В этой весне нет тепла.

Gangnam, Seoul. 03:55 AM. bar «HONEY JOO».       Шумная музыка, красивые девушки, которых можно снять на ночь, и качественная выпивка — все то, что привлекает клиентов, имеющих при себе круглые суммы, в свои стены. Сегодняшним вечером вип зона была занята компанией трех мужчин. Один из них вальяжно развалился на диванчике, пока напротив его собеседники занимали по одному скромному креслу. Их разговор был не громким и обсуждали они рабочие дела, да вот только работа их простой не была.       — В прошлом месяце поставка вот вот не сорвалась из-за легавых, я больше не могу так рисковать. Мы должны искать обходные пути, должны быть и другие лазейки, — говорил, судя по всему, главный среди них, постоянно оглядываясь вокруг, дабы не оказаться подслушанными.       — Я просмотрел все возможные варианты, и это был единственный с минимальными затратами, — второй объяснял с нескрываемым раздражением, — Переплачивать суммы, почти в два раза больше, за одну и ту же работу я не намерен.       — Черт с этими деньгами. Сейчас мы либо переплатим, либо заляжем на дно и потеряем ещё больше денег. Хотя, может быть у тебя есть желание оказаться за решёткой? Дерзай, а я пока туда не планировал.       Третий молчал и внимательно наблюдал за диалогом, в его глазах был заметен мыслительный процесс, словно он и есть голова всей этой системы.       — Нам нужно подставное лицо, — Двое переглянулись сначала друг с другом, потом с третьим, следующим заговорил второй.       — Это должен быть кто-то не понимающий в этой теме ничего, но доверяющий нам. Кого попало не получится подставить. Идеи? — Главный отвёл взгляд в сторону, на стену. Он погрустнел, покрутил головой, отрицая что-то незримое из своих мыслей, поправил волосы. Второй продолжил говорить, — А как там твой этот... сожитель? Он бы мог идеально подойти.       — Он не... мог бы, — его голос резко сменился посреди фразы. Сначала он был готов отрицать и вообще хотел запретить говорить о нем в таком ключе. Но при всех его чувствах и сожалениях, работа была важнее, — Только он не дома.       — Уехал?       — В психушку упекли. ***       Я расстроенно смотрел на "пустого" Кая. Мой единственный лучик солнца в этом едком, тучном месте медленно угасал, но осуждать его за это или обижаться я не мог, не позволительно это было при его диагнозе.       — Хорошо, я зайду, когда тебе станет лучше, — погладил его по голове, поднялся на ноги и направился к выходу из отделения.       Меня забрала другая медсестра и проводила в мою палату. На ближайшие три часа я остался на едине с мыслями и холодными стенами, окрашеными в противный серый цвет, напоминающий лишь о тех серых многоэтажках, в которых я провел почти все время с Ёнджуном. Полное одиночество сводило с ума ещё больше, чем мои проблемы, с которыми я здесь и оказался. Мне крайне не хотелось снова блуждать в своих мыслях, но я уже начал вспоминать эту мерзкую историю на приёме, поэтому непроизвольно погрузился в воспоминания снова. Flashback       В баре было не сильно светло и шумно. Посетители танцевали, подпевали знакомые мотивы, выпивали и веселились. Под бит музыки мигал свет, от чего начинала болеть голова.       Я уселся на свободный стул у барной стойки и передо мной замелькал бармен. Поначалу, в мои планы пить не входило и я заказал лишь воды. Потом потихоньку сдал позиции, выпив сначала стакан некрепкого пива, а за ним водку с соком в пропорции, примерно, один к одному. Так как "пропитым" человеком я не был, этого вполне хватило, чтобы запьянеть, да и довольно сильно.       