Глава 17. Из глубины мрака
3 декабря 2022 г., 00:51
Мы находились в небольшом, тускло освещённом помещении наподобие казармы, куда солдаты определили ребят. Этим же вечером сюда перевели Хонджуна из-за того, что потоки вновь прибывающих раненых не кончались, а коек в госпитале не хватало. Капитан всё ещё был плох. Казалось, в его теле не осталось ни одной целой косточки, и перемотан он был с головы до ног. Несмотря на это, он начал вставать, пытался делать шаги и передвигаться самостоятельно. По измученному выражению лица было видно, что эти шаги давались ему через адские страдания, но он не мог поступить иначе. Позиция лидера требовала определённых жертв.
— Какого члена ты тогда уехал? — орал Уён с пеной у рта. — Мы ждали вас на перевале Йоджу, ведь уговор был именно такой! Интересно, что вас задержало?! Времени скататься дотуда было дохуища! Так и скажите, что обосрались и кинули меня с девчонкой!
Это была первая встреча Чон Уёна с ребятами, и он сразу же решил выяснить отношения. К Сонхва с Хонджуном претензий не имелось — обоих мы считали погибшими, но к остальным оставались вопросы. Его глаза лихорадочно блестели, в уголках губ пузырилась слюна. Уёна сорвало с катушек.
Первое, что он сделал — это отметелил Ёсана до состояния полусмерти. Когда тот протянул ему руку для пожатия, Уён повалил его и стал с остервенением бить кулаком в лицо, покуда оно не сделалось похожим на залитый кровью кусок сырого мяса. Он обещал, что убьёт его при встрече и, похоже, собирался сдержать слово.
Я в ужасе смотрела на ребят, ища в их глазах милосердие.
Кто-нибудь, помогите ему!.. Он же убьёт его!
Я дёрнула Юнхо за руку, но он предостерегающе мотнул головой. У меня отъехала челюсть. На лице Хонджуна читалось равнодушие, в лицах остальных — отчуждённость. Сонхва встретился со мной глазами и прочёл в них отсутствие понимания. Тогда он подошёл и, понизив голос, шепнул:
— Это их личные счёты. Не нужно встревать.
Мальчики… Вам только дай волю руками помахать…
Но всё же это не были личные счёты. К Ёсану у ребят всегда было предвзятое отношение, как если бы они приняли в команду предателя и знали, что рано или поздно, он воткнёт нож в их спины. Даже Чонхо, который всегда сглаживал острые углы и с радостью шёл на контакт, стоял опустив глаза. Ёсан догадывался об этом, поэтому избрал позицию бездействия. Он сносил удары Уёна, не отвечая ему тем же. Кулак Чона с омерзительным хлюпаньем опускался в месиво, которое ещё пару минут назад было лицом. Теперь же оно распухло. Нос был сломан. Белок левого глаза налился кровью. Его голова каждый раз дёргалась от удара и напоминала голову безжизненной куклы.
Первым не выдержал Чонхо.
— Ну всё, хорош!
Он кинулся к Уёну и оттащил его от Ёсана. Чон попытался вырваться, но с железной хваткой Чонхо ему было не совладать. Кроме того он выдохся. Уён неуклюже повалился задницей на пол — загипсованная нога ограничивала его движения. Он тёр потерявшие чувствительность костяшки правой руки, которой наносил удары, и тяжело дышал, словно зверь.
Я закрыла лицо руками. Невыносимая жестокость. Ёсан не заслуживал подобного отношения.
— Вы закончили? — невозмутимо спросил Хонджун.
Уён, всё ещё не восстановивший дыхание, глянул на него исподлобья. Затем перевёл взгляд на окровавленного Ёсана, который лежал в полубессознательном состоянии, и плюнул в его сторону.
— Если… хочешь знать… струсил ли я тогда… — неожиданно для всех окружающих подал голос Ёсан. Он не без труда поднялся и сел, пошатываясь и сплёвывая сгустки крови. — Мой ответ: да. Было… очень страшно.
Уён презрительно фыркнул. Ёсан продолжал. Говорить у него получалось с трудом:
— Когда я добрался до сектора с тачками… трупы уже были там. Они проникли туда… в первую очередь. Я взял ту тачку, что была ближе. И увезти тех, кто был ближе… было моим… решением. Они просили меня развернуться… но это обрекло бы на смерть… всех. У нас были заведены правила… я следовал им.
Повисла тишина. Каждый из нас вновь перелистывал в памяти те ужасающие страницы. Затем эстафету перенял Юнхо, заговоривший столь внезапно, что я вздрогнула от неожиданности.
— На Йоджу мы не явились из-за меня. Я виноват.
Уён повернул голову в ожидании объяснений. Весь его вид являл собой откровенную неприязнь и враждебность.
— Меня укусили…
Я в изумлении уставилась на Юнхо.
— … нам пришлось притормозить, чтобы обдумать дальнейшие действия.
Мозг начал поспешно отматывать плёнку назад. Передо мной всплыл образ стоявшего в кузове пикапа Юнхо, на котором повисла мёртвая тварь. Я боялась даже помыслить о том, что ему пришлось пережить, и каким образом парень уцелел. Не желая испытывать ничьего терпения, а оно было у всех на исходе, Юнхо возобновил свой рассказ:
— Варианта было два: отрезать кусок мышцы… либо отрубить всю ногу, — он зловеще улыбнулся, демонстрируя зубы. — И знаешь, я такой счастливчик, что отделался куском.
Юнхо встал с места и вплотную приблизился к Уёну. Из-за высокого роста, ему пришлось ссутулиться, чтобы их глаза пересеклись на одном уровне. Теперь я понимала, почему он хромает.
— Топливо кончилось. Я подыхал и не мог идти, — он высказывал всё это в лицо Чону, а тот гипнотизировал Юнхо, точно змея. — Этим не хватило духа бросить меня, — он указал на Ёсана с Чонхо. — Хочешь разобраться с этим? Тогда разбирайся со мной.
Они чуть не соприкасались носами. А может и соприкасались. С моего места было не очень хорошо видно. Будто два быка столкнулись лбами. Причём, оба искалеченные, да ещё и на одну и ту же ногу.
Уён собирался что-то ответить, но тут поднялся Хонджун и поволочился, чтобы встать между ними.
— Хотите начистить друг другу морды — пожалуйста. Никто вам слова против не скажет, — проговорил капитан. — Только делайте это вдали отсюда, мы всё-таки не дома. Кстати, за этим мы здесь и собрались: обсудить, что будем делать дальше.
