Как это - делить баскетбол?

— Не злись только, — попросила, подойдя и взяв его за руку. Он терпеливо ждал ответа, иногда поглядывая на огромный букет «чужих» ромашек на столе. Его цветы ещё не успели поставить в воду. — Вчера ночью приехал мой прошлый… ухажер, — аккуратно начала, внимательно следя за реакцией. Белов и бровью не дернул. Лицо было без единой эмоции. Каменное. — Я не хотела выходить, но он сигналил и громко кричал, что надо было его успокоить, — пыталась не выдавать это за оправдания, но, кажется, получалось плохо. — А милицию вызвать? — Сухо поинтересовался. — Он сам милиционер, — торопливо отвечала. — В общем, он меня поздравил, подарил цветы и конфеты, а потом уехал. — Просто поздравил? — Не поверил тот, нахмурившись. — Нет… Сойтись предлагал, — снова виновато поджала губы. — А тем, что ты приняла подарок, ты согласилась, видимо? — Хмыкнул презрительно. Алтынай тоже сложила брови домиком, не поняв, откуда в нем вдруг столько ревности. Или, как это назвать? — Нет. Конечно, нет. — Удивленно. — С чего ты взял? Я сказала ему, что у меня уже есть молодой человек. И он… Вдруг замолчала, а затем отошла с фразой: «Неважно», отпустив его руку. Тот даже не заметил этого, пытаясь сдержаться, чтобы не устроить скандал. — Так, зачем ты домой это всё притащила? — А куда мне надо было это деть? — Всплеснула руками. Виноватой она себя хоть и чувствовала, но признавать не торопилась. Тем более, когда он в таком тоне с ней разговаривал. — Выбросить, наверное? — От злости кинул свой букет на стол, повысив голос. — Так я не знала, что ты так отреагируешь! — Восклицала. — Это же просто подарок! — Ты думала, что я скажу тебе его оставить? — В шоке спрашивал. Уже ругались, да. А кто-то хотел без скандала… Но она всегда была эмоциональной, а его эта ситуация сейчас просто вымораживала. Кому-то надо было уступить. — Ладно-ладно! — Подошла к столу. — Я сейчас его выкину. Зачем сразу кричать? — Нет уж, — подлетел к ней, убирая ее руки от букета. — Ты не могла об этом раньше подумать? Вряд ли любому другому человеку было бы приятно увидеть такое. — Ты был бы все равно зол, даже если бы я их выкинула, — буркнула та, сдавшись и отойдя к плите. — Конечно, я бы злился, когда узнал, что ты ночью виделась с бывшим! — Он был обескуражен её словами. Тут она поняла, что точно была неправа, но промолчала. Сейчас поняла, что могла сказать вчера, чтобы он уезжал и приехал с утра. Поняла, почему Белов так волновался. Либо это всё-таки была простая ревность? — Но я ведь сказала ему, что между нами ничего быть не может, — спокойно напомнила. — Важны не твои слова, Алтуш, — подошел к ней, заглядывая в глаза, — важны твои поступки. Ими ты много чего дала понять. Столько боли и разочарования она не видела давно. Сергей тут же, не дожидаясь ответа, вышел из квартиры, хотя она просила его остановиться. Он был прав. А она была такой дурой! Хотя Алтуша думала, что делает всё правильно. Как в её действиях можно увидеть какой-то подтекст, который она туда не вкладывала? У неё не было сомнений. И, видимо, зря. Весь день оба на тренировках задумчиво выполняли свою работу, а Тине ещё и приходилось делать вид, что ей весело. У неё ведь день рождения. Клуб приготовил поздравления. Купили торт, она задула свечи. Приятно было! Жаль только, что искренне баскетболистка за тот день улыбнулась всего пару раз. Так много размышляла, что нарисовала внутри даже примерный план, как и что ей сказать, когда они снова встретятся. Ведь встретятся же? Надеялась, что он придет в кафе к ней. Иначе настроения у нее точно не будет. Моде придется либо напиться с ней, либо сдерживать этот порыв. Но весь её план пошел коту под хвост, когда она увидела его машину на парковке к вечеру после тренировок. Белов сидел серьезный. Да, видимо, мучить себя и её