В этой весне нет тепла.

...— Доброе утро, Бомгю. Как прошла эта неделя?       Мерзко. Я так и сказал.       — Я много думал, после прошлого занятия. Мне не нравится думать о нём, знаете, я скучаю.       Я замолчал и отвёл взгляд куда-то на стену, на абстрактную картину, собирая в кучу мысли.       — Я всё ещё люблю его. Очень люблю и скучаю, я не могу его отпустить, даже после всего пережитого.       Психолог тяжело вздохнул, поправляя свои очки с большими, толстыми стёклами, из-за которых его глаза казались в два раза меньше.       — Ты не один год находился в постоянном насилии над твоей психикой, так что, то что ты чувствуешь сейчас вовсе не удивительно. Ты и сам это понимаешь...       — Нет стойте, —перебил вдруг я, сам находясь в лёгком шоке, от такого действия с моей стороны. Брови доктора нахмурились, он тоже был ошеломлён, — я думал об этом тоже. Ёнджун любил меня на самом деле, своеобразно, но любил. И я его любил. Может быть, если бы я немного потерпел, он вернулся бы. Он снова был рядом и я не оказался бы здесь.       — Бомгю, он позволял себе поднимать на тебя руку.       — Я понимаю, но может это были просто эмоции? Он был вспыльчив и характер не сахар. Да и я сам порой нервировал его. Ему просто было сложно держать всё в себе.       — Будь это просто эмоции, то он боролся бы с ними несколько иначе. Можно бить подушки, стены, посуду, если конечно в ситуации действительно без этого никак. Но никто в здравом уме не поднимет руку на того, кого любит.       Я замолчал, снова отвёл взгляд, почувствовал себя так будто нёс какой-то бред. Я так же ощущал, что у меня раскраснели и нагрелись щёки. Наверное, выглядел в тот момент очень нелепо. Послышался тяжёлый вздох со стороны доктора, а потом он начал другой разговор.       — Бомгю, как завязались ваши с ним отношения? Как вы пришли к этому?       Я продолжал рассматривать картину, формируя из каши в голове связный рассказ на человеческом языке.       — После того, что я рассказал на прошлом занятии, мы несколько сблизились. flashback.       Мы так и уснули в обнимку. Следующий день был выходным, поэтому проснулся я около десяти утра, отметив для себя, что каким-то образом оказался у стены, хотя засыпал на самом краешке кровати. Как только открыл глаза, увидел перед собой уставший взгляд Ёнджуна. Он пристально смотрел на меня, и я невольно подумал, что у меня что-то не то с лицом. А под его правым глазом красовался крупный пожелтевший синяк.       — Доброе утро, — он улыбнулся, это немного успокоило, — выспался? Ты очень красив, когда спишь, на белоснежку похож.       Я несколько смутился, коротко поблагодарив за комплимент.       В тот день он был особенно мил и внимателен, что сильно меня поражало, пугало и смущало. Он очень много улыбался и сам шёл на диалог, даже без своих дурацких шуток. С непривычки я не понимал, что происходит, но глубоко в душе радовался.       Мне всё ещё не давал покоя его синяк. Не то чтобы я волновался, было скорее просто любопытство. Это логично, ведь что такого могло случиться, чтобы он вернулся вчера в таком состоянии? С чего вдруг в нём проснулась такая нежность? Что смогло довести этот безэмоциональный камень до слёз? Так много вопросов и так мало ответов, что хочется кричать в подушку от непонимания происходящего.       Вечером он решил удивить меня ещё сильнее, ведь никуда не ушёл. Его постоянные пьянки стали некой обыденностью для меня, чем-то обычным и привычным. Тем обычным, что когда выходило иначе казалось странным и, возможно, даже пугающим. Да и в выходной можно было бы не возвращаться в кампус, утром всё равно никуда не идти. В моей голове сложилось так много теорий о событиях прошлого вечера, что мне казалось, ещё немного и я сойду с ума.       Я лежал на своей койке и делал вид, что читал. На самом деле, от происходящего в книге давным давно отвлёкся и потерял смысл написанного. Провёл в таком виде почти весь вечер, краем глаза наблюдая за тем, что делает Ёнджун. А он то поворачивался в мою сторону и долго-долго смотрел на меня, то беззаботно глазел в потолок или в телефон, закинув ногу на ногу.       — Бомгю.       Не поднимая взгляда от литературы, я без особого интереса спросил чего ему надо. Конечно же это была актёрская игра, ведь мне было ужасно интересно происходящее, как новая игрушка для старенькой "плойки" у ребёнка.       — Брось свою скучную книжку и поговори со мной.       