Я потянула Юнхо за руку, призывая остынуть и сесть. Сонхва же опустился возле Ёсана, внимательно осмотрел его и выставил перед ним четыре пальца, подогнув большой.
— Сколько пальцев видишь?
— Хм… — Ёсану никак не удавалось сфокусировать взгляд. Его качало. — Восемь… было бы… если бы ты был мутантом, а так… шесть? Хе-хе…
Сонхва утвердительно покачал головой. Это означало, что диагноз ему более-менее ясен. Он подвёл Ёсана под руку к кровати и велел ему заткнуть футболкой нос, чтобы остановить кровотечение. Одежда уже всё равно была испорчена.
— Всё подтвердилось? — Хонджун обратился к Чонхо.
Тот кивнул головой.
— Дерьмо… — капитан вздохнул, проигрывая что-то у себя в голове.
— Что подтвердилось? — я вся обратилась во внимание и ждала разъяснений.
— Эм… — Чонхо почесал бровь. — Существуют и другие лагери. А здесь боеприпасы на исходе. Поэтому они разоряют те общины, где есть, чем поживиться. Проще говоря: убивают за оружие.
— Чего? — поморщилась я, не веря услышанному. — Местные солдаты?
— Да, — подтвердил Юнхо. — Мы были свидетелями того, как они замочили простых гражданских за пару винтовок.
— Быть такого не может! — возмутилась я. — Я должна рассказать об этом брату.
На всеобщий вопрос, возникший на лицах ребят, я тут же дала пояснения:
— Я отыскала брата. Пусан — наш родной город. Он со своими пацанами охраняет границы и тоже участвует в вылазках, но клянусь, он ничего об этом не знает. Раз тут такие порядки, тогда и делать здесь нечего!..
— Точно! Здесь ведь ещё и охуительно мощная оборона, и бесперебойная жратва! — сыронизировал Уён и облизнул губы, сложившиеся в надменную ухмылку.
— Ой, — я махнула на него рукой. — Ты только делаешь вид, что сможешь убивать за еду. Кого ты замочил за ту шоколадку?
Парни загоготали. Уён скривил недовольную гримасу.
— А вы, я смотрю, подружились, — произнёс Хонджун.
— Обстоятельства заставили, — сказала я. — Я должна поговорить с Чаном. Но сначала нужно отвести Ёсана в госпиталь.
Ёсан наотрез отказался куда-либо идти, поэтому Сонхва помог мне сделать это насильно. Позже я направилась в Камчхон, где после дежурства отсыпались ребята, и поделилась с ними полученной информацией.
— Чё? — Чан отреагировал так же, как я, только с бóльшим возмущением и недоверием.
— Чё слышал. Я выживала с этими парнями достаточно долго, чтобы верить им так же, как себе. Если они говорят, что здесь нельзя оставаться, значит нельзя.
— Не поверю, пока сам не увижу, — отрезал он.
— Господи, ты правда готов принести невинных людей в жертву, лишь бы удостовериться в том, что и так не подвергается сомнению? — вспылила я.
— Я не знаю этих чуваков, — залупился Чан, шнуруя потрёпанные кроссовки. — С чего мне им верить? Может они пудрят тебе мозги, а ты вон уже уши развесила и потекла вся.
Я подлетела и ударила мелкого в плечо, отбив об него ладонь. Феликс и Хёнджин покатились со смеху. Сан, находившийся с нами, тоже заулыбался, оголив свои по-хищному заострённые клыки. Ребята одели его в джинсы и худи с капюшоном, который помогал скрывать в тени его лицо. Но, если честно, в таком прикиде он больше походил на торчка с кожей цвета гнили. Меня так притянула его улыбка, что я сама не удержалась и засмеялась, уподобившись этим дуракам.
— Кажется, ему нравится, когда я тебя поколачиваю, — сказала я Чану.
— Да это ты ему нравишься. Он всегда навеселе, когда ты приходишь. Всё время спрашивает: где моя мамка? Ждёт пока ты ему червей нажуёшь, в рот наплюёшь и сиськой сверху заткнёшь, — обнаглел в конец Чан.
Я покачала головой и скрестила руки на груди, подавляя в себе желание расхохотаться. Шутки-то братик всегда нормально травил. Ненормально, что он говорил их в адрес старшей сестры. Но разве сейчас кому-то было дело до соблюдения формальностей?
— А что, он в самом деле начал говорить?
— Нет конечно! Он тупое нечто. Ни мёртвое, ни живое, непонятное что, — Чан подтянул штаны и направился к выходу. — Мы сегодня помогаем размещать новеньких. Там уже человек на человеке сидит, а здесь много пустующих домов. Правда, тут небезопасно, но что поделать…
Я ухватила его за руку и никак не отлипала.
— Пожалуйста, поговори с ними. Ну хочешь, их лидер приедет сюда?
— Сюда? — возмутился Чан, подняв брови и выдёргивая руку из моих пальцев. — Пусть приезжает, мне-то что?..
Чан бесился, потому что его начал точить червь сомнения, а маленький мир, который он создал вокруг себя, дал трещину. Я под порывом нежности схватила его и крепко прижала к себе. Он остался стоять истуканом.
— Ты… не мама. Не нужно этого делать, — он выждал, пока я отпущу его, и растворился за дверью.
Его слова полоснули меня по сердцу. Я и не пыталась заменить ему маму. У меня это попросту никогда не получится. Просто хотела, чтобы он знал, что для меня он всё ещё маленький Чан~и, и что я люблю его больше жизни.
Я вышла с парнями на улицу. Здесь уже стояли привезённые грузовиком беженцы. Их было человек пятнадцать, не более. В основном это были женщины и дети, оставшиеся без родителей. Среди прочих я заметила одного седовласого старика и мальчишку-подростка. Нужно было помочь с их размещением и выгрузкой пожитков, что у них имелись при себе. Поутру я предупредила Юна, что направляюсь в Камчхон, поэтому можно было не волноваться по поводу того, что она потеряет меня, и помочь пацанам.
Мы осмотрели помещения на предмет пригодности для жилья, передвинули оставшуюся в них мебель, залатали разбитые окна. Я успела познакомиться с женщиной, которая дошла досюда из Тэгу. По пути она потеряла сначала мужа, а затем маленькую дочь. Её лицо несло на себе отпечаток пережитого горя. Но самое жуткое было то, что она всё время твердила:
— Я не знаю для чего это всё и что я здесь делаю… Зачем я живу?
Это походило на помешательство и крайнюю степень отчаяния.
