Коллекция девиаций

      Глаза резко распахиваются и фокусируются на родном белом потолке. Дома тихо, очень тихо, словно весь мир замер в ожидании того, что сейчас произойдёт. И, несмотря на густую давящую тишину, Гэвин прекрасно знает, что в его квартире есть посторонний. Тихо, стараясь не издать лишнего звука, Рид берёт с тумбочки табельный «Глок» и, сняв его с предохранителя, бесшумно крадётся к двери. На босые ступни неприятно липнет пыль и мелкий мусор (из-за завала на работе Гэвин не убирался уже неделю), но он весь обращается в слух и зрение, выискивая в ночной темноте квартиры незваного гостя.       Ричард стоит в полутьме посреди чужой незнакомой гостиной. Прямо перед ним находится широкий диван, цвет которого опознать не удаётся — в ночи он кажется чёрным. Позади — стенка с телевизором, парочкой фотографий и несколькими безвкусными статуэтками. Слева окно, задёрнутое светлым тюлем, который делает мягкий свет уличного фонаря ещё более рассеянным. Справа открытый проход в коридор, пройдя по которому можно попасть в спальню к владельцу квартиры.       Тот сейчас спит, Уайт специально дождался более глубокой фазы сна, чтобы беспрепятственно проникнуть внутрь. Владельца, а точнее арендатора квартиры, зовут Гэвин Рид, он детектив Центрального отделения Департамента полиции Детройта. Он хороший и пытливый коп, ведёт два дела, которые год назад объединили в одно. Кровь обеих жертв по этим расследованиям у Ричарда на руках, и Гэвин очень хочет поймать убийцу, даже несмотря на некоторые личные обстоятельства. Ричард же хочет остаться на свободе, но при этом всё равно пришёл в дом к полицейскому, который за ним охотится. Глупо, но Ричард устал ждать и терпеть.       Тёмный силуэт стоит посреди гостиной, и Гэвин целится сразу в голову. Предательски скрипнувшая половица орёт на всю квартиру, и ночной гость успевает увернуться, уходя с линии огня. Рид не успевает среагировать, как в комнате включается свет и на несколько секунд ослепляет его. Этих секунд хватает, чтобы нарушитель спокойствия выбил пистолет и, заломив руки, прижал к стенке. Рыпаться бесполезно, нападавший держит крепко, уверенно, а через мгновенье на запястьях с тихим щелчком застёгивается холодный металл наручников. Лишь после этого Гэвина разворачивают спиной к стене, и он встречается взглядом со стальной радужкой.       Внутри всё переворачивается и обмирает. Он знает эти глаза, знает это лицо, ведь видел его уже столько раз не только в полицейских сводках и по телевизору, но и во снах. Это Призрак, тот самый, за кем он охотится почти полтора года. Это его гребаный соулмейт. Тело замирает, не в силах пошевелиться, когда прохладная ладонь обхватывает горло, слегка сжимая, а затем скользит ниже, обводит крепкие мышцы груди, живот и уверенным движением накрывает пах, неторопливо начиная поглаживать сквозь тонкую ткань хипсов.       — Ну привет, Гэвин Рид. — Шёпот вкрадчивый, соблазнительный, он буквально впивается в сознание, в тело, и в этих четырёх словах Гэвин слышит обещание горячей ночи, после которой вряд ли получится нормально ходить.       — Призрак, — выдыхает Рид, едва ли не цепляя своими губами чужие. Киллер склонился так близко, что расстояния между лицами почти не осталось.       — Ричард, — поправляет его наёмник, — ты же должен знать, чьё имя будешь кричать сегодня ночью. И не только сегодня...       — Будто я поверю в то, что это имя настоящее, — сбиваясь с ровного дыхательного ритма, сипит Гэвин. Благодаря движениям чужой руки у него уже каменно стоит.       — Настоящее, — отвечает Уайт и вгрызается кусачим поцелуем в обветренные губы своего соулмейта.       