Фургон с оркестром

Берлин. Великая Германия. От прошлой красоты неудачливой шпионки не осталось и следа. Её черные длинные волосы, когда-то очень удачно уложенные в элегантную прическу, сейчас растрепанными отдельными локонами скрывали разбитую до крови губу. Вместо браслетов теперь были кандалы, а вместо прекрасного платья у неё теперь была грязная тюремная роба, доходившая ей до середины бедра – теперь единственная её одежда. О былой красоте напоминали только стройные голые ноги, которые всё-таки обзавелись парой больших синяков. После всех этих пыток, у Мэри уже не осталось сил чтобы подняться на ноги. В прочем этого и не потребовалось – Райнхардт сам присел рядом с ней. - Вы очень интересная женщина, в отличии от остальных. Я до сих пор не знаю ни ваших мотивов, ни ваших целей. Я даже не знаю вашего настоящего имени, поэтому с, вашего позволения, я буду называть вас по прежнему мадам Лемонже. В прочем это не имеет никакого значения, меня больше интересуют ваши агенты. - Не стоит усложнять свою жизнь ненужными вопросами. - Совершенно с вами согласен. Что ж буду краток. Расстрелять. Конвоиры словно и ждали этого распоряжения. Мэри схватили и повели к стене, где уже ожидали своего конца не выдержавшие всего этого ужаса, и очередного состязания в меткости берлинские стрелки. Чтобы не видеть лица обречённых, их страх, боль и страдания, Мэри закрыла глаза. Заряжай – впереди щёлкнули затворы винтовок. Целься – кое-где рядом послышались крики и мольба о помощи, после чего прогремел один выстрел, судя по звуку пистолетный. Огонь! После этого раздался оглушительный ружейный залп, короткие вскрикивания из толпы после чего всё стихло. Мэри думала, что всё уже кончилось, и эта гробовая тишина лишь ещё сильнее убеждала её в этом. Но открыв глаза и увидев напротив себя всё тот же строй солдат, который уже правда расходился, она поняла, что она осталась в этом мире. В этот момент к ней подошёл Райнхардт, словно ожидавший окончания представления зритель чтобы вручить букет любимой актрисе. - Мы понимаем ценность своей жизни по-настоящему только тогда, когда мы чуть её не лишаемся. Надеюсь вы смогли по-настоящему оценить свою жизнь, потому что следующий расстрел для вас уже будет настоящим. А пока у вас есть неделя чтобы хорошо всё обдумать. - Обдумать что? Что вам от меня нужно? Зачем вам всё это? – еле сдерживая слёзы, находившие на неё, дрожащим голосом почти прокричала Мэри. - Абвер думает, что вы ещё можете пригодиться. Я очень надеюсь, что мы сможем в конце концов подружиться. Я не одобряю классических методов СС – с человеком иногда надо действовать по-другому. Не все становятся разговорчивей, когда им ломают пару костей или приставляют к виску пистолет. К каждой личности в любом деле нужен свой подход, и я думаю, что мы сможем найти общие точки соприкосновения, не так ли? После окончания диалога девушку снова повели назад в камеру – в эту голую комнату где не было совершенно ничего, даже подстилки на полу. Мэри села на пол в дальнем углу камеры, обняла свои колени и горько заплакала