В этой весне нет тепла.

      ...Ёнджун кинул на меня ошарашенный взгляд, глаза его от удивления увеличились раз в два, не меньше.       — Я что похож на педика?       Я вспомнил, как он приобнимал меня на балконе буквально пять минут назад, как мы спали в обнимку и ехали сюда так же обнимаясь, потому еле удержался от того, чтобы дать положительный ответ. Однако, задумался, что тогда всё это значило? Кажется, друзья себя так не ведут.       — Ну и не очень-то хотелось, знаешь ли.       Я обиженно надул губы и отвернулся лицом к стенке, он тяжело вздохнул, но никак на это не отреагировал.       Кажется, после этого, сильное для первого раза, опьянение взяло верх и меня вырубило, ведь больше я ничего не помнил до первого пробуждения, которое произошло около четырех утра. Первое, что я заметил — отсутствие Ёнджуна в спальне, а за её пределами стало гораздо тише. Оставшиеся люди либо спали, либо общались полушепотом, проявляя таким образом уважение к другим. Следующим стало ощущение сильнейшей жажды, словно из моего организма высосали всю влагу до последней капли и во рту образовалась пустыня куда более засушливая, чем все ныне существующие.       Не без труда я разобрался с замком и открыл дверь. Голова все ещё кружилась от остатков алкоголя в организме, но теперь прибавилась ещё и лёгкая боль, которая, по моему ощущению, становилась сильнее с каждым моим движением. Я покинул свое пристанище и направился в сторону кухни, но так как понятия не имел, где она находится, действовал интуитивно. Единственной моей целью на данный момент стало желание утолить жажду и избавиться от засухи во рту, так что я совсем не ожидал увидеть на кухне то, что увидел.       Ёнджун курил, судя по запаху, что-то тяжёлое, а на его коленях сидела привлекательная девушка, приобнимающая его за шею, на которой я случайно заметил багровую отметину. Взгляд этой леди выглядел так, будто она была под веществами и всячески лоснилась к Ёнджуну, старательно привлекая его внимание, которым и без того не была обделена. Мою грудь сковало что-то тяжёлое, неосознанное, всё будто сдвинулось, а прямо посередине образовалась глубокая чёрная дыра. Наверное, это было тем, что называлось ревностью, но я не понимал почему ревную его и имею ли на это вообще право, учитывая, что мы, по сути, даже не друзья.       Он был так увлечён этой особой, что даже не заметил, как я вошёл. Его отвлек только шум воды из крана и он повернулся в мою сторону, с выражением лица похожим на улыбку.       — А ты проснулся уже? Как спалось?       Мне не хотелось сейчас говорить с ним, потому что я ещё не до конца осознал происходящее. Кажется, меня это задело, может быть я даже обиделся, но не видел смысла распространяться об этом, ведь Ёнджун свободный человек и меня его тёрки с девушками касаться не должны.       — Нормально спалось, — монотонно бросил я, даже не посмотрев в его сторону, и ушёл искать туалет, который, к слову, оказался совсем рядом.       Расправившись со всеми своими нуждами, вернулся в спальню и улёгся на кровать, свернувшись в три погибели. Почему-то заплакал, но списал все на алкоголь. У меня пока ещё совсем не было желания признаваться самому себе в том, что я что-то чувствую к этому придурку. На этом моменте я снова заснул, а проснулся окончательно только около полудня и в этот раз Ёнджун мирно сопел рядом со мной, обнимая со спины. С осторожностью, чтобы не разбудить, я выпутался из его рук и спешно вышел из спальни, оставляя его на едине со сном.       Квартира к этому времени окончательно опустела, так что я увидел только Субина, который старательно разгребал весь бардак после наших посиделок. Он пожелал мне доброго утра и спросил понравился ли мне вчерашний вечер, я поблагодарил его и уселся в кресло, скрестив ноги.       — На прошлой своей пьянке, до вчерашнего, Ёнджун тоже был здесь?       Он кивнул в ответ.       — Почему он подрался с кем-то?       — Почему бы тебе его самого об этом не расспросить? Мне кажется, я не совсем могу рассказывать об этой ситуации, ведь всего лишь сторонний наблюдатель.       — Ах, если бы он ответил хоть на один мой вопрос об этом, я бы обязательно расспросил. Он молчит, так что я и подумал, что могу попробовать узнать у тебя.       Субин глубоко, тяжко вздохнул и замолчал. Эта пауза продлилась несколько секунд, пока он снова не открыл рот.       — Из-за девушки. Может ты видел вчера его с одной особой. Последние пару недель они будто одержимы друг другом, — я уточнил, что стало конкретной причиной драки, — Понимаешь, она не только ему одному нравится. Был у неё молодой человек до Ёнджуна, но её чем-то не устроило его поведение и она без лишних разговоров заявила ему, что больше ничего продолжать не хочет. Он не смог успокоиться и жить дальше с этим фактом, намеревался вернуть её и втащил Ёнджуну. Мы всей компанией их разнимали, а после этой ситуации они оба быстренько разъехались.       Внутри меня на мгновение всё застыло, превратилось в твёрдую материю, а потом опустилось куда-то в пустоту. Похоже на момент, когда бросаешь камень в колодец, в надежде узнать его глубину, но только этот колодец был бездной. В моменте все показалось бессмысленной игрой. Мою голову посетила мысль, что у этих двоих всё серьёзно, раз он даже дрался за неё. А я просто оказался рядом в нужный момент, стал его плечом для слёз и эмоций. Конечно же такое никому не понравится, чувствовать себя запасным вариантом — мерзко, я не стал исключением и с этого момента решил, что мудрым решением будет вести себя так же как он, подавляющее количество времени, ведёт себя со мной — холодно и безразлично.       — Спасибо, ты очень помог мне утолить моё любопытство. Тебе помочь чем-то?       — Не утруждайся, отдыхай. И, если что, то этого разговора не было, окей? — я пообещал молчать.       Скоро проснулся Ёнджун, кстати в очень хорошем настроении — не удивительно, наверняка, не я один чётко помнил вчерашнюю картину. Он быстро растормошил меня, попрощался с Субином и мы поехали домой. Половину дороги оба молчали, мне не хотелось с ним говорить, а он мечтательно смотрел в окошко, и, вероятно, вспоминал свою прелестную леди, зачем-то подумалось мне.       — Эй, алкоголик, — он внезапно нарушил тишину, чем заставил меня вздрогнуть от неожиданности, — Помнишь хоть что-то с тусовки?       Этот вопрос прозвучал для меня как-то едко, я решил воспользоваться той же атакой, какую любит использовать он, а именно взгляд, будто услышал редчайшую чушь. По моим ощущениям, его это несколько напрягло, а я ответил словами, только выдержав паузу перед этим.       — А ты? — ответ вопросом на вопрос это ещё одна дебильная вещь, которую он любит делать, когда не в духе. В общем, я вёл себя зеркально ему, потому что мне показалось, что смогу его этим смутить.       — Помню.       — Молодец, я тоже помню всё в мельчайших деталях.       Он сдвинул брови и посмотрел на меня глазами полными недоумения и недопонимания происходящего. Отлично, Ёнджун, почувствуй теперь себя на моём месте.       Как только мы вернулись в общежитие, я сел за домашнее задание, на котором мне так и не удалось особо сконцентрироваться, мысленно я всё ещё находился в той злополучной кухне. Да и в нашей комнате стояла до предела напряжённая атмосфера, такой звенящей тишины мне не помнилось с самого момента моего заезда сюда. В таком духе прошла целая неделя. Я старательно молчал, на попытки Ёнджуна заговорить отвечал коротко, чётко и без лишних эпитетов. Снаружи казался мрачным, холодным и до кошмарного невозмутимым, однако сердце моё было неспокойно и даже спать нормально не получалось. Но он тоже был тихим, молчал и молчал, и, господи, как же меня бесило отсутствие какой-то реакции с его стороны, иногда я так закипал изнутри, что мне хотелось его побить. Не смотря на это, дни всё бежали и текли, текли и бежали своим чередом, учёба продолжалась и отлынивать у меня в планах не было, а ещё я начал пытаться налаживать контакт с одноклассниками, чтобы отвлечь себя от дурацких мыслей и одна девушка даже позвала меня прогуляться. Мы запланировали встречу на ближайшую субботу. И вот этот день настал.       