Когда я вышла в очередной раз, чтобы дотаскать вещи из грузовика, я обнаружила, что Сан на улице. Никто не позаботился запереть дверь, и он свободно вышел из дома. Бдительность была утеряна за суетой. Сан находился неподалёку, а напротив него стояла маленькая девочка с потрёпанной игрушкой в руках. Она тыкала ею ему в живот, заставляя посмотреть и поиграться с ней. Его лицо ничего не выражало, однако, на настойчивые действия девочки он отреагировал тем, что опустился перед ней на корточки. Прежде, я не видела, чтобы он принимал такую позу. Игра в «тычки» раззадорила малышку, и она замахнулась тряпичным уродцем Сану в лицо. И тут у меня замерло сердце.
Сан выхватил куклу и отбросил её в сторону, а сам ухватился за маленькую детскую ручку и с глухим рыком оскалил зубы. Я кинулась к ним. Девчонка перепугалась и завыла сиреной. Подскочив, я высвободила её руку и пихнула мелкую соплячку в сторону, подальше от клыков пробудившегося монстра. Та, упав, расшибла себе локоть и заревела пуще прежнего. Одна из женщин, стоявших рядом, всё видела.
— Что вы делаете?! — она подбежала к девочке, помогла ей подняться и осмотрела содранную кожу на детском локотке.
— Прости меня, малышка, я не рассчитала силы, — я отряхнула её и потрепала по спутанным волосёшкам.
— Что это на него нашло? — женщина вглядывалась в Сана, силясь рассмотреть его лицо под тенью капюшона.
— Он под транквилизатором, — соврала я на автомате. — Ему такое пришлось пережить!.. Вот, дали лекарство, и сейчас он немного дезориентирован.
Я потащила его за собой, ухватив за рукав.
— Напугал малышку!.. Ууууу!.. Нехороший дядя!.. Вы присмóтрите за ней? — спросила я у женщины.
Она недоверчиво кивнула, а я скорей увела Сана обратно в дом. Заперев двери, я сдёрнула с него капюшон и вгляделась в его глаза. Они были замутнёнными.
— Ты голоден?
Он кивнул, как если бы понял, о чём я его спрашиваю. Я метнулась в запасы ребят, но не нашла ничего, кроме жухлых яблок. Одно я сразу сунула ему в зубы.
— Ешь!
Он откусил кусок и стал нехотя жевать, будто я предложила ему поесть земли из цветочного горшка. Когда он закончил с первым, я порезала ему на дольки второе, третье, пока он не стал плеваться пережёванной кашей.
— Мясо я тебе где-нибудь добуду. Только держись, понял? — я утёрла яблочные брызги с его подбородка. — Есть людей нельзя. Ты меня понял?!
Он молчал. Я потормошила его лицо, ухватив пальцами за костлявые щёки. Тогда он вновь кивнул. Сжалившись, я приобняла его. В конце концов, он не был виноват в том, что испытывал голод по человеческой плоти.
***
После того, как Хонджун встретился и побеседовал с Чаном, потянулись беспокойные дни, полные мучительных ожиданий и сложных решений. Трудно было подгадать время и день, когда на вылазку отправлялся именно тот отряд, который вершил самосуд. Чану нужно было увидеть всё собственными глазами, прежде чем сделать выбор — оставаться или же бежать. А если бежать, то куда? Тяжело было оставить обжитое место и начать всё с нуля, я знала это по собственному опыту. Меня буквально разрывало от мысли, если вдруг Чан не согласится никуда уходить, а ребята решат покинуть общину. И что мне тогда делать? От брата я ни на шаг, но как быть с Юнхо? Готов ли он будет остаться ради меня? Я всё время думала об этом и на душе становилось скверно. Юна, видя мою прострацию, пыталась меня отвлечь разговорами, что называется «ни о чём». Я не слушала, и ловила себя на мысли, что не помню и половины того, что она сказала ровно минуту назад. — Как считаешь? — она пощёлкала пальцами, привлекая к себе моё внимание. Я перестилала кровати в нашей девчачьей коморке, заменяя старое бельё на свежевыстиранное. Услышав, что её щебетание прекратилось, я повернула голову. — А? Что? — Да что с тобой такое творится? — Юна склонила голову набок, сузив глаза. — Я говорю: как думаешь, стоит ему намекнуть? Последние несколько недель Юна витала в невесомости, словно воздушный шарик. С девчонками всегда так, как они в кого-нибудь влюбляются. Глупая улыбка не сходила с лица, она то и дело шутила, что её приподнятое настроение передалось и её пациентам. Как будто жизнь вернулась в привычное русло, а за забором нас не подстерегали зомбари. Из обрывков её многочисленных рассказов мне удалось сложить воедино то, что ей понравился парень — один из солдат. Он был добрый, симпатичный и обладал всеми теми достоинствами, которые обычно привлекают девушек. Она вроде как тоже ему приглянулась, но пока что они ограничивались лишь непродолжительными диалогами и обменивались общепринятыми вежливостями. — Да, — ответила я после недолгих соображений. — Скажи ему о своих чувствах. Не скажешь — будешь жалеть. И не нужно бояться быть отвергнутой. Последние несколько лет мы только и делаем, что боимся. Порви шаблон. Юна налетела на меня и стиснула в объятиях. В ней было столько света и энергии, что от неё в пору было зажигать лампочки. Мы закачались, перетаптываясь на месте. — Ты такая хорошая, Руми! — сказала она, сдавив меня ещё сильней. — Не представляю, как я жила всё это время без тебя. — Да уж, — я похлопал её по спине. — Дерьмовая у тебя была жизнь. Мы посмеялись и я позволила ей увлечь себя в сугубо девичью беседу на тему мальчишек. Благо, говорила в основном она, а я лишь строила умозаключения и суждения из вышесказанного. Я отлично понимала, что девочку переполняют эмоции и ей нужно выговориться. Кому, как не мне, в конце-то концов?***