Когда пьёшь, любые ощущения притупляются, в том числе и боль. И не важно больно тебе физически или эмоционально, на время ты абсолютно забудешь об этом всем, желая лишь пить больше и больше, думая, что это веселье. Возможно утром тебе станет не по себе, даже не от перепитого алкоголя и тяги проблеваться, а от чувства отвращения к собственному поведению. Если будет так, то поздравляю, спиться и умереть от пьянки — вероятно не ваша судьба, без отсутствия угрызений совести вам вымощена дорожка к алкоголизму. Но тогда я этого ещё не понимал.       Головная боль отошла на второй план. Я потягивал содержимое своего бокала, рассматривал отдыхающих здесь, когда почувствовал, как кто-то коснулся моих волос, отодвигая их в сторону, и заговорил мне в ухо. Голос был красивым, приятным, но пьяным.       — Не желаешь отойти поболтать, прелесть?       Я развернул голову и передо мной предстал образ привлекательного парня, кажется немного старше меня. Он улыбался, прикрыв глаза, но почему-то напряг меня, а не расположил к себе. Настороженно, я кивнул головой и поднялся со своего места. Незнакомец хитрым взглядом указал в сторону пустого диванчика, который, по видимому, до этого момента занимал сам.       — Ну что ты, не бойся. Просто хочу познакомиться, — он тянул окончания слов, лоснился, звучал мелодично, но лукаво и лестно, — Ты такой миленький, не думаю, что откажешь.       Я осмотрел его снова. Что-то незримое сильно отталкивало в нем, пугало, смущало, но мне не было понятно, что именно.       — М, могу я сначала узнать ваше имя?       — Ох, да, что-то я совсем забыл о таких формальностях. Моё имя Минхи, а как звать тебя? Хотя может лучше просто прелесть?       — Бомгю.       Он приобнял меня за талию, настойчиво уводя в сторону своего нагретого места. Хотя особого комфорта человек этот мне не доставлял, я поплелся за ним, во избежании чувства одиночества в этот вечер. Разговор с Минхи в адекватное русло не затекал и строился по большей мере на двусмысленных намёках с его стороны, от которых я тактично отнекивался. Он активно меня спаивал, стоило отвернуться на секунду, как бокал вновь наполнялся новой порцией. Соответственно, я быстро и сильно запьянел и совсем скоро почувствовал нужду в посещении уборной, о чем сообщил своему собеседнику. Минхи хитро улыбнулся и попросил проводить меня, но получил резкий отказ. На ватных, заплетающихся ногах я все же дошёл до туалета, но как выяснилось минутой позже, дверь я забыл закрыть.       Я осматривал себя в зеркале, протирал лицо холодной водой, чтобы хоть немного придти в чувства, когда на мою талию опустились чьи-то настойчивые ладони и поползли вверх, ловко забравшись под одежду. В отражении зеркала я увидел рядом с собой Минхи. Он больно укусил меня в шею, чем заставил тяжело, почти звонко, выдохнуть. Своими руками я попытался его притормозить, но он будто даже и не замечал моих жалких попыток.       — Если будешь сопротивляться, сам себе навредишь, — томным полушепотом говорил он мне в самое ухо, что могло звучать даже сексуально, если уйти от контекста, — Ты такой слабый, беззащитный, я просто не имею права сдерживать себя рядом с тобой.       Телом он прижался к моей спине, а руки продолжали гулять под моей кофтой, поглаживая, щипая и сминая мою кожу. Ртом играл с моей шеей, оставляя тут и там укусы и грубые поцелуи. Но никакого удовольствия я совсем не получал, даже намёка на него, только отвращение, в том числе от самого себя. Я был жалок, слаб и омерзителен, не имел никакой возможности, хотя бы словами, противостоять человеку, так нагло претендующему на мою неприкосновенность, словно добровольно отдался незнакомцу.       Минхи тем временем уже аккуратно расстегнул ширинку сначала своих брюк, затем и моих джинс, приспустил их вместе с нижнем бельём. — Пожалуйста, остановись, — хныча, жалобно протянул я, хотелось сжаться в маленький комочек и отталкивать его ногами, но от количества выпитого даже напрячься сил не было.       