разлукой больше, чем надо, не собирался. За это была безумно благодарна. Молча подсела к нему. Молча отъехали оттуда в какой-то двор, чтобы их никто не видел из знакомых. Молча ещё минут пять не знали, как начать. — Зачем ты вышла, всё-таки? Не успела она начать извиняться, как он опередил её своим вопросом. Ведь хотел всё разъяснить, а не просто забыть. — Чтобы он не разбудил всех соседей, не знаю, — объяснялась, чувствуя себя маленькой нашкодившей девочкой. — Или хотела его увидеть? — Он это серьезно? — Серёж, с каких пор ты мне не доверяешь? — Удивлялась. — С недавних, — пожал плечами. Стало так обидно за это. Она ведь никогда не давала поводов усомниться в ней, как так? — Алёна сказала, что тебя не было довольно долго, — взглянул на неё напущенно-холодно. По сердцу даже резанул этот взгляд. Её не было где-то минут сорок, да. Это знала. Но… — Я тебе не изменяла, Серёж, — чуть ли не плача заявляла. Он не поверил. — Я отвезу тебя домой. Может, завтра признаешься, — завел машину. Комсорг только хотел ведь казаться безразличным, но Тина знала, как ему тяжело. Но она не могла произнести и слова. Просто ком в горле. Звучит глупо, ведь на глазах сейчас рушились их отношения, но она просто не могла. По пути домой тишину нарушал только её тихий плач, что никто не пытался остановить. Дома позвонила Моде, сказав, что праздник отменяется. Соседки даже не было. С утра отдала подарок и ясно дала понять, что здесь не на её стороне. Через час перезвонил Паулаускас. — Алтуш, — задумчиво говорил, — это правда? — Нет, неправда. Как ты тоже можешь так думать? — Тихо шептала, а на глазах слёзы. Если честно, плакала она чуть ли не весь вечер уже. Ещё и одна дома. — Тогда расскажи ему всё, как было, — не понимал тот. — Вы же расстанетесь иначе! Он же не простит тебя… — Я не могу, Модь, — шмыгала носом. — Почему? — Хмурился, но она не отвечала. — Я, видимо, не знаю тебя. Ты же всегда была за правду, сейчас что? Девушка медленно скатилась вниз по стенке, начав в тишине захлебываться рыданиями. Она не могла даже ответить другу, не то что Белову. Модестас что-то ещё говорил, но, не услышав ничего в ответ, сердито положил трубку. Этот её бывший был ещё тем отморозком. Он был первый, в кого она влюбилась в Москве. Он тогда ещё учился в академии. Сначала всё было хорошо, потом начались ссоры, скандалы. Он как-то даже ударил её. Тогда она его бросила, но он снова и снова появлялся в её жизни. По связям всегда пробивал, где она живет, и заявлялся стабильно раз-два в год. Никогда не понимала этого. Но он просто был… таким. Ночью, к её удивлению, раздались гудки той же машины, что были вчера. Это был снова он… Сил кричать: «Игорь, убирайся!» не было. Просто сидела в слезах, слушая, как он зовёт её. Спустя минут десять успокоился. Она подумала, что он уехал, но вернувшаяся Алёна с запиской от него, доказала обратное. «Выходи, поговорим, дорогая. А то у тебя точно будут проблемы!» — гласила надпись. Боялась ли Алтынай его? Ещё как, если честно. В прошлые разы его таких приездов ей удавалось успокоить его и просто уговорить отстать (даже не спрашивайте). Сейчас черт за язык дернул обмолвиться, что с кем-то встречается. Пришлось выйти. Заплаканная, да. Лучший день рождения! — Ты что плачешь, Алта? — Хмыкнул, доставая тот самый журнал «Всё про спортсменов». Указал на фотографию Белова, сказав, что знает, кто её кавалер. — И что с этого? — Устало спрашивала, стоя возле открытой двери подъезда. — Да говорят, что чемпионам всё прощают, — повел рукой загадочно. — Не хочешь проверить? Сейчас Игорь выглядел прекраснее, чем когда-либо, но под оболочкой он был настолько прогнивший, что она поморщилась, понимая это. — Чего ты хочешь? Прямо скажи, — просила, оглядываясь по сторонам. Бабули со всех подъездов решат, что она точно ветряная, раз