6
7 февраля 2022 г., 22:19
Самое холодное и снежное время, в которое никто не решался отправиться в дорогу, длится чуть меньше двух полных лунных циклов. С момента, когда Алтан переступил порог дорожной станции, уже минул один. Половина отпущенного здесь времени незаметно прошла.
Алтан впервые задумывается о том, что ему придется уехать. Сначала отъезд казался далеким, теперь же момент, когда придется покорять город, неотвратимо мчится навстречу как табун лошадей. Это парализует. Разом навалится столько переживаний: обустройство в незнакомом месте, отлаживание дела, новые люди. К тому же, паранойя о возможной погоне не отступает.
Замок же как будто существует в безвременье, в отдельном маленьком обособленном мирке, защищенном и укрытом от всего света. Кораблик в бутылке, внутри которой ни ливней, ни штормов. Только абсолютный покой, книги и Вад. Алтан уже сотню раз пожалел, что так привязался к тому, кого знает-то совсем ничего. Жалел, но по-кошачьи ластился под руку, поглаживающую по голове во время вечернего чтения.
— Мясо заканчивается. — Констатирует Вад, выходя из закромов с полной овощей корзинкой. — Нужно завтра поохотиться.
— А ты это делаешь как человек или…
— Дракон. Лося человеком в одиночку не завалишь.
Алтан откладывает кинжал, которым чистил морковку.
— Рано. Боюсь за твой бок.
— Я плотоядный, мне нужно мясо! — Вад картинно всплескивает руками. — Мне что, тебя начать жевать? Так ты ядовитый, цветочек.
Вад шутливо нападает на смеющегося Алтана, прихватывает зубами за щеку, рычит на ухо.
— Так не отпустишь?
Кусачие поцелуи опускаются ниже.
— Не отпущу. — Отрезает Алтан.
Вад подхватывается его под бедра, сажает на стол. Алтан закидывает руки Ваду на загривок, пока тот оставляет на шее и ключицах яркие метки. Ханский наследник никогда не мог позволить себе той роскоши, какую узнал здесь: сидеть на столе, ходить с распущенными волосами, целоваться, когда хочется, и не прятать следы чужих зубов.
— А на рыбалку? Тут озеро непромерзающее есть.
— Вот это можно. Даже с тобой могу сходить.
На членораздельный ответ Вада уже не хватает, он что-то тихо мурлычет, продолжая увлеченно разукрашивать кожу Алтана. Тот плавится в крепких объятиях, прикрывает глаза. Тянущее тепло скапливается в животе, мягкое возбуждение плавно накатывает несмелыми волнами. Вад жарко дышит на ухо, прижимается ближе, и Алтан отчетливо чувствует его стояк. Это срабатывает, как горсть снега за шиворот.
— Мы собирались ужинать. — Алтан уворачивается от очередного поцелуя, осторожно отпихивает от себя и соскальзывает со столешницы. Вад, если и разочарован, не показывает этого.
После еды Алтан уходит к себе. Вад остается готовить рыболовные снасти.
В лохани с теплой водой удается отдышаться. Алтан закалывает волосы и плещет себе в лицо. На сколько еще Ваду хватит терпения? И что будет, когда оно закончится? Глупо бегать от того, что все равно рано или поздно случится.
Глупее только оттягивать момент, намываясь как в последний раз. Алтан заставляет себя вылезти из лохани, насухо вытирается и выбирает на полочке масло. Останавливается на оливковом, льет его в ладошку. Добавляет несколько капелек миндального, кажется, Ваду нравится миндаль. Нос щекочет горьковатый запах. Алтан массажными движениями распределяет масло по телу.
В рыжеватом свете свечей собственное отражение кажется потусторонним. Алтан садится за туалетный столик, крутит в руках картонную коробочку белил. Такие были дома, значит, купцы оттуда все-таки ездят в Либерленд. Выбеленную щеку пересекает влажная дорожка. Алтан сглатывает, упрямо проходится пуховкой снова и снова, скрывая след. Лицо становится похожим на маску. Тонкая кисточка подрагивает в руке, глаза выходит подвести не сразу.
Бусы из жемчуга и кварца ложатся на шею холодной тяжестью. Две косы украшают тонкие золотистые ленты. Алтан набрасывает на плечи шелковый халат, смотрит на себя в зеркало последний раз, гасит свечи. Коридор встречает холодом, кожа покрывается противными мурашками. Приходится ускорить шаг.