Настал день Х. Чан и Хёнджин отправились в город с отрядом военных, по слухам поступающих не по совести. С самого утра я места себе не находила, ведь каждый раз это был риск не вернуться. Или вернуться, но неживым. Ещё хуже, конечно же, было вернуться ходячим трупаком. Я упрашивала Чана взять меня с собой, но мест в машине уже не осталось. Всё, что я могла сделать — это проводить его, Ламу и Чонхо, отправившегося вместе с ними. Безусловно, о разведческой цели поездки знали только мы, поэтому я как могла подавляла в себе тревожные чувства, пожирающие меня изнутри. Чан тоже был взвинчен до предела. Он один считывал моё волнение, потому что знал меня лучше, чем кто либо, и это состояние нервозности передалось и ему. Уверена, если бы я бросилась за ними, уцепившись за военный внедорожник, Чан, недолго думая, отдавил бы мне пальцы своими бутсами, настолько он был хмур и сердит. Юнхо, Ёсан и Сонхва с раннего утра отправились прочёсывать границы в составе специального отряда. Хоть все трое были не в лучшей форме, они беспокоились о безопасности жителей лагеря. К тому же, раз уж мы влились в это общество, нельзя было придерживаться свободного расписания. В особенности это касалось мужчин, которые всегда были на страже. Вся на иголках я попыталась отвлечься за работой, осуществив каждодневный рутинный моцион. Затем я подрядилась таскать воду в резервуары запасов, но надолго меня не хватило, ибо спина начала трещать уже на третьей ходке. Я остановилась, чтобы сделать передышку. Меня резко ухватила чья-то рука. Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял Чон Уён с наглой улыбающейся физиономией. — Зачем так пугать? — пробормотал я, схватившись за сердце. — Да я иду, смотрю, ты непуганая какая-то. Дай, думаю, напугаю. Он попытался отобрать у меня ведро, а я крепче стиснула пальцы на ручке. — Не нужно, я сама донесу. Нога же… — Давай сюда, — он вывернул мне руку так, что из ведра вылилось не меньше трети. — И второе гони. Перелом Уёна сросся, но нога не сгибалась в колене. Ломать кости или резать связки повторно он отказался. К тому же никто не давал гарантий, что во второй раз всё пройдёт удачно. Металлический штырь, вживлённый в ткани, пришлось вытащить во избежание отторжения с вероятностью последующей ампутации. Уён предпочёл вечную хромоту потере конечности. На операции по извлечению штыря ассистировал Сонхва. Разумеется, всё прошло в полевых условиях, а вместо обезболивающего Уён получил метамизол, несколько глотков спиртного и скрученное полотенце в зубы. Парня изрядно помучили, но в целом он оказался крепким орешком. Пару раз потерял сознание от боли, но это уже мелочи. — Как нога? — спросила я, плетясь рядом с ним уставшая. — Ну… больше я не Железный Человек, — с досадой хмыкнул он. — В этом есть свои плюсы. Когда в следующий раз пойдёшь грабить супермаркет — не запищишь на металлодетекторе. Уён скривил улыбку. Мы помолчали. Диалог не вязался. Затем, спустя какое-то время, мы одновременно выпалили: — Ты… — Ты… — Ты первая. — Нет, ты. — Что сейчас будешь делать? — спросил Чон, рассеянно глядя перед собой. — Не знаю. Планировала подняться к себе, спросить у Юна нужна ли ей какая-то помощь. Он кивнул, но впечатление было такое, что он что-то не договаривает или что спросил не то, что хотел. — А ты что хотела сказать? — Я? Да… я и не помню уже, — смутилась я. Я и не планировала ничего у него спрашивать, а просто начала говорить, чтобы заполнить пустоту. — Знаешь, что? — я остановилась, преграждая ему дорогу. — Нет, не знаю, — ответил он, заинтересованно глядя на меня. — Сейчас забегу к Юна, и если нет ничего чрезвычайного, съездим до Сана? Я припасла для него кое-что из еды, — я многозначительно округлила глаза. — Если ты понимаешь, о чём я. — Ну… ладно, — пробормотал Чон. — Только из меня водитель сейчас никакой, — он указал на ногу. — Я поведу, — улыбнулась я. — Жди меня. Хотя нет!.. Стрельни тачку у Феликса, пока он не заступил на вахту. Я показала пальцем на приятеля Чана — Феликса, который стоял у смотровой вышки с автоматом в руках. Я размашисто помахала ему, но он меня, кажется, не заметил. Или не узнал. Зайдя в здание госпиталя, я перепрыгивая через две ступеньки, взлетела на этаж, где мы с Юна делили комнату. Прошлым вечером, мне удалось умыкнуть с кухни часть туши хряка на кости, которого забили накануне. Я думала о том, как бы доставить её Сану, но возможности не представилось. Чтобы она не испортилась от жары, я припрятала её между двумя алюминиевыми мисками и поставила в относительно прохладное место — больничный холодильник. Естественно, он не работал и использовался как помещение для хранения запасов лекарств, однако, он был единственным тёмным местом, куда не проникали лучи солнца. Достать её я решила на обратном пути, потому что очень не хотелось упасть в глазах Юна и попасться на воровстве. К тому же, у неё появятся вопросы, а я не смогу солгать. Что я ей скажу? Что прикармливаю зомби из жалости? Оказавшись перед дверью нашей комнаты, я как ни в чём не бывало толкнула её от себя, да так и замерла на пороге. Внутри была Юна, но не одна. С ней был Юнхо. По всей видимости, парни быстро закончили с патрулём и вернулись пораньше. Эти двое стояли в центре аккурат передо мной. Юнхо склонился над Юна, поскольку она была низкого роста, а их губы были слеплены в поцелуе. В реальности это длилось меньше секунды, но только не для меня. Мой мозг очертил каждую деталь их позы и навсегда запечатлел на плёнке памяти. Увидев меня, они отпрянули друг от друга. Щёки Юна покрылись румянцем, и она принялась нажёвывать свои губы. Юнхо же стоял в ступоре и полнейшем рассинхроне тела с мыслью. — Оу… — всё, что я смогла выдавить из себя. Доводчик забавнейшим образом притянул дверь обратно, и она захлопнулась прямо перед моим носом, отрезав от меня тайных любовничков. Мне уже доводилось пережить такое. Я знала, что за этим последует. Сначала защиплет в глазах, потом появится это мерзкое ощущение сквозящей дыры внутри. Потерявшись в своих мыслях, я развернулась, чтобы уйти, но дверь резко открылась, едва не съездив мне по носу. Из-за неё выскочил Юнхо с глазами, горящими от злости и одновременно досады. Он принялся хватать меня за руки на бегу, что-то твердить, вроде: «Дай я всё тебе объясню». Что тут объяснять? Я всё видела. И почему это происходит со мной вот уже во второй раз? Я сбросила с себя его руки и ускорила шаг, зная, что он не сможет догнать меня из-за проблемы с ногой. Мне не хотелось говорить с ним об этом и выслушивать что-либо неправдоподобное. Юнхо вновь уцепился за мою руку и дёрнул меня