Я проснулся рано утром, когда Ёнджун ещё видел сладкие сны. Принял душ, привёл в порядок себя и свои мысли и настоятельно решил на день забыть обо всем, что поедало меня изнутри целую неделю. Хотелось развлечься и отдохнуть. Мой сосед проснулся, как всегда, ближе к полудню и весь промежуток от своего пробуждения до моего выхода увлечённо наблюдал за моими действиями по подготовке к свиданию и, когда я уже хотел начать переодеваться во что-то более презентабельное, наконец нарушил негласный обет молчания.       — Куда ты собираешься?       — Тебя это не касается.       Он молча поднялся со своей кровати и подошёл ближе, оперевшись задом о краешек письменного стола, стал пилить меня взглядом, но я диалог не продолжал. Затишье в эту секунду ощущалось длиной чуть ли не в целую вечность.       — Касается.       — С чего бы вдруг? — я недовольно фыркнул.       — Я так решил.       — Оставь свои никчёмные решения при себе. Мы не пара и даже не друзья, так что моя жизнь тебя не касается, так же как твоя не касается меня. Нас по несчастливой случайности просто засунули жить в одну комнату и это пока единственный, объединяющий наши личности, факт.       Ёнджун приблизился ещё сильнее и одним резким движением сильной руки развернул меня лицом в свою сторону. Я попятился и больно стукнулся спиной о шкаф. Он агрессивно ударил кулаком по хлипкой дверце в паре миллиметров от моего лица, от чего мысленно я сжался в маленький клубочек, как ёж, да и физически тоже заметно напрягся.       — Помнишь главное правило нашей спальни? Мне казалось ты должен был отлично усвоить урок со дня нашего знакомства. Только я решаю, что, кому и как делать в этой комнате. Говори, куда ты собрался?       — Да пошёл ты!       Я оттолкнул его, схватил со стола мобильник и выбежал из комнаты, со злостью хлопнув дверью. Настроение для прогулки пропало, а портить его окружающим не хотелось, так что я написал однокласснице глупую отговорку о том, что якобы заболел, заразить не хочу и предложил встретиться в другой раз. В целом, это было почти правдой. Из кампуса я ушёл, желание находиться там после этой ситуации близилось к нулю. Направился в неизвестном направлении, потому что идти мне было не к кому.       От общежития в пешей доступности был парк и ноги сами привели меня туда. Усевшись на какую-то лавочку, я обратил свой взор к небу, потому что на глаза выступили слёзы, а чтобы все видели как я плачу, мне не хотелось. Смотреть в небо мне нравилось, появлялось чувство собственной мизерности и некой незначительности, по сравнению со всем остальным миром. Порой, это помогало успокоить своё желание пореветь.       Моей коленки коснулась чья-то маленькая, лёгкая ручка. Я наклонил голову и увидел перед собой мальчика лет семи на вид. Он лучезарно улыбался и быстро быстро хлопал глазками, смотря на меня. Единственной ассоциацией, возникшей с ним, стали солнечные лучи. Ребёнок погладил меня по щиколотке, ведь выше просто не дотянулся бы, и убежал в сторону мужчины, стоящего неподалёку, крича ему: "Папа! Папа! Тут мальчик плачет." Я заплакал ещё сильнее, но уже мало старался скрыть это. Мальчик вернулся через минуту, держась одной рукой за руку отца, а во второй нёс воздушный шарик. Он протянул его мне.       — Держи. Только не плач больше, пожалуйста. Ты красивый.       После этих слов он вновь погладил меня и побежал куда-то, утаскивая за собой родителя. Кем бы не был этот ребёнок, мне он запомнился как ангелочек. Я поплакал ещё немного, но уже от какой-то синтементальное и возможно, глупой радости, а потом почувствовал, что замерз. Поблизости был только какой-то круглосуточный бар, а так как возвращаться домой всё ещё совсем не хотелось, принял решение пойти туда. End flashback       Мой пересказ доктор слушал внимательно, не перебивал и даже ничего не переспрашивал. Он часто делал пометки в своём блокноте.       — Ты считаешь это началом всех отношений?       — Нет, да, я не знаю точно. Но с той недели я начал осознавать, что чувствую что-то.       — И как думаешь, что ты чувствовал?       — Я очень сильно ревновал его. Мне хотелось, чтобы он обратил внимание на меня, казалось, что я ему интересен, но вышло иначе. А потом я решил, что будет лучше сделать вид, что мне всё равно, — он уточнил почему я так решил, — Он делал точно так же и этим вызывал странные эмоции во мне. Я хотел поменяться местами, а когда у меня стало получатся, то почувствовал над ним власть. Я ликовал.       — Долго ли длилось чувство власти?       — Ровно до момента, когда я решил пойти гулять с кем-то другим. А потом он очень сильно напугал меня и как-то спустил мою планку обратно.       Психолог кинул взгляд на часы и сделав вывод, что время вышло, собрался прощаться до следующего сеанса, как я вдруг вспомнил, что хотел спросить.       — Доктор, могу ли иногда посещать детское отделение?       Он удивлённо приподнял бровь, как бы спрашивая "зачем?".       — Понимаете, в столовой я всегда обедаю с одним мальчиком, мы много беседуем, а потом целый день сижу в палате. Мне холодно и одиноко. Я хочу чаще видится с ним. Он лежит с шизофренией в детском отделении.       — Хюнин Кай? — лицо его сначала просияло улыбкой, но потом она стала какой-то грустной, — Ох, бедный мальчик... Конечно, я договорюсь с медсестрами, чтобы ты мог иногда его посещать.       После этого мы наконец окончательно попрощались до следующего раза и я направился в свою палату. Развлечений, кроме как глазеть в окно, там не было, поэтому этим я и занялся до прихода медсестры с таблетками и ежедневным осмотром. Она очень мило улыбалась и искренне интересовалась моим самочувствием и настроением. Эта была одна из моих любимых здесь.       — Твой психолог разрешил тебе посещать детское отделение. Тебе тут так одиноко, можешь заходить туда в любое время. Только меня не забудь позвать, медсестры обязаны за вами приглядывать.       Я изъявил желание пойти туда прямо сейчас, но она сказала, что сначала необходимо закончить осмотр других палат и уже потом вернулась за мной. Дорога до детского отделения оказалась длиннее, чем я думал — почти другой конец корпуса. Медсестра расспрашивала меня о причинах моего прибывания здесь, но я отвечал не очень то активно, сейчас был не тот момент, когда хотелось говорить об этом. Последние два сеанса дались мне очень тяжко, так что за пределами кабинета психолога я старался не погружаться в пучину прошлых событий моей жизни. Было больно снова заставлять себя пережить это, хоть и мысленно. Да и я правда скучал, от чего порой становилось стыдно.       Меня предупредили, что Кай себя сейчас не очень хорошо чувствует и лучше сильно не приставать к нему и, самое главное, не давить на него, и оставили одного на пороге чужого отделения. В отличии от моего, оно было шумным. Дети сидели всей толпой в игровой комнате, смотрели мультики по телевизору, играли в карты, кто-то даже читал книги. Я прошёл дальше и заметил его в дальнем угле помещения. Он лежал на полу, свернувшись калачиком и был мрачнее тучи. На моё появление отреагировал не так ярко, как это бывало обычно в столовой, только лишь поднял уставший, пустой взгляд и снова уткнулся глазами в стену, словно собирался силой мысли сверлить в ней дыру.       — Привет. Как ты себя чувствуешь?       — Всё нормально.       Голос Кая был тихим, монотонным, он даже не спросил ничего в ответ, хотя в любое другое время грузил меня лавиной вопросов. Всецело был сейчас похож на увядающий по осени цветок. Я искренне сопереживал ему и очень хотел поддержать.       — Хочешь обняться и поговорить об этом? — я никогда не мог придумать ничего лучше этого, но в девяносто девяти процентов случаев это помогало. Кай кажется стал тем самым одним процентом.       — Нет. Я не звал тебя. Зачем ты пришёл? Уйди вообще отсюда.