Они борются за первенство в поцелуе так же, как голодные гиены дерутся за добычу. Во рту ощущается слабый металлический привкус крови, но ни Ричард, ни Гэвин не знают, своя это кровь или чужая. Они безотчётно целуются, с громкими чмоками отрываясь друг от друга и набрасываясь по новой. Так, что не хватает дыхания, так, что слюна стекает на подбородок, а возбуждение яркими звёздами вспыхивает под закрытыми веками.       Гэвин всасывает чужой язык с такой силой, словно от этого зависит его жизнь. Чисто из вредности Ричард не отдаёт ему пальму первенства и борется до последнего, пока партнёр не сдаётся и с тихим стоном притирается к паху.       — Сними наручники, — загнанно дыша, просит Гэвин, с таким трудом разрывая этот безумный поцелуй.       — Чтобы ты арестовал меня? — хитро блестя глазами, спрашивает Ричард.       — Не арестую. Не сейчас, ты же знаешь, — шепчет в ответ и доверчиво поворачивается спиной.       — Знаю. — Обжигающий выдох проходится по шее, а следом кончик языка очерчивает кромку уха. Звякают наручники и со звоном падают на пол.       Попытка повернуться к Ричарду прерывается. Он вжимает в стену, притираясь своим возбуждением между накаченных половинок.       — Я так долго этого ждал. — Губы цепляют кожу под линией роста волос, а следующий за касанием поцелуй расцветает алым засосом на смуглой коже.       — Так двигай в спальню, — огрызается Рид, толкаясь задом в чужой пах. Партнёр всё ещё одет, и эта несправедливость очень раздражает.       — Нетерпеливый, — смеётся Ричард и на ходу снимает с себя синюю рубашку и расстёгивает брюки. Вещи летят в стороны, когда до них добирается Гэвин, помогая любовнику раздеться.       Они падают на кровать, влажно целуясь и жарко лаская друг друга. Вцепившись ногтями в широкую спину, Гэвин оставляет на ней алые полосы, благодаря своим снам зная, что Ричарда это до безумия заводит. Уайт в этот момент терзает его крепкую шею, целует влажную кожу, прикусывает выпирающие ключицы и опускается всё ниже и ниже, ведя по фактурному рельефу прямо к паху. Увидев не один десяток снов, он знает, как сильно Гэвин любит горловой и хочет распалить любовника сильнее, прежде чем наконец войти в него.       Рид с точностью до секунды знает, как пройдёт их безумный ночной марафон, и всё равно дрожит от вожделения и предвкушения, когда горячее дыхание опаляет головку. Вытворяя своим языком что-то совершенно фантастическое, Ричард насаживается до упора и кладёт ладонь Гэвина к себе на затылок, позволяя своему соулмейту самому выбрать комфортный темп. Воспользовавшись молчаливым одобрением, Рид расплетает чужой хвостик и сжимает отросшие волосы в кулаке. И пока он толкается в горячую глубину приятно сжимающегося горла, Ричард толкается в него, нещадно трахая длинными пальцами. Хоть Гэвин заранее растянул себя, партнёр всё равно играет с ним, лаская чувствительную точку внутри.       Когда пару минут спустя Ричард заменяет пальцы членом, Гэвин действительно кричит его имя. Член любовника большой, твёрдый и сразу начинает двигаться правильно. Каждый толчок ощущается как маленький оргазм, и Гэвин даже перестаёт дрочить себе, лишь бы дольше продлить эту сладкую, как патока, пытку, ведь он уверен, что сможет кончить даже без рук. Секс со своим соулмейтом слишком хорош, ощущается как нечто совершенно иное. Не просто единение жаждущих тел, это слияние душ, которые наконец нашли друг друга. Оргазмом их накрывает одновременно, и удовольствие бьёт разрядом 220 вольт от пят до самого мозга. Они стонут в губы друг другу и резко просыпаются каждый в своей кровати, стараясь отдышаться и поверить в невероятное.       «Я арестую его», — думает Гэвин, быстрой дрочкой доводя себя до оргазма.       «Мне не нужен партнёр», — решает Ричард, кончая себе в кулак.       Проходит год до того момента, когда сон воплощается в реальность.