к себе. — Выслушай меня! — заорал он, вытаращив глаза. — Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна, — процедила я, заметив, что на нас оборачиваются. За его спиной я увидела Юна, которая прижав ладонь ко рту, талантливо разыгрывала драму с удивлением на лице. А я ведь, можно сказать, сама посоветовала ей действовать и толкнула в объятия своего парня. Эх, Руми, Руми… кто тебя только за язык тянул? Я выскочила на улицу, ища невидящим взглядом машину, Феликса или Уёна. Всё равно кого. Нашла последнего стоящим возле тачки, принадлежавшей Чану и его парням. Чувствуя, как пылает моё лицо и не желая, чтобы это кто-то заметил, я ещё на ходу крикнула: — Поехали! Уён бросил мне ключи, которые я, несмотря на свою неуклюжесть, поймала. Скользнув в салон на водительское место, я тут же вставила их, повернула и, дождавшись Чона, вдавила педаль газа. Стрелка спидометра подпрыгнула, и мы рванули вперёд. — Воу, полегче, — предостерёг меня Уён, когда на первом же повороте нас занесло влево. — Сбрось скорость. Ты что, убить нас решила? После всего, что было?.. Мы проехали ещё, и когда жилой квартал уже был позади, я резко затормозила. Так, что Уён чуть было не клюнул носом в панель, потому что, конечно же, не пристегнулся. — Блять! Ты ебанулась?! — выругался он. От его тона у меня по спине побежали мурашки. Ненавижу, когда кричат и ругаются матом. — Чё там опять у тебя случилось? — уже более спокойно спросил он, но разумеется, в его неповторимой быдловской манере. Я прижала ладони к лицу, силясь не разреветься. К моему удивлению, мой организм даже не собирался этого делать. Плакаться Уёну — одному из самых равнодушных и бесчувственных людей, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться — было такое себе развлечение. Внезапно на меня накатило какое-то то наваждение. Сердце забилось, в висках застучало. Я перегнулась через ручник, притянула к себе Уёна буквально за уши, и ткнулась ему в губы. Он сначала забуксовал, но быстро втянулся, и ответил на поцелуй. Было влажно и горячо. И ещё я распробовала что он недавно ел, когда его язык оказался у меня во рту. Он разорвал поцелуй первым, от чего я почувствовала себя гаже прежнего. Может, ему было неприятно. А может от меня плохо пахло. Он отдышался и произнёс: — Дышать… нечем. Ты… это… так неожиданно… Я уставилась перед собой, размышляя о том, что только что наделала. Похоже, Уён не был против. И ему всё понравилось. Но я вдруг почему-то почувствовала себя мразью. Но отмщённой! Впервые в жизни я поступила так, как поступили со мной. И это чувство было таким приятным. — Так что? — насмешливо спросил Уён. — Ты всё-таки согласна на перепихон? К тебе или ко мне? — шутливо добавил он. — В Камчхон, — ответила я и плавно опустила ногу на газ.***
О куске свинины я вспомнила только на подъезде к Камчхону, но возвращаться уже был не вариант. Найдя Сана всё в таком же полуголодном состоянии, я принялась соображать что-то из съестных запасов пацанов. На ум мне пришла только похлёбка из батата вперемешку с несколькими горстями риса. Пока я возилась с готовкой, Уён вился рядом, принимая активное участие в процессе. Но то он меня невзначай рукой задел, то за талию прихватил, подбираясь к столовым приборам. Мне это порядком надоело. Я громко обратилась к Сану: — Слушай, будь другом, укуси его, а? Сан поднял голову, отреагировав на голос, и моргнул. Затем его взгляд сместился туда, где стоял Уён, и он медленно поднял руку, указывая на него пальцем. Затем он сомкнул веки и нахмурил брови, словно пытался на чём-то сосредоточиться. Его грудная клетка поднялась и опустилась несколько раз, как если бы он совершал акт дыхания. По тому, как зашевелились его губы, складывалось впечатление, что он собирается что-то сказать, но у него никак не выходит. Уён выдвинул стул и опустился рядом с Саном, вылупившись на него. — Ну! Давай, скажи всё, что обо мне думаешь! — подначивал он его. Сан издал мычание, мало походившее на что-то связное или вразумительное. Уён разочарованно вздохнул и пихнул его в голову, что тот чуть не навернулся с места. — Идиотина! — злобно расхохотался Чон, изображая звук, который издал его бывший лучший друг. — «Ыыыыы» и это всё? Мысленно обругав Уёна, я молча разлила сваренную бурду по чашкам и толкнула её ребятам. Мы подкрепились и меня заклонило в сон. Я в полудрёме разглядывала свои ногти под симфоническое сопровождение кишок Чона, переваривающих съеденное. Он бесцельно шарил взглядом по стенам. Затем вдруг неожиданно перевалился через стол и схватил меня за руку. — Так что там… насчёт нас? — спросил он. Я внимательно посмотрела на него. Худое мальчишеское лицо. Череп, обтянутый кожей. Крупный выдающийся нос. Полные губы с бесячей родинкой. При всём этом странном сочетании я находила его интересным. Но его глаза… были такими холодными. Такими равнодушными. Да, за ним можно было жить, как за каменной стеной. Он не был трусом или лентяем. Но в тоже время он был вспыльчивым, несдержанным, конфликтным, задиристым. Испытывала ли я к нему романтические чувства? Скорее нет, чем да. Что общего можно было построить на столь разных взглядах на жизнь? Как минимум нам нужно было хотя бы перестать раздражать друг друга. Я мягко высвободила руку из-под его ладони, и он сразу всё понял. Это отразилось недовольством на его лице. Меня повеселил подростковый максимализм, который всё ещё был ему присущ. Я улыбнулась. — Прости за поцелуй, мне нужно было кое-что проверить. — И как? Проверила? — жёстко отозвался он. — Да, — ответила я. — Давай попробуем поладить. Ты зачем-то всё время пытаешься казаться хуже, чем есть, я не могу понять зачем… — Стой-стой-стой! — прервал он меня. — Хватит взбивать мне яйца! Ты будешь со мной или нет? Я помотала головой. Уён фыркнул, встал из-за стола и ушёл, так хлопнув дверью, что задребезжали стены. Этот звук ещё долго стоял в ушах. На меня навалилась такая усталость. Захотелось свернуться клубочком и окуклиться, а в это время кто-нибудь порешал бы все проблемы за меня. Я