Поговорить? О чём, если после каждого моего вопроса я получаю угрозу охватить по лицу?       — Это не скучная книжка, это домашнее задание по иностранной литературе.       — Фу, ты что делаешь домашнее задание? Это же скучно. Ты вообще весь какой-то скучный.       Нет, дорогой Ёнджун, это не я скучный, это просто у нас разные жизненные ценности.       — И чем же, позволь поинтересоваться, я скучный? Ты даже не общался со мной толком, с чего вдруг посмел делать такие выводы?       — Ты постоянно учишься, делаешь всю домашку, ни с кем не общаешься даже по телефону, не ходишь гулять, — он замолчал, видимо подбирая другие дурацкие аргументы, — Бомгю, ты третий по успеваемости в школе. Третий, среди почти тысячи учеников! Держу пари, ты даже алкоголя никогда не пробовал. Почему ты такой?       — А ты по списку успеваемости двадцать пятый, хотя не учишься совсем. Каким образом?       — Хитрость, — самодовольная горделивая умылка, за которую я, если бы бил людей, точно его ударил.       Я не знал, что сказать ещё и, тихонько хмыкнув, вернулся к книге. Однако, Ёнджуна такое окончание диалога не устроило, через несколько минут он снова заговорил.       — Бомгю, пойдём вместе к моим друзьям, сегодня.       — Поздно же уже. Ты раньше уходишь обычно.       — Нет, кампус закрывается в одиннадцать, сейчас только восемь. Мы ещё успеем свалить.       И я согласился, сам не понял зачем. Но мне очень понравилась улыбка Ёнджуна, когда я сказал заветное «ладно», у него так заблестели глаза и захотелось ещё раз его таким увидеть. Вообще мне стало даже интересно попробовать провести так время, но я не собирался сильно напиваться, чтобы не возвращаться в таком состоянии, в котором обычно приходит Ёнджун.       Он предупредил, что сильно наряжаться не стоит и я надел обычные повседневные вещи, в которых так же спокойно мог бы выйти в магазин, ну или же просто прогуляться в окрестностях кампуса.       — Носи чаще этот свитер, —вдруг выпалил Ёнджун, пока мы шли по коридору к выходу. Он звучал так словно собирался добавить что-то ещё, но продолжения так и не последовало и я не придал этому особого значения.       На выходе сидел только консьерж, но он глубоко задремал и мы вышли абсолютно спокойно без глупых объяснений того, куда мы и как надолго.       Была ранняя осень, ещё довольно тепло, но темнеет уже раньше. На Сеул опустился приятный полумрак, на небе только засияли первые звёздочки, однако сам город уже вовсю силу горел ночными огнями. Ёнджун странно мялся, словно хотел что-то сделать, но чувствовал какие-то помехи и медленным прогулочным шагом вёл нас к автобусной остановке. Наш автобус приехал ровно к тому моменту, как мы подошли. Он был почти пустым, освещённый тёплым светом встроенных ламп, атмосфера просто сказочная. Мой «сопровождающий» заплатил за проезд сразу за двоих и прошёл в самую глубь автобуса, на задние сидения.       — Нам ехать около сорока минут, если не попадём в пробку. Так что, если тебе скучно то можем поговорить или послушать музыку.       Я недумая выбрал первый вариант, потому что мне вдруг показалось, что если мы сейчас будем слушать музыку, то происходящее между нами станет ещё более напряжённым, чем когда-либо за последний месяц.       — Поговорить. Хочу поговорить.       Ёнджун улыбнулся и согласно кивнул.       — О чём ты хочешь поговорить?       — Почему ты решил позвать меня с собой? У тебя много друзей в общежитии со схожим образом жизни, ты мог позвать кого-нибудь из них.       Он заметно напрягся, чем заставил меня пожалеть о том, что я вообще заговорил. Я понял, что если мы будем общаться, то будет очень сложно запомнить всё, о чём ему говорить, очевидно, не комфортно. Однако, я не взял слов назад. Если ему не захочется отвечать, то пусть молчит, но мне надоело держать так много вопросов в себе.       — Они мне не друзья, — коротко и холодно ответил Ёнджун, — даже не приятели — просто знакомые.       — А я?       — Почему ты согласился пойти? — он задал встречный вопрос, давая тем самым понять, что на мой отвечать не собирается, — Ты заучка, типичный ботан, у тебя совсем нет вредных привычек, ты даже не гуляешь после темноты.       У него в мгновение испортилось настроение, а я так и не понял, что не так сказал.       — Мне стало интересно. Я не пробовал раньше ничего подобного, но мне хотелось. А ещё, это отличная возможность пообщаться с тобой, ведь в любое другое время ты только шутишь всякие глупости и грубишь. Мне хочется узнать тебя лучше.       