Коллекция девиаций

      Всю жизнь, сколько Ричард себя помнил, он был невероятным счастливчиком. Любовник Фортуны, баловень судьбы, друг удачи или просто везунчик – как его только не называли окружающие люди, и Уайт соглашался с каждым из этих прозвищ. Удача явно любила Ричарда, Ричард сам был удачей, сросся с ней, ощущая её как часть себя, как невидимую третью руку. И сколько он себя помнил, она никогда его не подводила. Ещё с малых лет он всегда, когда заканчивались карманные деньги, находил на улицах по несколько долларов. В лотерейных билетах, которые он покупал, были исключительно выигрышные номера. Но Ричард старался не увлекаться и не растрачивал свою удачу на лотереи и розыгрыши, он предпочитал добиваться высот своими силами.       Успех преследовал мальчишку, юношу, мужчину во всех делах, в любых начинаниях. Во всех тестах Ричарду всегда, абсолютно всегда, без малейших исключений попадался именно тот вариант, который он выучил. А если он решал вообще не готовиться, то ему выпадал счастливый билет, благодаря которому оценки ставили автоматом. Особо заигрываться с огнём Уайт не любил, чаще всего готовился сам, но иной раз соблазн схалтурить был слишком велик.       Но везло Ричарду не только в мелочах. Несколько раз его лишь чудом не сбила машина, а спасали его какие-то случайные факторы. Один раз, например, он споткнулся и подвернул ногу на какой-то маленькой ямке, из-за чего пришёл к перекрёстку с небольшим опозданием и застал у светофора смятый автомобиль и несколько пострадавших пешеходов, стонущих от боли. Однажды он опоздал на автобус и бежал до школы, боясь не успеть на важный экзамен. Экзамен отменили, ведь в тот день автобус сорвался с моста и упал в реку. Во время аварии чудом никто не погиб, все ученики и водитель отделались лёгким испугом, несколькими царапинами и ушибами.       Пока все одноклассники тряслись над результатами выпускных экзаменов, Ричард уже знал, что закончил школу круглым отличником, при этом не проводя дни и ночи за зубрёжкой. С такими результатами, развитым умом и потрясающей удачей Уайт отправил документы лишь в один-единственный университет. Не было и капли сомнений, что его примут, и действительно, спустя месяц из «Гарварда» пришёл положительный ответ.       В первый же день учёбы в «Гарварде» Ричард уже стал звездой, получив приглашения во все клубы, которые в нём были. Взвесив все варианты, он остановил свой выбор на актёрском мастерстве и футболе. Уже через месяц он стал капитаном футбольной команды, а через два получил главную роль в местном мюзикле. Он так хорошо отыграл свою роль Ромео, что этим же вечером переспал что с Джульеттой, что с преподавателем актёрского мастерства. С преподавателем понравилось больше, и в тот момент Ричард понял, что в качестве сексуальных партнёров предпочитает парней. В течение пары месяцев он перетрахал всю актёрскую труппу, потом футбольную команду, в итоге на пару лет остановившись на подтянутом тренере.       Пока все его друзья, любовники и просто знакомые делились впечатлениями от снов, в которых видели своих соулмейтов, Ричард уповал на свою удачу в надежде, что к нему подобный сон придёт как можно позже. Он слишком любил секс и не любил вынос мозга, который был неотъемлемой частью любых отношений. Фортуна слышала желания своего подопечного, и соулмейт не пришёл во сне ни в восемнадцать, ни в двадцать пять, ни в тридцать лет.       Если сначала это стремление избежать снов со своей родственной душой было просто хотелкой, то пять лет назад, когда Ричард окончательно определился со своей профессией, отсутствие постоянного партнёра стало необходимостью. Реши Уайт пойти по пути юриста, попробуй он пробиться в прокуроры, как планировал ещё в свои далёкие семнадцать, всё было бы в разы проще. Но желание отправлять плохих парней за решётку жило в нём ровно до того момента, пока он не увидел, что богатейшие из них могут откупиться от присяжных, прокурора, судьи, тем самым обеспечив себе свободу. Быть частью такой отвратительной системы, которая должна была карать уродов, а не отпускать их, Ричард не желал. И раз система обходила богачей стороной, он решил карать их самостоятельно.       