Драконьи заветные сказки

В мертвой тишине треск дров кажется оглушающе громким. Тяжелая рука Вада прижимает к большому горячему телу. Алтан смотрит в никуда, хочется что-то сказать, как-то продолжить этот разговор, но в голову ничего не идет. Вскоре начинает казаться, что Вад заснул. — Золотце, все хорошо? Алтан вздрагивает от звука хрипловатого голоса. — Да. Это так глупо. Если бы полежал молча, все прошло бы хорошо. Даже, оказывается, не больно. А теперь Вад задумается, стоит ли ему с таким связываться. Алтан плотнее прижимается спиной к широкой груди. В Вада хочется вжаться, влезть ему под ребра. Б-р-р. Незнакомое, странное желание. — Ты не ответил. — Вад проводит ладонью по предплечью, поглаживает через плед. — Чего тебе хочется? — Тебя. — Средней готовности, можно без перца? Алтан, у тебя даже не встало. Треск дров начинает казаться раздражающим. Алтан чувствует себя как лет в семь, когда его поймали за кражей варенья. Как будто он сейчас тоже что-то присвоил, притворился кем-то другим и получает чужое. — Заведешь шарманку про то, что мне что-то нужно, – укушу. — Вад тычется носом Алтану за ухо, опаляя кожу дыханием, потирается о висок. — Мне интереснее, что нужно тебе. — Но ведь дело не только во мне, нас-то двое. — Просто недополучить желаемое как-то лучше, чем причинить другому вред ради этого. И ты сам подумай, если бы я так сильно хотел плотских утех, жил бы в глуши? Тут, знаешь ли, с этим туго. — Мы что, совсем не будем…? — Алтан запинается. Так или иначе, через страх, но к Ваду тянуло. Перспектива совсем не сближаться с ним казалась неправильной. Только его это мысль или одна из внушенных сомнительных идей – черт разберешь. — Если захочешь, будем. Так, как обоим понравится. Вот всегда у Вада все просто. Человек-решение. Алтан в очередной раз вздыхает. От неловкости пылают щеки. Что тут скажешь? Что Алтану иногда сложно понять, хочет ли он есть? И, если хочет, то чего именно. У Алтана до побега было минимум возможностей влиять на собственную жизнь, поэтому и научиться этому случая не представилось. Что готовить на ужин, когда вставать с кровати, какую книгу читать, чем заниматься. Вад мог предложить что-то, но никогда не настаивал. И Алтан порой терялся перед самым простым выбором. За невеселыми размышлениями сон подкрадывается незаметно. На рыбалку утром в итоге никто не встает. Решают пойти завтра и досыпают, пока не становится совсем светло. Алтан прячет от Вада лицо с потекшей черной краской под глазами. Тот благоразумно не комментирует. От вчерашних потрясений Алтан чувствует себя медленным и весь день тратит на то, чтобы как-то собраться. Под вечер отстает от себя и позволяет бездельничать. Еще одна роскошь, которой он был лишен всю жизнь. Даже тренировка магии получается несерьезной. Вад читает книжку, Алтан простенькими фигурками из магии показывает происходящее. Постепенно фигурки становятся сложнее, объемнее. Комнату заполняет голубоватое свечение. Призрачный полупрозрачный парусник поднимается на гребень высокой волны. Не то чтобы Алтан дружил с иллюзиями. Наоборот, они никогда не выходили правдоподобными. Картинки в голове рассыпались, детально что-то представить отчаянно не хватало воображения. Сейчас шхуна, каких в столичном порту в судоходный сезон в избытке, воскресла в памяти с точностью, будто увиденная только что. Вад внимательно рассматривает парусник, тот услужливо подплывает поближе. — Ты сам ходил по морю? — Нет. — Алтан колдует над двухпалубным бригом, искорки легко срываются с пальцев, с трудом отученных напрягаться во время сотворения чар. — Но я сбегал в порт, чтобы посмотреть на суда. — Я путешествовал несколько раз на кораблях. — Вад мечтательно улыбается, касается пальцем полотна паруса, пуская по нему рябь. — Зачем? Тебе же проще и быстрее долететь куда угодно. — Романтика. Море, штормы. Какая-то иллюзия риска. Несложно распознать в Ваде натуру деятельную и склонную к авантюрам. Тем удивительнее, что он предпочел уединение. Как спросить об этом, в голову не приходит. В прямом смысле вколоченные манеры не вытравишь так же быстро, как привычку напрягать мышцы вместо головы, чтобы колдовать. — Хочешь, попробую научить одной штуке? — Давай. — Алтан вкладывает ладонь в протянутую горячую ручищу. Собственная кисть на фоне кажется хрупкой, будто Ваду стоит только посильнее сжать, чтобы переломить кость. Впрочем, так и есть. Драконья сила несравнимо больше человеческой. Но он дотрагивается аккуратно, удерживает бережно. — Помнишь, мы пробовали упражнение на считывание эмоций? Это ненамного сложнее. У тебя уже получалось видеть отдельные образы, нужно только задержать их и получше рассмотреть. Алтан прикрывает глаза, пытается отключить поток своего сознания. После занятий медитациями назойливые голоса усмирить выходит проще. По коже скользит фантомный соленый ветерок. На оставшемся болтаться в воздухе бриге появляется маленькая человеческая фигурка. Алтан не видит четкой картинки, как ни старается, может только прочесть чувственный опыт Вада, стоящего на палубе. — Воспоминание о путешествии. — Констатирует Алтан. — Ничего не вижу, но слышу море, чаек, голоса. Ветер дует, солнце припекает. — Умница. На первый раз отлично. Теоретически этот навык может помочь влезть кому-то в голову. Подсмотреть мысли, воспоминания. Даже что-то подправить. Алтан открывает глаза, рассматривает маленького Вада, опирающегося на борт брига. Он оборотень, живший длинную насыщенную жизнь. Он видел мир, долго служил и умудрен достаточно специфичным опытом. Но перед Алтаном ведет себя не как Дракон, скорее, как ручная ящерица. Вся эта сила – его, Алтана. Открытие греет каким-то новым, сладким переживанием. — Иногда ты меня… удивляешь. Некоторыми высказываниями. Вад обворожительно улыбается в ответ. — Говорю же, исключительно в теории.