Ёнджун промолчал и опустил взгляд, а на его глазах выступили бриллиантики солёных слёз. Он постарался незаметно вытереть глаза, делая вид, что чешется переносица. Я не знал, что мне делать в этот момент и как себя вести, меня сковало неприятное ощущение собственной бесмощности, ведь даже на словах я не умел оказывать поддержку. Однако, захотелось его обнять, возможно потому что так делали в фильмах и я запомнил это как правильный подход. Немного подумав, это я и сделал. К моему большому удивлению, он не оттолкнуть меня, даже не съязвил. Наоборот, одной рукой слегка приобнял меня в ответ. Ехали мы уже приличный отрезок времени и текло оно так медленно и лениво, что казалось будто вовсе остановилось. Снаружи автобуса уже успело заметно потемнеть, да и внутри окончательно опустело, а новых пассажиров не было ни на одной из остановок, что мы проехали. Пейзаж за окнами мне был совсем не знаком, в этих местах раньше бывать не приходилось.       Уже со стороны "главных" улиц района, он не выглядел особо благополучным и презентабельным, страшно было представлять как он выглядит в глубине и, самое главное, как тут вообще могут жить люди.       После очередной остановки Ёнджун наконец порадовал меня, сказав, что на следующей мы выходим. Только в тот момент я заметил, что всю дорогу мы проехали обнимаясь и мысль об этом почему-то грела мою душу. Нехотя выпустив его из своих объятий, я поднялся с места и прошёл к двери автобуса.       Как только транспорт остановился, мы вышли наружу. Район, на котором мы оказались, выглядел совсем не дружелюбно. Окна в некоторых квартирах на первых этажах были разбиты, а стены вдоль и попёрк исписаны граффити, маркерными надписями и другой дворовой асбтракцией. Людей нигде видно не было; оно и понятно, я бы тоже не выходил из дома после захода солнца, проживая в таком месте.       — Выглядит хреново, правда? — Ёнджун напугал меня своим неожиданным вопросом, так что я аж вздрогнул, — Не бойся, я провёл здесь почти всю свою осознанную жизнь, так что никто тебя не тронет пока я рядом.       Он улыбнулся и несколько меня успокоил этим. Его светлые эмоции, словно лучик солнышка, посреди грозного, серого, тучного неба. Каждый раз, когда его лицо озарялось позитивом, мне становилось тепло и радостно на душе. В такие моменты хочется верить, что глубоко внутри он хороший и милый, но до этого самого "глубоко" ещё только предстоит добраться.       — Дай угадаю, ты, наверняка, и в уличных драках никогда не участвовал?       Я задумался немного, пытаясь вспомнить что-то из детства.       — Один раз я подрался со своим лучшим другом. Нам было по пять лет. Мы не смогли определить кто какую роль займёт в игре и это привело к сильному конфликту.       Ёнджун тихо засмеялся.       — Бомгю, у тебя было самое спокойное и беззаботное детство, о котором я только слышал. Тебе не было скучно?       — Нет, совсем нет. Мне было просто некогда скучать. Я всё детство занимался всем, что только могли придумать мои родители. Играл на инструментах, изучал языки, даже на танцы ходил, совсем недолго. Родители почти всё время проводили на работе, у них было не так много времени на меня, но отец часто брал меня с собой в компании. Водил меня по всему зданию, рассказывал что для чего нужно и каждый раз любил напоминать, что однажды эта компания станет моей, — Я словил очень приятное, почти волшебное чувство ностальгии, пока рассказывал это всё, — А ещё у меня была няня. Она часто читала мне поэзию и другую литературу, иногда мы читали по ролям или играли сценки по мотивам книг. Она была актрисой в прошлом и прививала мне тоже любовь к этому. А что насчёт тебя?       Ёнджун с грустью в глазах слушал мой рассказ и, видимо, отвлёкся на свои мысли, потому что когда я закончил, он не сразу это понял, приходя в себя ещё около минуты.       — Моё детство было гораздо веселее твоего. Я рос как настоящий мужчина. Мне не хватит пальцев всех рук и ног, чтобы пересчитать все школьные и дворовые драки за свою жизнь.       — Активное использование физической силы не обязательно делает тебя настоящим мужчиной, — Я перебил его потому что мне очень не понравилось его высказывание, будто бы он пытался принизить этим меня.       Он с презрением посмотрел на меня в ответ.       — Ладно, не важно.       