполнить воинственный клич, как женщина её внезапно отпустила, поднимаясь в полный рост. — Вставай. Тебя надо в медпункт отвести. — Не надо меня никуда вести! — возмутилась блондинка, резво подскакивая на ноги, но почти тут же чувствуя ноющую боль в лодыжке. Она невольно ухватилась за стену, не в силах сдержать едва слышный вскрик. — Куда бы ты не торопилась, — немка оказалась совсем рядом, и девушку обдало сильным цветочным ароматом, — здоровье должно быть важней. Обхвати меня рукой за шею. Десятиклассница повела себя непривычно в первую очередь для себя самой: послушно ухватилась за шею учительницы, пытаясь передвигать внезапно ослабевшими ногами. Чужие руки, крепкие и не по-женски сильные, обхватили её за талию, мягко двинув следом за собой. Смешной неясной кракозяброй они миновали два лестничных пролёта и половину первого этажа, пока не оказались рядом с медпунктом. — Господи! — вскрикнула медсестра, когда Анна Владимировна пинком распахнула дверь. От этой суматохи Лера почувствовала странное удовлетворение, наблюдая за тем, как все возятся вокруг неё и мир привычно закольцовывается с центром в виде самой девушки. — Врезалась в дверь, — прежде чем суетливая крупная женщина, обычно посылающая всех за целительным чаем, успела что-то сказать, отозвалась немка, сажая девушку на кушетку, — нужно приложить лёд ко лбу, чтобы не было синяка. И осмотрите правую ногу. Лера, — она повернулась к ней, и блондинка невольно замерла, пробегая взглядом по краям вспотевшего лба, заострившимся скулам и поджатым губам. В зелёных глазах учительницы было что-то большее, чем раздражение от нерадивой ученицы, и это «что-то» заставляло ворочаться в груди Леры странное чувство, похожее на вину. — Где болит нога? — Здесь, — чуть заторможено отозвалась девушка, указывая на лодыжку. Медсестра принялась с умным видом разглядывать и разминать её ногу, пока Анна Владимировна широкими шагами обходила медпункт. Шорохова не могла оторвать от неё взгляда. Она сама не знала почему, ведь всё поведение немки её раздражало, злило, бесило, вскипало желание просто ей врезать. Мысленно, как и среди Марка и Камиллы она уже давно была окрещена «сучкой Владимировной», которую хотелось рано или поздно проучить, чтобы надолго с их классом оставаться не вздумала. Но, тем не менее, оторвать от неё взгляд было сложно. От её движений — широких, размашистых, в которых эмоции читались чётче, чем на лице. От её волос, пламенем пролетающим по комнате, оттенявших бледную кожу. И, что более возмущало сознательную часть мозга Леры, её цепляла взглядом даже её фигура, эти женственные изгибы, чётко перетекающие от груди к талии и от талии к бёдрам. И руки. Лера зацепилась взглядом за руки, где на безымянном пальце женщины виднелось серебряное кольцо в виде обвивающейся вокруг пальца змеи. У неё, как оказалось, очень сильные руки. Девушке даже показалось, что немке не составило бы проблем поднять её на руки, захоти она это. «Но нахер ей оно надо», — под звук уведомления отвела взгляд в сторону девушка, хватая свой телефон, от падения пошедший на экране мелкими трещинками. «привет я уже в пай репаблик ты скоро там? Лер всё в порядке? ты не отвечаешь на звонок всё точно хорошо? Лера Леееера ау» Последнее «ау» пришло только что, и сердце блондинки болезненно сжалось, когда она начала печатать ответ. «столкнулась с нашей «любимой» немкой, херакнулась об дверь она вообще не смотрит, когда двери открывает ударилась и ногу, кажется, подвернула болит но я подойду минут через десять я уже буду на месте не беспокойся» Лоб обожгло холодом, и Лера дёрнулась, пытаясь отодвинуться от неожиданного посягательства на её голову. Поздороваться затылком со стеной позади неё не дала чужая рука, больно обхватившая сзади и вернувшая в исходную позицию. — Поменьше дёргайся, если сотрясения мозга не хочешь, — Анна Владимировна вновь прижала лёд. Медсестра, закончив колдовать над её ногой, отчего та стала болеть меньше, уже сидела за столом и делала какие-то записи, а до Шороховой постепенно доходило, что в своих мыслях она пропустила явно разговор между медсестрой и немкой. — Спасибо, уже есть, — проворчала блондинка, натыкаясь на недоумённый взгляд женщины, — из-за вашего долбанного предмета. Та сунула пакет со льдом в руку девушки, садясь на кушетку рядом. — Что ж, значит сегодня сотрясение перейдёт в более тяжёлую степень, — её глаза оказались совсем близко. Они напоминали тёмную, густую зелень, а ещё самую малость отливали золотом. Совсем не так, как бледно-голубые, почти бесцветные, по мнению Леры, глаза десятиклассницы. — Надеюсь, он того стоит. Шорохова чуть покраснела, когда до неё дошло. — Он… он!.. вы не понимаете просто, — она залилась краской ещё больше, чувствуя себя взбудораженной и раздражённой одновременно, — не понимаете! Он