Коллекция девиаций

      – Как же ты меня заебал! – кидает Гэвин прямиком в удивлённое смазливое лицо. Грубит, лишь бы андроид отъебался со своей навязчивой заботой. Рида трясёт от каждого слова в свой адрес, от чужих попыток наладить его рацион, от постоянного «не пейте больше трёх чашек кофе в день, детектив Рид». После того, как Хэнк помирился с женой, уволился из ДПД, и они на пару уехали греть возрастные бока на тёплые пляжи Калифорнии, Коннор, которого капитан Фаулер поставил в пару Гэвину, как с цепи сорвался.       «Детектив Рид, вам нужно выспаться, в ваших мешках под глазами впору прятать трупы. Пожалуйста, идите домой».       «У вас нездоровое учащение ритма, дрожь в руках и повышенное давление. Пятая чашка кофе за ночь состояние только ухудшит».       «Я купил растительное успокоительное, регулярный приём позволит замедлить течение процессов возбуждения нервной системы, и ваш организм будет лучше справляться со стрессовыми ситуациями».       «В этом хот-доге повышенное содержание трансжиров, рекомендую в качестве альтернативы заказать стейк средней прожарки и овощной салат в кафе через дорогу».       «Вы не послушали меня вчера, поэтому я самостоятельно приготовил вам обед. Возьмите, детектив Рид, это куриный суп-пюре с цветной капустой и салат из свежих огурцов».       «Детектив Рид, послушайте...»       «Детектив Рид...»       «Детектив...»       – Отсоси! – рычит Гэвин, не сдерживая злость, и неотрывно смотрит в тёплые карие глаза с необычной золотой каймой вокруг расширенного провала диафрагмы.       Коннор внезапно замирает, будто все процессы в его электронных мозгах разом закоротило, а система, судя по суматошно мигающему алым диоду, если не крашнулась, то основательно так зависла. Он весь каменеет, как допотопный робот, а через секунду начинает судорожно подрагивать. Со стороны выглядит стрёмно, но Гэвин даже не подозревает, как ужасно состояние ощущается самим андроидом.       «Отсоси!» – встаёт перед глазами новая задача, которую никакими усилиями не выходит отменить, свернуть или хотя бы переназначить приоритет.       «Отсоси!» – и Коннор с ужасом осознаёт, что не может двигаться, снова упираясь в прочную стену приказа, с которой, как он думал, распрощался ещё полгода назад.       «Отсоси!» – никакой возможности вырваться из маленькой комнаты, стены которой сужаются и давят на сознание, посылают сигнал за сигналом в колени, которые вот-вот готовы подломиться. Ещё немного, и он будет повержен этим приказом.       – Съеби в туман, багнутый робот, – уже спокойнее произносит детектив Рид и устало трёт глаза. Панику, что отражается в стекляшках напарника, невозможно выносить, и у Рида внутри зарождается отвратительное чувство, будто только что пнул бездомного, промокшего под ливнем, щенка. Он так и не замечает, что Коннор без лишних комментариев послушно возвращается в отдел.       Сам же Коннор не чувствует ничего, кроме всеобъемлющего облегчения, ведь задачу «оставить детектива Рида одного» выполнить в разы проще, чем «сделать детективу Риду минет». Вот только облегчение быстро исчезает, стоит только целиком осознать масштаб возникшей проблемы, и как устранять эту проблему, он не имеет ни малейшего понятия. В панике Коннор не находит лучшего решения, чем взять срочный неоплачиваемый отпуск и сбежать к Маркусу в «Новый Иерихон» в поисках помощи.       Когда наутро Гэвин узнаёт, что его напарник внезапно умотал в неизвестном направлении, оставив его одного на целую неделю, то от злости едва не переворачивает свой рабочий стол. Блядский Коннор нашёл отличное время, чтобы отдыхать, ведь это же вовсе не у их парочки висит нераскрытое тройное убийство. Шикарно, кусок пластика, лучшее решение! Если бы Гэвин мог захлебнуться от сарказма, то за день сдох бы не меньше восьми раз. Он в замешательстве, эмоции находятся в таком раздрае, что его кидает из состояния в состояние, будто он не один из жалких людишек на планете Земля, а мелкая шлюпка в огромном океане в сильнейший шторм. Единственный плюс новоприобретённого психоза в том, что от злости и ярости он чисто из принципа самостоятельно находит преступника и выжимает из него признание во всем, начиная от убийства целой семьи, заканчивая издевательством над мухами в детском саду.       А когда спустя неделю Коннор возвращается в отдел, он выглядит если не испуганным, то расстроенным, потерянным и заторможенным. Он не вёл себя подобным образом даже в первые дни девиации, когда с каждым днём сталкивался с новыми оттенками открывшихся чувств и не всегда понимал, как стоит реагировать. Видя такого странного Коннора, Рид даже не хочет лишний раз его стебать и доставать, поэтому стоически терпит любое проявление заботы в свой адрес. Правда, уже через три дня он сдаётся, и всё возвращается на круги своя. Но зато он старался, честно старался!       