по ночам с кем-то торчит постоянно, хотя есть суженный! Некоторые из них готовы были уже подкидывать идею со свадьбой. Так им нравился Белов! — Поехали со мной, — и указал на автомобиль с мигалками. — Не то я расскажу ему, что вчера было, — усмехнулся. — Я с тобой никуда не поеду, — твердо говорила. — И ему врать не собираюсь. Сейчас уже вставал выбор между её безопасностью и отношениями с Сережей. Хоть последними она дорожила, важнее жизни и достоинства ничего не могло быть. Или так думал её обезвоженный мозг? — Ну, тогда придется по-другому, — понял тот. — У твоего… — Вчитался в имя и фамилию. — Белова появятся проблемы. Я уж точно найду, как их устроить. И слава ему не поможет. Ничего не поможет. Она прищурилась, не зная, верить или нет. С одной стороны, не хотелось портить Сергею жизнь, а с другой… Придется ведь пожертвовать собой. И что Игорь с ней сделает? Запрет дома? Или посадит на цепь в сарае какой-нибудь деревни, где ей придется рожать ему восемь детей? — Игорешь, — жалостливо протянула, — давай, завтра решим? У меня башка раскалывается. Знала, что обречена выбирать в любом случае. Милицию вызывать уже пробовала как-то раз. Он всем с улыбкой пожал руки и заверил, что всё в порядке. Бесполезно. А, может, он всё врал? И у него нет никаких связей? — Ладно, как скажешь, принцесса, — улыбнулся ей своей коронной нахальной. Слава Богу не стал провожать до двери. Закурил, облокотившись о машину, и глядел наверх в её окна, пока там не загорелся свет. Думал о чем-то, как к нему подошел накаченный и высоченный мужчина, чьего лица Игорь не смог в темноте разглядеть. — Чего ты от неё хочешь? — Требовательно спросил, схватив за грудки и приподняв. По ушам резанул акцент, к которому все наши герои привыкли, но точно не этот. Да и телосложение нашего «злодея» явно уступало литовскому. — Ты кто такой, мужик? — Гневно отвечал тот, пытаясь скинуть его руки с себя. Модя сдержаться тогда уже не смог, хорошенько так вмазав тому по лицу. Не понял, куда попал, разминая кулак. А милиционер упал, разумеется, сплевывая кровь на белый снег. Да, Паулаускас в своей дубленке казался даже богатырем. Бояться надо было его, короче говоря. — Ещё раз я тебя возле неё увижу, — процедил зло на ухо, присев на корточки. Тот вскинул руки, показывая, что сдается, и кэп его отпустил. Опрометчиво ли это было? Вполне вероятно. Испытал ли удовольствие? Безусловно. Сам решил домой к ней не заходить, сделав свое дело. Он, по сути, ради этого и шел. Хотел разобраться — что за бывший-то. Оказалось, нормальная такая груша для битья. Алтынай же, ничего не подозревавшая, легла спать. Повезло, что завтра суббота. Можно было выспаться. Правда, в обед её разбудили настойчивые стуки в дверь. Алёна ушла в библиотеку рано утром, поэтому открывать пришлось ей. Казалось, что кое-кого здесь избегают… — Держи, Алтуш, — через порог протянул ей подарочный пакет. — Хотел вручить тебе его после того, как помиримся, но… Нам придется расстаться, по всей видимости. Выглядел до безумия опустошенным, а она молча хлопала глазами, не веря ушам. Так скоро? Всунул ей подарок в руки и развернулся, уходя назад. — Стой! Нет! — Попросила сразу же, выбегая на холодную и мокрую лестничную площадку босиком. Успела схватить его за рукав, потянув на себя. Белов упрямо не разворачивался, тяжело вздыхая. Ну, вот зачем этот весь цирк? Он же уже всё знает. — Давай, без этого, пожалуйста, — тихо говорил, всё так же стоя спиной. — Он мне рассказал всё. Хотел добавить, чтобы не строила из себя дурочку, но язык не повернулся. А у неё на глазах слёзы. Что рассказал? — Пошли, прошу тебя, — уговаривала, продолжая тянуть его на себя. — Я тебе не врала, Серёж. Я никогда тебе не врала. Выслушай меня, пожалуйста! Уже плакала, всхлипывая и продолжая это всё говорить. Ноги