Он опустил одну руку на мой зад, сначала сжав ею ягодицу, затем юркнул пальцами к моему проходу и, никак не смочив их хотя бы слюной, просунул один внутрь. Его движения были грубыми, но очень точными, что говорило о его опытности. Мне было больно и страшно, глаза застелила пелена слез.       — Прекрати, остановись, умоляю, мне больно, — я просил навзрыд, уже громче и в отрицании вертел головой. Свою свободную руку он положил мне на шею и крепко схватил, перекрыв мне доступ к кислороду. У меня быстро закружилась голова и, не держи он меня своими лапами, я давно бы упал.       — Тебе и должно быть больно, малыш. Нежность меня не заводит. А если ты не прекратишь ныть, я даже растягивать тебя не буду. Ты же девственник, верно? Такой узкий, без растяжки должно быть очень больно. Хочешь узнать насколько?       Хрипя от удушья, я ответил, что не хочу. Он улыбнулся и продолжил свои грязные игры с моей промежностью. Мне оставалось только терпеть, противостоять его силе я бы даже трезвый вряд-ли смог.       Минхи долго не мешкал и уже совсем скоро я почти взвыл от разрывающей боли в области моего прохода. Он вошёл быстро и глубоко, а освободившейся рукой закрыл мне рот, чтобы никто за пределами туалета не услышал мой скулеж. Скорость движений его бёдер, на пути к личному удовольствию, также была повышенной. У меня ощущение времени полностью потерялось. Казалось, что все это продолжается смертельно долго. Но думаю, на деле прошло не больше пяти минут, до момента, когда я почувствовал как внутри все залилось обжигающей жидкостью, а он наконец отпустил меня из оков своих крепких мерзких лап.       — Спасибо за ночку, прелесть, — Минхи наскоро обтер свой член сухой салфеткой и поцеловал меня в щеку, а потом просто ушёл, оставляя меня на едине с мыслями о только что произошедшем.       Я закрыл дверь на замок и сполз по стене на пол. Из глаз безостановочно текли слезы, никакого контроля у меня над ними не было. Чувства описать у меня не было возможности, в голове гулял ветер, в груди пустота. Меня будто хотели убить, но не добили, оставили жить дальше, погрузив в чан со страданиями и болью.       На полу я нашёл, выпавший их кармана штанов, телефон и, не без труда, сквозь застелившие глаза слезы и опьянение, набрал нужный номер. К счастью, он ответил.       — Алло. Чего тебе? Сам ушёл, а теперь звонит.       — Ёнджун, пожалуйста, забери меня отсюда, — я разревелся в трубку. мне очень сейчас хотелось домой в душ, чтобы смыть с себя остатки этого события. Он переспросил откуда именно меня забрать, — Бар рядом с ,ближайшим к кампусу, парком.       Он пообещал прибыть совсем скоро. Пока я ждал, обтерся салфетками из туалета, натянул обратно штаны и на ватных, дрожащих ногах наконец вернулся в зал. Я постарался как можно быстрее его преодолеть и выйти наружу, боялся снова встретиться с Минхи.       Pov Yeonjun       Когда я услышал жалостливый пьяный голос Бомгю на том конце провода, на передний план выползла конечно же ярость и раздражение. Зачем надо было сбегать, если потом все равно собрался устраивать такие сцены? Сидел бы дома, целее был.       Внутри конечно застыло какое-то напряжённое беспокойство, природу которого объяснить я не мог. Просто, по опыту знал, что пить он не умеет, а сейчас он ещё и не в самом лучшем баре, в слезах. Страшно было представить, что могло случиться.       