отмела от себя мысли об Уёне, Юнхо, Чане, легла на кровать и закрыла глаза. Спустя время даже через опущенные веки я ощутила чьё-то присутствие. Это пришёл Сан. Хотя его можно было распознать и по шарканью. Едва приоткрыв глаза, я через щёлочки увидела, что он пялится на меня. Сделалось жутковато. Я не знала, насколько безопасно было засыпать в одном помещении с зомби, но мне почему-то было всё равно. Я устала переживать за всех и вся. Возможно, укус зомби прекратил бы эту надоедливую ежеминутную борьбу за жизнь. Похлопав ладонью по матрасу, я подозвала его к себе. Он понял с некоторым промедлением, подошёл и присел на кровать. — Я хочу поспать, — сложив руки лодочкой, я подпёрла ими голову. — Помнишь, что такое «спать»? Сан продолжал таращиться. — Хочешь попробовать? Вдруг у тебя получится. Я силой уложила его неподатливое, твёрдое, наполовину закоченевшее тело. Прижалась ухом к его грудной клетке и стала слушать. Ни одного удара за сто двадцать отсчитанных секунд. Я слезла с него, улеглась рядом и принялась рассматривать этот феномен в мельчайших подробностях. Слишком живой для трупа и слишком мёртвый для человека. Температуры наших тел были столь различны. Мне захотелось потрогать его. Я опустила указательный палец ему на лоб, надавила и провела линию по спинке носа, спустилась в носогубную впадину, очертила губы и подбородок. Никаких следов после надавливания не осталось, как это обычно бывает у трупов. Пахло от него всё тем же — чем-то тошнотворно-сладким, но это шло откуда-то изнутри. Снаружи гниения не наблюдалось. — Закрывай глаза, — произнесла я. — Люди всегда так делают, когда спят. Он неуверенно катнул глаза в сторону, после чего как-то смущённо уставился в потолок. Вопреки моим словам, он, казалось, наоборот раскрыл их сильнее. Я тихо рассмеялась и накрыла их своей ладонью, создав для него искусственную темноту. Мы лежали так, пока один из нас не забылся сном.***
Я проснулась от стука, подскочив на кровати. Увидев рядом зомби, я вздрогнула. Потом сообразила, что это всего лишь Сан. Его глаза буравили меня. В дверь нетерпеливо колотили. Судя по тому, что на улице стемнело, это должны были вернуться ребята. Я побежала открывать. Первым передо мной возник Юнхо, и у меня появилось острое желание захлопнуть дверь. Но с ним были все остальные ребята. И Уён. А когда мой взгляд выхватил Чана вместе с его адептами, от сердца сразу же отлегло. По лицу брата было ясно, что дела обстоят так себе. — Мы уходим, — ответил он на мой немой вопрос, скидывая рюкзак на ходу. — Куда? — спросонья я плохо соображала. — На примете пока ничего, — проговорил вошедший следом Хонджун и выложил свою пушку на стол. — Будем ориентироваться по ситуации. — Когда? — я продолжала подтормаживать. — Сейчас соберёмся и выдвигаемся, — сказал Хёнджин, сунув нос в горшочек с моим варевом. — Полчаса роли не сыграют. Жрать охота… — Побежим ночью, как шайка преступников? — Боюсь, что если закатим прощальную вечеринку, нас не отпустят живыми, — иронично произнёс Хонджун и обратился к Хёнджину, снимавшему пробу с моего кулинарного шедевра. — Ну как? — Годится, — ответил тот, набив щёки. — Нуна же готовила. Если б знала, что они все сюда завалятся, то приготовила бы побольше!.. — Эй, нуна, — подстебнул меня Юнхо. — На пару слов. Выйдем? — Мне нужно собираться, — сухо ответила я. — Всё самое необходимое уже здесь, — он указал на свой рюкзак. — Если только у тебя нет чемодана с нарядами, который ты планировала сдать в багаж. Феликс и Сонхва загигикали. Не хватало устраивать сцен и чтобы ребята стали этому свидетелями, поэтому я обречённо кивнула и мы с Юнхо отправились на улицу. — Полчаса, хён, — прокричал вдогонку Чонхо. На выходе я пересеклась с Чон Уёном. Он, как впрочем и всегда, смотрел волком. Но сделав вид, что его заинтересовал арбалет Ёсана, он принялся расспрашивать его про то, как он устроен. Видимо, это была свежая находка после рейда, потому что раньше я его не видела. Бесстрастный Ёсан начал показывать Чону что к чему, будто между этими двумя и не было кровопролитной ссоры. Мы с Юнхо спустились с порога и оказались под россыпью звёзд. Лето подходило к концу, ночной воздух стал прохладнее и приносил облегчение лёгким. Он обошёл дом, чтобы никто не смог нагреть уши на предстоящем нам разговоре. Я молча проследовала за ним. Глядя в его спину, я осознавала, что не хочу ворошить в памяти то, что уже случилось, но также я понимала, что молчать об этом тоже невозможно. Оставив позади пару заселённых домов, Юнхо остановился, и я чуть было не наступила ему на пятку, продолжая шагать по инерции. Успела вовремя затормозить. — Здесь кто-то живёт? — он указал на дом, напротив которого мы стояли. — Вроде нет, — я неуверенно пожала плечами. Мы вошли внутрь и малость пошумели, чтобы выяснить был ли там кто-то живой или того хлеще — неживой. Дом был погружен в абсолютную тишину и мрак. Разве что свет от луны, проникавший сквозь битые стёкла окон, освещал помещение и позволял различать кое-какую мебель. — Так что у тебя с ним? — Юнхо, наконец, повернулся ко мне. Его глаза мерцали в темноте. — Что у меня с «кем»? — раздражённо переспросила я. — С Чон Уёном, — пояснил он. — Я оставил тебя, он всё время был рядом. Не нужно быть суперумным, чтобы понять, что он застолбил тебя. Знаешь, как пёс пометил. Пёс? Пометил?.. Неужели этот хрен успел рассказать Юно про поцелуй, о котором я уже сто раз пожалела?! Я хмыкнула. — Это что, ваши коповские штучки? Средство защиты — нападение? — я с укором покачала головой. — А я думала ты хочешь пояснить за то, что произошло днём. — Знаю, это прозвучит ужасно тупо, но… — Юнхо смотрел мне в глаза, не моргая, — … это она поцеловала меня. Я её не целовал. Она что-то там себе навыдумывала, я не успел опомниться, как она уже присосалась ко мне. И в этот момент вошла ты. Клянусь, я… просто растерялся. Когда на тебя так набрасываются, сложно, знаешь ли, моментально отреагировать. Мои губы дрогнули и стали истерично растягиваться в улыбке. — Что