ничего не чувствовали из-за этой леденящей сосуды плитки. Он наконец сдался. Зашел внутрь, закрыв за собой дверь, но не собираясь раздеваться. Устало оперся о стену в прихожей. — Перестань рыдать только, — грустно на неё смотрел. Тина пыталась успокоиться, начав ходить туда-сюда. Зашла на кухню, ожидая, что он всё-таки последует за ней. Но нет. Сергей продолжал буравить пустым взглядом стену. Всё утро обдумывал, как такое могло случиться… — Что он тебе рассказал? — Наконец снова вышла к нему, встав у стенки напротив. Хотелось обнять его, заглянуть в бездонные глаза и долго-долго целовать. А ему нет. Комсорг видел в ней предательницу. — Ты будто не знаешь, — хмыкнул презрительно. Опять началось… — Нет, я не знаю, Серёж, — вздыхала. — Потому что он всё врал. Вчера он приезжал… Он её перебил мгновенно: — И ты согласилась сойтись, — договорил вместо неё. — Почему только вчера, если переспали вы еще за день до этого? До жути холодным тоном спрашивал. В квартире хоть и было тепло, морозный ветер задул тут же, заставляя её поежиться. — Вот, что он тебе сказал, — поняла та, кивнув. — Да, позвонил вчера в четыре утра, — недовольно отозвался. Он заметил, что она только проснулась, поэтому картинка в голове рисовалась. Катались допоздна, либо сидели у кого-то, теперь отсыпалась. «После такой-то бурной ночки» — если цитировать Игоря. — И ты поверил ему, а не мне? — Не понимая, спросила затем. — Все факты буквально заставляют меня верить ему. И слова Алёны с Модей, тем более. — А что сказал Модя? — Нахмурилась вдруг та, не ожидав от него ничего. — Сама позвони ему и спроси, у меня нет времени на это всё, — решил уйти. — Нет-нет, теперь уж стой, будь добр, — с явной агрессией приказала. Быстро набрала номер друга, кусая губы от злости. Что он успел наплести-то? А на Белова смотреть не могла. Это её криптонит. — Ало? Ты не спишь? — Говорила в трубку, но ей начали тут же что-то рассказывать. — Что ты сделал? — Удивлённо. — Кровь была? Ты дурак? Он же тебя посадит! Последние фразы уже ошарашено восклицала. Боже, ну зачем он его ударил?! Спустя минуту попросил дать телефон комсоргу, если он стоял рядом. — Серый, — слышал Сергей, — я вчера подслушал их. В общем, этот мент угрожал ей тобой, если она не вернется к нему. Или просто сядет в машину, не знаю. А всё, что я слышал от неё: тебе врать не собирается и возвращаться к нему тоже, вроде. Ну, с ним я разобрался. Дальше сами. Давай. Все это Белов слушал молча с максимально серьезным лицом, а потом друг сбросил. Он отдал трубку, обдумывая услышанное. Взглянул на неё. Тина в шоке стояла, устремив взгляд в пол. Думала о том, как бы ни у кого не возникло больше проблем. — Он тебе угрожал? — Спросил наконец, а она быстро кивнула. — А позавчера? Долгое молчание. Он ждал её ответа, который девушка давать не хотела. Хоть убейте, было стыдно говорить. — Он что-то сделал, Алтуш? — Подошел к ней, взяв её за подбородок и требовательно заглядывая в глаза. — Что-то сказал? Оскорблял? Приставал? На последнем слове она отвернулась, прерывая зрительный контакт. Минута осмысления и его кулак прилетает в стену где-то подальше от неё, как и то самое «литературное» слово. — Милая, почему ты сразу не сказала? — Притянул её к себе, целуя в волосы. Та продолжала молчать, не зная, как объяснить, что всё, что Игорь сделал с ней — это позор. О таком нельзя говорить. Её унизили и воспользовались ей. Если в обществе узнают, здороваться перестанут. Пока он думал, что делать, она высвободилась из его объятий, попросив взглянуть на его руку. Стены-то бетонные. — Сядь, сейчас обработаю, — приказала снова, указав на кухню. Теперь наш молодой человек все же разделся, заходя в комнату. Рана раной, а что ему делать с этим Игорёшей? А вдруг он заявится снова? Тогда что? Придется разобраться с ним, да?