В общем, я пообещал быть на месте как можно скорее и, в торопях одевшись, выбежал наружу, даже не остановившись перед ворчливым консьержем — банально не было времени. Фактически, до самого бара я бежал, не во всю скорость, но очевидно, быстрее, чем обычно. Прибыл не более, чем через 15 минут и застал Бомгю на ступеньках у входа в бар. Он был замученным, зареванным, усталым. Внутри у меня все сжалось от его беззащитного вида, я был в сметении.       — Потрудись объяснить, что с тобой случилось? Совсем нет совести напиваться по нулям, а потом звонить и тормошить меня? Не подумал, что я могу быть занят? — может быть где-то внутри я и почувствовал жалость на мгновение, но факта его бестактного поведения это не отменяло.       Он посмотрел на меня, еле открыв опухшие и покрасневшние от слез и алкоголя глаза. Глубоко посмотрел, словно в самую мою суть, внутрь моей души.       На самом деле, он частенько на меня так смотрел за все не долгое время нашего знакомства. Мне нравились эти взгляды. Игра в "кто кого первым прочитает", только способы достижения победы у нас крайне отличались. Я вывозил давлением, а он просто фактом своего существования. Иногда очень хотелось ему открыться, поделиться всем, что у меня на душе, но потом он как сказанет какую-нибудь ересь и остаётся только желание бить его, с которым я кстати доселе боролся.       — Там... Я пришёл просто погреться. Хотел только воды выпить, — он заикался через слово и с очень большим трудом собирал мысли в кучу. Но было это не от алкоголя, пусть язык и заплетался, но звучал он внятно. Дело было в другом.       — Раз ты хотел выпить воды, то почему сейчас пьян? И вообще, кто в бар ходит греться? Дурачок что-ли?       Я перебил его и он замолчал. Отвёл взгляд в сторону и... Разревелся?!       End pov Yeonjun       Я сам не понял как это произошло, но после всех претензий от Ёнджуна, слезы сами полились, они были вне моего контроля.       — Почему ты постоянно кричишь на меня? Перебиваешь? Почему тебе постоянно плевать на мои чувства? Вам всем плевать. Ты даже не потрудился меня выслушать, только продолжаешь кричать. Да что я сделал такого, чем заслужил такое обращение к себе? Ты с самого первого дня в общаге ведёшь себя так будто я твоя игрушка, твоя вещь и со мной можно вести себя как вздумается. И не только ты так посчитал. Из-за твоей вечерней выходки я оказался здесь, из-за тебя меня трахнули в туалете этого клуба, даже не потрудившись спросить моего согласия. Ты во всем виноват.       В одно мгновение на мою щёку приземлился смачный шлепок, от которого огнём по всей кожи лица раздалась боль. Он влепил мне пощёчину и я немного пришёл в себя.       — Прекрати истерить. Про моё поведение поговорим позже. Ещё раз, кто с тобой сделал и что?       — Он меня изнасиловал. В туалете. Сначала напоил, а потом... Забери меня пожалуйста домой, я хочу под одеяло.       — Мы поедем домой сразу после того, как я улажу эту ситуацию, Бомгю. Кто он? Как выглядит, как зовут?       Снова горячими ручьями полились слезы, обжигая все ещё болящую, от ударя тяжёлой руки Ёнджуна, щёку. Но в этот раз он не кричал, выслушал, хоть я и заикался через слово. Уж очень не хотелось мне вновь рисовать в голове портрет этого человека.       — Иди погуляй немного, проветрись, там детская площадка есть рядом. Я заберу тебя домой совсем скоро.       Я нервно сглотнул, он погладил меня по голове, пообещав, что со мной ничего не случится. Что-то смутно верилось, но я послушно удалился. На площадке были милые детские качельки, на которых мне удалось вполне себе удобно расположиться. Под шум сверчков и запах ночной, мысли приблизились к состоянию порядка, хотя иногда продолжали путаться. Получилось несколько отвлечься, хотя я примерно представлял, что задумал Ёнджун, но думать об этом не хотел. Никакой жалости к Минхи не было, вообще ничего не было. Даже ненависти.