смешного? — полуобиженно-полушутливо спросил Юнхо. Я нарочно молча помотала головой, так и не удосужившись дать ответ. Мне хотелось ещё немного помучить его. Я завела руки ему за голову, обвила ими шею, и повисла на нём, впервые за долгое время ощутив его близость и знакомый запах. Встав на цыпочки, я потянулась к его губам, но он резко выпрямился, и расстояние между нами увеличилось. — Значит сложно, говоришь, моментально отреагировать? — с досадой я подняла на него глаза. — Ты не ответила, — он выжидающе смотрел, не убирая, однако, моих рук со своих плеч. — У тебя с ним что-то есть? Ты… любишь его или что? Его интонация была такой детской. Я будто вновь оказалась в старшей школе, а Юнхо был моим бойфрендом, которого бомбило от того, что я общаюсь ещё с какими-то другими пацанами, кроме него. — Неа, — насмешливо ответила я. — Я люблю вот эту шпалу. На которую вешаются всякие девки, а она, видите ли, не может на это моментально отреагировать. Я повторила попытку поцеловать его и на этот раз получилось. Сначала его губы были неподатливыми, но затем оттаяли. Я плотнее прижалась к нему и вскарабкалась бы, если б не его искалеченная нога. В том, как он целовал, чувствовалось остервенение, обида. Вероятно, его задело моё отношение к случившемуся, моё недоверие. Но он никогда не скажет об этом. А я никогда не скажу ему о поцелуе с Уёном, потому что не хочу ранить его. Я совершила глупость и мне придётся договариваться с собственной совестью. А Юнхо тут ни при чём. — Съесть меня удумала? — он оторвался от моих губ, делая передышку. — Так ревнуешь меня? — Ужасно ревную! Не хочу ни с кем делиться. Сожру целиком!.. Не заметив встретившуюся на пути открытую дверцу шкафа, мы снесли её, создав небольшой шум. Стали стаскивать друг с друга одежду, пока не наткнулись на препятствие. Это была спинка старого дивана, повёрнутого лицом от нас. Я опёрлась об неё, и разведя бёдра, тихо проговорила: — Я так по тебе соскучилась… В запасе оставалась половина отведённого нам времени, но столько и не понадобилось. Мы занимались любовью неистово, словно звери, полностью отдаваясь животным инстинктам. Если бы нас кто-то застукал в тот момент, то подумал бы, что парочка зомби разрывает друг друга на части. И мы не смогли бы остановиться, довели бы начатое до конца. Здравый смысл всё же не окончательно нас покинул, поэтому нам хватило ума не издавать голосовых звуков. Зато это с лихвой возмещалось звуками, воспроизводимыми нашими взмокшими телами. Меня накрыло первой, потому что нельзя было с этим затягивать — время играло против нас. Я довела себя до оргазма и обмякла в его объятиях. Он кончил немного погодя. Я ощутила тёплую влажную волну у себя между ног и меньше всего в тот момент меня беспокоила безопасность. Я чувствовала себя словно во сне. Внезапно меня ослепил лунный свет. Юнхо вдруг стал торопливо одеваться и выдернул меня из состояния эйфории, сунув мне в руки футболку. Приглядевшись, я поняла, что это вовсе не луна, а фары военного автомобиля. Ребята по привычке ездили не включая свет, ведь он был как маяк для зомби. А здесь, на охраняемой территории, такое могло случиться только в случае чего-то чрезвычайного. — Руми, скорее! — подгонял меня Юнхо. — Что это?.. Озираясь на огни фар, я бежала за ним, пока мы не вернулись домой. На крыльце нас поджидал кошмарно бледный капитан с карабином наготове, а Сонхва, Феликс и Чонхо суматошно перетаскивали оставшееся оружие в тачки. Из фургона высунулся Чан и прокричал: — Сюда! Быстрее! Но мы не успели. Внедорожник с кучкой военных подсёк нас и отрезал пути к отступлению. Они были вооружены. Стрелки́ со снайперскими винтовками держали нас на прицеле. Ребята тоже вытащили пушки и замерли в ожидании команды капитана. — Оружие на землю! — заорал их главнокомандующий. — Выходите все! Так, чтобы мы видели ваши руки. Никто из парней не тронулся с места, ибо стоило им опустить оружие, как нас положили бы одного за другим. Хонджун — единственный, кто опустил свой карабин на землю, и медленно разогнувшись, поднял руки вверх. Он сделал несколько шагов и остановился на пограничье, продолжая держать руки на виду. — Позвольте нам уехать, — вступил он переговоры. — Это оружие и обе машины — наши. Мы ничего вашего не взяли. И мы не хотим проливать ничью кровь. Просто мы — сами по себе. — Чё это вдруг? — выкрикнул один из снайперов. — Не такого мы ждали от этого места, — громче ответил кэп, напрягая связки. — Убивать невинных людей не в наших правилах. — Не в ваших правилах, говоришь? Дверца вездехода «Хаммер» открылась, из-за неё показался силуэт крепкого мужчины в военной форме, а рядом нарисовалась фигура поменьше — женская. Я пригляделась и узнала в ней ту самую ачжуму, которая стала свидетельницей моего жестокого обращения с детьми, когда я толкнула ту малявку, спровоцировавшую нападение Сана. — Один из них — заражённый, — проговорила она. — Они прячут его, но я видела его собственными глазами! Девчонка… — женщина указала на меня пальцем, — … покрывает его. Они притащили эту заразу сюда! Военный приблизился и остановился напротив меня. На нём были маска, очки, каска, поэтому лица было не разобрать, однако, судя по голосу, он был зрелым мужчиной. — Вам лучше отдать нам его прямо сейчас, — рявкнул он так, что у меня по спине побежали мурашки. — Не то буду отстреливать по одному, пока не доберусь до твари! На лицах ребят заплясали инфракрасные прицелы снайперских винтовок. Видя то, как все замешкались, командир резко схватил меня, заломив руку, и развернув спиной к себе, приставил дуло пушки к моему виску. От пронзившей боли на глазах выступили слёзы. Свой пистолет я, конечно же, выронила. Меня так колотило от страха, что твёрдая мужская рука, удерживавшая меня, тоже ходила ходуном. — Отпусти её! — заорал Чан, направив на него автомат, и пошёл в наступление. — Отдайте инфицированного, иначе я нашпигую её свинцом, — мужчина отступил на несколько шагов, а я прошаркала носками кроссовок по земле, оставляя за собой