Фургон с оркестром

Кенингсберг. Великая Германия Порт издревле являлся центром жизни в этом чудесном городе. С самого утра на причале было не продохнуть от бесконечного обилия людей самых разных слоев и национальностей. Лица мелькали как в калейдоскопе, так что найти кого-то в этом хаосе казалось просто невозможно. А тем временем до отплытия оставалось всего 15 минут, что не могло не волновать Мэри. Она изо всех сил старалась не думать о том, что она могла опоздать на этот пароход и навсегда лишиться возможности увидеть в живую всё великолепие страны Советов. И вот, когда эта ужасная перспектива уже стала вполне осязаемой, в глубине всей этой портовой жизни Мэри неожиданно нашла ту самую потёртую фетровую шляпу. - Извини, я не опоздала? - Нет. Слушай, мне тебе надо кое-что сказать... - Прекрасный город, не находишь? Даже уезжать обидно. - Да. Единственное что я бы поменял название. А то язык сломаешь. - И что ты предлагаешь? - Кенигсберг. К... К... Калининград! Думаю, будет в самый раз. Послушай, Маш, мне действительно надо кое-что тебе сказать. Я не могу взять тебя в Москву... - Как?! Почему? - Дело в том, что у Лаврентия Павловича имеются подозрения на твой счёт, а с ним лучше не шутить. - Тогда, может, ты останешься? Владимир усмехнулся. - По правде говоря, я иногда действительно задумывался о том, чтобы остаться в Германии. Всё-таки карьера здесь у меня складывается лучше. Тут я уже майор, а на родине пока ещё только капитан. Но, на моё счастье, у меня есть обязанности, которые не позволяют мне это сделать. - Но я люблю тебя, как никого до этого не любила. Я не смогу без тебя. Ухмылка тотчас исчезла. Его лицо стало пугающе строгим - таким Покровского Мэри ещё не видела. - Признание в любви – самый бессмысленный поступок, который может совершить человек. Признаются либо когда уже всем всё и без того очевидно, либо когда эти слова на самом деле не значат ничего, и ничего, кроме лишних проблем, за собой не повлекут. У тебя никогда не будут спрашивать, что ты хочешь, а чего нет. Никого не интересует что ты можешь или не можешь. Тихие дворики, дом на Песчаной, мороженое за 15 копеек, величественные стены и башни Кремля - я так давно этого не видел, что уже не могу жить без них. Но меня никто не будет спрашивать, что я не могу. Никто - в том числе и я сам. И если понадобится, я так и умру здесь, как Рудольф Лагерлеф. Просто потому что я люблю Родину, и у меня есть перед ней обязательства, которые я не могу бросить, так же как и не могу забыть всё то, что она мне подарила. В жизни много обязательств, которые выше наших чувств и желаний. Владимир взял свой чемодан и, не дожидаясь ответа и даже не оборачиваясь в сторону Мэри, взошёл по деревянному "трапу" на старый сухогруз, возвращающийся в Ленинград. Трап подняли на борт, пароход загудел и медленно отчалил от пристани, разрезая воды холодного Балтийского моря.