замечательный и не топит как минимум разговорами про этот чёртов немецкий… — Это замечательно, — прервала её Анна Владимировна, и её голос стал тише, — надеюсь, он достаточно совершенен и сделает тебя сильной и счастливой во взрослой жизни. Сможет заменить учёбу, на которую ты забиваешь, — голос стал вкрадчивей, — здоровье, которое так легко тратишь, сталкиваясь со мной. Время, которого не так много, как кажется в шестнадцать. — Мне пятнадцать, — буркнула из чувства справедливости Лера, но в ответ получила лишь смешок. — Тем более. Мне показалось, ты девочка неглупая, но пока что ты мне старательно доказываешь обратное. — Я не!.. — блондинка вскинулась, но женщина уже встала, обращаясь к медсестре. — Заключение уже написали? — Да! Лёгкий ушиб лобной доли и лодыжки. Ноге, — медработница перевела взгляд на ученицу, — нужно будет хотя бы три-четыре дня отдыха или щадящего режима нагрузок. Может, быстрей заживёт, всё-таки, молодая пока, — она по-доброму улыбнулась, но Леру это почему-то резануло. — Можешь идти, девочка, как почувствуешь себя лучше. — Я, пожалуй, тоже пойду, — не давая девушке возможность вставить ни слова, отозвалась Анна Владимировна, — ещё готовиться к собранию надо, сами понимаете. — О да, понимаю, — понятливо закивала головой медсестра и снова тепло улыбнулась, — хорошего вам дня! — И вам. Спасибо за помощь. Дверь едва успела хлопнуть, как Лера уже вскочила. — Я, пожалуй, тоже пойду. — Да-да, конечно. Как ты се… — Всё отлично, спасибо, до свиданья, — бросив пакет со льдом на стол, схватила телефон и сумку Шорохова, бросаясь в коридор. И там уже, после хлопка дверью, она завертела головой в разные стороны, пытаясь найти виновницу сегодняшнего происшествия, но её и след простыл. ***       Вечер был тихим. Лера лежала на кровати, свернувшись комочком, врубила во всю громкость в наушниках последний альбом Карди Би и с глупой улыбкой листала фотографии с сегодняшнего дня. Она даже почти не чувствовала боли в ноге, за целый день хождения опухшей и раскрасневшейся. Все её мысли были поглощены воспоминаниям об их маленьком свидании с Ромой. Вот он в камеру улыбается. Вот смеётся. Кривляется. Шорохова улыбнулась шире, приближая его лицо на фотографии. Идеально уложенные волосы, в которых притаились капельки лака, белый наушник в правом ухе, лёгкая сеточка морщинок вокруг смеющихся глаз. У него взгляд добрый, тёплый, и улыбка очаровательная. Ровный ряд выбеленных зубов, чуть виднеющихся из-под этих обветрившихся губ, при мыслях о которых девушка чуть видно начинала краснеть. Девушка пролистала чуть дальше. Там было несколько видео — попытки записать тикток. В парочке из них они просто начинали хохотать над какими-то дурацкими шутками, в другом Лера до ужаса засмущалась от прохожего, назвавшего их «сладкой парочкой». Перебарывая смущение, девушка пару раз пересмотрела это видео, глядя только на реакцию Ромы. Он улыбался. Ещё пара фотографий. Они просто стоят рядом и кривляются на камеру, спрятанную в кустах. Буквально в кустах — Шорохова, кажется, потратила целую вечность, устанавливая её там. «Зато они офигенские, эти фотки», — зажмурившись, широко улыбнувшись и прижав телефон к груди, довольно подумала девушка. Очередной трек пошёл на убыль, и Лера вновь, довольно улыбаясь, открыла глаза. И похолодела, думая о том, что лучше бы не открывала. — Вот так, да?! — мать сорвала с её ушей наушник, и девушка как ужаленная подскочила, пытаясь спрятаться от гнева родительницы. — Вот так она у нас занимается! Просто замечательно! Нет, Олег, ну ты посмотри какая у нас дочь выросла! Ни хера ничего не делает: ни по дому, ни занимается школьными предметами! Только и умеет, что требовать! Блондинка схватила подушку в защитном жесте, сдвинувшись в центр комнаты от разъярённой матери. С ней в таком виде разговаривать было бесполезно — ей просто нужно было увидеть страх в глазах дочери, чтобы понять, что урок усвоен. — Лера, — глухо проговорил стоящий на входе в комнату отец, — я понимаю четыре. Я понимаю три… — Да какое четыре! — снова сорвалась мать, — да у неё ж по всем предметам, кроме этой долбанной астрономии три! Авансом! Ты хоть понимаешь это?! А-ван-сом! — она сорвалась на совсем уж верхние ноты, — тебе поставили по русскому, литературе, физике, химии и даже, чёрт подери, физкультуре! Нет, ну ты посмотри на неё, а! — Лера, — голос отца ворвался с другой стороны, и блондинка, сдерживая рвущиеся наружу от их криков и вида слёзы, интуитивно сжалась, пытаясь казаться меньше, — я понимаю все эти три. Но за контрольную по немецкому у тебя двойка. И предварительная четвертная оценка — тоже два. По спине побежал холодок, и Лера невольно вспомнила холодный взгляд Анны Владимировны и её же усмешку. «Не волнуйтесь, мои хорошие, я не боюсь их ставить.» —..без права на исправление.