Обычных убийц, насильников, педофилов полиция ловила и без его помощи. Были висяки, конечно же, не все преступники получали по заслугам, но Ричард не страдал юношеским максимализмом и прекрасно понимал, что всех мразей не переловишь. Сам он сосредоточился на тех, до кого лапа правосудия, скорее всего, никогда бы не дотянулась: политики, покрывающие торговлю наркотиками; бизнесмены, торгующие не только обычным товаром, но и людьми; олигархи, заработавшие состояние за счёт эксплуатации труда детей в бедных странах; мошенники, собирающие деньги на строительство школ, приютов, а по факту просто набивающие себе карманы. Заказы на таких личностей были всегда, а чем знаменитее становился Призрак, тем больший выбор возможных жертв перед ним открывался. Выбирая нового «клиента», Ричард всегда внимательно изучал биографию будущего трупа, останавливая свой выбор лишь на тех, кто этого действительно заслужил.       Он никогда не оправдывал свои действия благими намерениями, Ричард знал, что в глазах правосудия он ничем не лучше Бернарда Ханвика или Джона Чайлдса, и был готов рано или поздно отправиться в тюрьму за свои прегрешения. С хвостом в виде сотен полицейских, агентов ФБР и Интерпола он особо не надеялся, что выйдет скрываться до конца жизни. Но пока отличная подготовка и постоянная удача не подводили и обеспечивали стабильный и довольно высокий заработок.       Лишь однажды госпожа Фортуна не успела прикрыть ему спину, и тогда по телевидению и Интернету разлетелась его довольно точная фотография. Скрываться стало несколько сложнее, но Ричард не вёл бы свой бизнес столько лет, не будь он готов к подобным поворотам судьбы. Тем же вечером он выбрил себе виски и затылок, закрепил оставшиеся волосы гелем, собираясь немного их отрастить, а на улице на постоянной основе стал носить очки-нулёвки с квадратными линзами. Забавно, но даже такой простейшей маскировки хватало, чтобы люди его не узнавали, а от камер видеонаблюдения спасал противосканирующий чип, который Ричард вшил себе в шею. Запрещённая, естественно, и безумно дорогая разработка обошлась наёмнику в две трети накоплений. Зато можно было не волноваться, что программа распознавания лиц его засечёт, ведь чип посылал волны, искажающие черты его лица. Жаль только, что из-за этого пришлось отказаться от фотографий, ведь забавы ради Ричард изредка постил сэлфяшки в «Инстаграм». От самого «Инстаграма», когда в СМИ всплыла его фотка, тоже, кстати, пришлось отказаться.       Несмотря на явно досадную, но терпимую оплошность, Ричард по-прежнему считал себя счастливчиком. Он молод, красив, богат, обаятелен, с лёгкостью цеплял себе партнёров на ночь, успешно избегал полиции. А самое главное, ему до сих пор так и не приснился его соулмейт. Подобный расклад означал, что можно и дальше спокойно заниматься сексом и получать полноценное удовольствие от процесса. Ричард был прекрасно осведомлён о том, что стоило человеку увидеть во сне своего партнёра, то секс с любыми другими людьми переставал приносить полноценное наслаждение. В силу своих условий жизни, постоянной опасности, извечных перелётов Ричард был не готов к появлению постоянного партнёра. И ему бы в принципе не хотелось подвергать опасности обычного человека. Похоже, в качестве соулмейта Ричарду подошёл бы только другой наёмный убийца.       Но удача продолжала поддерживать, и даже когда в день своего тридцатичетырёхлетия Ричард вернулся в Детройт, чтобы прикончить директора одной крупной IT-компании, занимающейся разработкой софта для террористической группировки, соулмейт ему так и не приснился. Лишь за день до вылета в Эл-Эй Уайт проснулся в номере дешёвого мотеля с дичайшим возбуждением и таким крепким стояком, будто он не трахался не меньше года.       В ту ночь случилось то, чего он боялся и избегал столько лет – ему приснился человек с горячим отзывчивым телом, угрозой в глазах и тёмным шрамом на переносице. Это был его соулмейт.