борозды. — Стойте! Идёт! — выкрикнул Хонджун и предостерегающим жестом остановил моего брата. Кэп обвёл своих парней глазами, и они прочли в них то, что уже всем необходимо было принять. А именно: что Сан был мёртв, и нелогично было жертвовать чьей-то жизнью ради того, кто не имел к ней уже никакого отношения. Капитан сделал несколько осторожных шагов по направлению к фургону, выцепил стоявшего там Сана и выволок его на середину. Тот от непредвиденности потерял равновесие и упал на колени. Хонджун сорвал капюшон с его головы. И хоть вновь отросшие волосы упали ему на глаза, в свете направленного в его лицо фонарика всем стало предельно ясно, что Сан за существо. Он не морщился, не моргал, лишь остекленевшие глаза перемещались с меня на моего захватчика. — Он ваш, — прохрипел Хонджун срывающимся голосом. — Отпустите девушку! Их командир ослабил хватку и со всей силы оттолкнул меня в сторону. Отлетев, я даже не поняла, как очутилась в руках у Феликса, поймавшего меня. Он вцепился в меня не слабее того мужика, что я в изумлении на него обернулась. Он еле слышно прошептал мне на ухо своим низким глубоким басом: — По команде — валим. Кто именно? Он, я, Чан и Хёнджин? Это и был план моего брата?.. Я видела, как главнокомандующий вздёрнул оружие и направил его на Сана. Тот, перестав сутулиться, выправил грудную клетку, торс, мускулы на его руках заперекатывались под рукавами. Он дёрнул шеей, головой. Ещё раз. И ещё. Его злоба набирала обороты. Об этом свидетельствовали резкая смена поведения и хищное выражение лица. Сан ощерился. Все замерли в напряжении и ожидании расправы. Я не могла просто стоять и наблюдать, как его череп разнесут в щепки. Нечеловеческим усилием я вывернулась из рук Феликса и побежала вперёд. Затылком и кончиками волос я чувствовала, что он рванул за мной, чтобы помешать. Благодаря подскочившему адреналину я ускорила бег, несмотря на то, что почти не чувствовала ватных ног. Я выхватила глазами Хонджуна. На его лице отражалось несколько эмоций сразу. Это были и гнев, и потрясение. Он махнул мне рукой, чтобы я бежала обратно, а сам уже наклонился за карабином, который лежал недалеко от него на земле. Но поворачивать обратно было слишком поздно. Так они по крайней мере отвлекутся на меня. Парни выиграют время. Главное — спасти Сана!.. Я подоспела в ту секунду, когда командир уже намеревался учинить расправу. На ходу я прокричала ему: — Не стреляйте! Он живой! … и затесалась между ним и Саном. Не отстававший Феликс с размаху сбил вояку с ног, и они оба упали, борясь за оружие. В ужасе глядя на их схватку, я смотрела на то, с каким ожесточением Феликс, отвоевавший пушку и содравший каску с головы мужика, разбивает её в костно-мясной фарш. Он уже поднимался, чтобы увести нас в укрытие, как я поймала на себе красный пляшущий огонёк и… … раздался выстрел. Целый залп выстрелов. Грудь пронзила резкая боль. Я непонимающе вылупилась на Феликса, а тот на мгновение зажмурился, потому что на его лицо брызнуло что-то выплеснувшееся фонтаном из меня. Что это было — я не поняла. В темноте вообще было сложно что-либо рассмотреть. В следующий миг боль стала настолько нестерпимой, что земля ушла у меня из-под ног. В грудине жгло, будто в неё залезли раскалённой кочергой, пробурили отверстие и влили туда горячий сплав жидкого металла. Я не могла ни вдохнуть, не пошевелиться. Сквозь начавшее плыть сознание, я ощутила, как меня кто-то схватил за плечи и подтянул к себе. Это был Чонхо. — Я взял её! Взял! — заорал он, перекрикивая автоматную очередь. Перевесившаяся через его плечо, я созерцала, как земля брызгами разлетается в стороны возле его ног от не долетавших до цели пуль. Я видела, как Хонджун, прикрывая нас, и в то же время спрятавшись за Сана, словно за щит, стреляет по хаммеру и одновременно пробирается к машине. Чонхо затащил меня внутрь, и я головой обессиленно упала ему на колени. Влетевший следом Феликс оказался у меня где-то в ногах. Я услышала, как взревел двигатель, и мы тронулись в путь. Звуки перестрелки стихли. Чего нельзя было сказать о дыхании Чонхо. Оно было таким громким, тяжёлым, даже свистящим, как у астматиков. Стойте-ка! Или это… я так дышу?.. Больше всего на свете меня заботил Чан. Как он? Что с ним? Мне дико захотелось увидеть его и убедиться, что он жив и цел. — Ч-ча… н, — с трудом выдавила я из себя. Меня никто не услышал. Из горла поднималась волна чего-то бурлящего и клокочущего. Я выплюнула это, захлёбываясь кашлем, и ощутила во рту солёный привкус крови. По смуглому лицу Чонхо, нависавшего надо мной, струился пот. Едкая капля, скатившаяся с его подбородка, прилетела мне прямо в глаз, и я зажмурилась от возникшего жжения. — Хён, она кашляет кровью! — выпалил он. — Какого цвета кровь? — послышался голос Сонхва. Судя по всему, он был за рулём. — Я не ебу! — матюкнулся Чонхо. — Врубите свет! В салоне вдруг сделалось невыносимо ярко, я сощурила глаза. Перекинувшись через спинку переднего сидения, надо мной возник Хонджун. — Ярко-красная… эээ… алая… пузырится, — проговорил капитан, обращаясь к старпому. — Значит, пробито лёгкое, — вновь прозвучал голос Сонхва. — Переверни её и посмотри есть ли сквозное отверстие, — скомандовал он. Чонхо рывком усадил меня, ощупывая мне лопатки, а я на миг пересеклась глазами с Феликсом. На его испуганном веснушчатом лице виделись яркие кровяные крапинки, будто кто-то неаккуратно взмахнул кистью и разбрызгал красную краску. — Я не понимаю! — паниковал Чонхо. — Кровь везде! Во рту, спереди, сзади!.. — Значит пуля прошла насквозь, — продолжал наставлять Сонхва. — Прижми рану как можно сильнее. Нужно остановить кровопотерю. Чонхо всей своей немереной силой впечатал кулак мне в грудь, от чего сделалось ещё больнее, чем было до этого. Мы мчались, собирая все кочки, каждая из которых отдавалась дикой вспышкой боли. Меня начало волнообразно накрывать тёмной завесой, словно кто-то игрался с выключателем. В какой-то момент свет окончательно погас. Откуда-то из глубины мрака я услышала: — Хён… она не дышит!