Ёнджун дал понять, что продолжать свой рассказ не хочет и остаток пути мы прошли в тишине. В итоге дошли до серой тоскливой девятиэтажки, очень похожей на русские хрущёвки. Дверь была сломана, либо же в доме не было электричества, потому что Ёнджун без ключа открыл её одним лёгким рывком, и коротким движением руки пригласил войти, а после вошёл и сам.       — Нам на восьмой этаж. Лифт мы недавно сломали, так что, надеюсь, ты не развалишься, к концу пути.       В таких его фразочках всегда чувствовался какой-то агрессивный подтекст. Он будто намеренно пытался меня задеть, будто ему нравилось выводить меня на эмоции. Однако, я всеми силами старался не вестись на подобные манипуляции, что, очевидно, его бесило, а возможно и интересовало одновременно.       В общем, мы не без труда поднялись на самый верх и Ёнджун позвонил в массивную металлическую дверь. Нам открыл парнишка, на вид нашего возраста, представился Субином и провёл вглубь квартиры. Меня удивило, что изнутри она была просторной и недёшево обставленной, мало похожей на типичный притон из сериалов. Там я уже познакомился с другими друзьями Ёнджуна, старательно запоминая имена каждого и краткое досье на них, которое он шептал мне на ухо.       Первые пару часов я чувствовал себя очень скованно и некомфортно, словно не в своей тарелке; говорить не хотелось, ибо стеснялся показаться каким-то не таким в абсолютно новой компании. Для начала хотелось ко всем притереться, привыкнуть. Ёнджун что-то обсуждал с друзьями, громко смеялся, а я просто сидел рядом и потягивал какой-то горький напиток из одноразового стаканчика. Скоро на меня потихоньку начал действовать алкоголь.       Сначала я почувствовал лёгкое головокружение, а если резко вертел головой, то перед глазами все плыло. Постепенно ощущение опьянения крепло, вместе с этим поднималось настроение, стеснение куда-то улетучелось. Я стал внимательно слушать, что говорят остальные, и вставлять в диалог свои три копейки, правда чаще невпопад.       Количество людей в квартире заметно возрасло, по сравнению с тем, что было, когда мы только пришли. Стало куда более шумно, заиграла музыка. Люди разбивались на пары или небольшие группы и общались друг с другом. Я же бегал от одних к другим, пытаясь поладить хоть с кем-то, в надежде найти новых знакомых помимо Ёнджуна. Раз уж социализироваться все равно придётся — нужно начинать с малого.       Ёнджун часто кидал в мою сторону раздражённые взгляды из под лобья, заставляя меня сомневаться в том, что все идёт хорошо. Таких за вечер много было, я даже замечал как он сжимает кулаки до побеления в костяшках, как у него ходили желваки. В итоге он сдался, схватил меня за руку и утащил на балкон, с такой силой хлопнув дверью за нами, что окна затрещали и казалось вот-вот покинут свои рамы.       — И что это такое?       — Ты о чём?       — Почему ты лезешь ко всем находящимся здесь? Позоришь меня. Я же просил, от меня не отходить.       Я недоумённо хлопал глазами, пытаясь вспомнить, когда это он просил меня о чем-то таком. Отвечать что-то побаивался, поэтому молчал. Он сделал глубокий вдох, а после закурил чьи-то, лежащие на подоконнике, сигареты.       — Ты не разу не пил до этого, верно? — Я кивнул, — Это видно. Ты слишком быстро запьянел.       Ёнджун улыбнулся, выдавив из себя смешок, и приобнял меня за плечи свободной рукой.       — Хочешь чего нибудь? Покушать или выпить?       Его голос звучал так мило и заботливо, уголки губ приподняты, а глаза блестят. В таком виде, этот человек, вызывал во мне какое-то особое доверие, которое никто больше не мог заполучить. Я машинально обнял Ёнджуна в ответ, крепко прижавшись, совсем забив на то, что буквально две минуты назад оказалось, что "позорю" его. От алкоголя разум помутнел и метался из стороны в сторону, от темы к теме, отказываясь концентрироваться на чем-то одном.       — Не хочу ничего такого. Хочу спать и обниматься. А ещё воды.       Понимающе кивнув, он скорее докурил, взял меня за руку и увёл обратно в квартиру, усадил на диван и куда-то ушёл. Вернулся со звенящей связкой ключей и стаканом холодной воды, кивнул головой в сторону спальни, подзывая к себе. Помучавшись немного с подбором нужного ключа, наконец открыл дверь и запустил меня внутрь .       Я лёг на заправленную кровать, перед этим осушив стакан воды, и жалостливым голосом попросил Ёнджуна посидеть со мной. Он закрыл дверь изнутри, уселся на пол рядом с кроватью и уставился на меня.       — Ёнджун, ты когда-нибудь целовался?       — Конечно, дурачок, — ответил сквозь саркастичный смех.       — А со мной поцеловался бы?