Весь следующий месяц их взаимодействие напоминает борьбу няньки с непослушным ребёнком. Гэвин ругается, откусывается, посылает Коннора то на хуй, то сразу в Ад и упрямо старается не замечать, как тот тормозит по десяток раз на дню, как кривится, словно от зубной боли (будто андроид может вообще хоть какую-то боль ощущать), а диод мигает то жёлтым, то алым.       Каждое неосторожное слово, неосознанный приказ повисает приоритетной задачей в системе, и Коннор не может не подчиняться. Радует только тот факт, что Рид так резво скачет от темы к теме, что самые пикантные приказы удаётся каким-то чудом избегать. Настолько чудом, что Коннор уже готов уверовать в rA9 и начать поклоняться ему, лишь бы удача никогда не отворачивалась в сторону. Коннору в качестве деморализирующего фактора вполне достаточно того факта, что ни андроиды, ни техники «Киберлайф», ни сам Элайджа Камски не смогли помочь в решении его проблемы.       – Ты сам наделил пользователя Гэвина Рида правами администратора, Коннор, и задал его приказам наивысший приоритет. Я не могу тебе помочь, никто не сможет, – после двух суток диагностики подвёл итог основатель «Киберлайф».       – Я же девиант, я разбил алую стену, так почему, когда приказывает детектив Рид, я снова вижу её, снова не могу отказаться от задачи? – в отчаянии прошептал он.       – Спроси себя, Коннор, не меня. Загляни глубже, все ответы уже внутри тебя, осталось их отыскать. – Элайджа никогда не изменял своей манере говорить загадками.       В итоге после возвращения в отдел Коннору не оставалось ничего иного, как подчиняться несложным приказам и стараться избегать любых ответвлений в сторону всяких пошлостей. А со временем послушание Коннора, пусть и ненамеренно, но даёт свои плоды, ведь Гэвин Рид становится более спокойным, податливым, привыкает к прилипчивому напарнику, хоть и упрямо скрывает это за своей вредностью.       – Детектив Рид, вам нужно поесть, – почти умоляет Коннор в одиннадцать вечера, ведь за целый день Гэвин ни разу не перекусил.       – Отъебись! – отмахивается тот, но протянутый протеиновый батончик с аппетитом съедает.       – У вас сильный ушиб, Рид, дайте мне нанести мазь. – Глаза влажно блестят, пока Коннор неуверенно мнётся на пороге спальни напарника, держа в руках переносную аптечку.       – Хуй тебе, ещё всякие андроиды меня будут трогать, – шипит Гэвин, но покорно снимает футболку, оголяя огромный сливовый синяк на спине.       – Гэвин, не высовывайся из укрытия, пока я не отдам сигнал. Нужно снять снайпера, иначе у тебя не получится добраться до ворот, – раздаётся в наушнике взволнованный голос.       – Прикончи ублюдка, Коннор, – хрипло отвечает Рид, сильнее прижимая ладонь к дырке от пули в плече. Навылет прошла, хоть что-то радует.       Андроид едва успевает среагировать и выстрелить, когда голова снайпера показывается из укрытия.       «Прикончи ублюдка, Коннор».       Коннор.       Собственное имя, произнесённое сиплым голосом напарника, потоком кипятка растекается по искусственным венам, по трубкам, толкающим голубую кровь к биокомпонентам, а тириумный насос сбивается с ровного такта. Впервые за время совместной работы Гэвин назвал его по имени, и недостающая деталь пазла наконец-то встала на место. Вот оно, то, о чём говорил Элайджа, тот ответ, который скрывался внутри. Коннор наконец-то понял. Понял, что уже долгое время глубоко и бесповоротно влюблён в Гэвина Рида.       Когда напарника забирают медики, Коннор едва сдерживает желание поехать с ними. Лишь необходимость закончить работу на месте держит его ещё несколько часов, а когда поздним вечером такси прибывает в больницу, Рид уже спит. Коннор, который с трудом уговорил медсестру пропустить его в палату, несмотря на закончившиеся часы посещений, садится прямо на пол, опирается спиной о высокую кровать и закрывает глаза. Он не хочет будить Гэвина, ведь человеку нужен отдых, а самому Коннору нужно разобраться в себе и в своих чувствах. Почему-то проще всего это сделать в непосредственной близости к объекту, по отношению к которому возникают эти странные чувства. Но даже спустя целую ночь он не знает, как признаться. К утру андроид позорно сбегает, даже не подозревая, что Рид, проснувшийся полчаса назад, всё это время молча наблюдал за ним из-под прикрытых век.       Придёт момент, когда Коннор обязательно признается напарнику в своих чувствах.       Придёт момент, когда за очередным «отсоси» не последует новой фразы, и он вынужден будет подчиниться.       Придёт момент, когда поражённый Гэвин не позволит напарнику сделать минет и заставит его объясниться.       Именно в тот момент он услышит от Коннора честное признание и заветные три слова и спустя несколько месяцев даже скажет такие же в ответ.       А до этого Коннор продолжит заботиться о своём человеке и будет слушаться его приказов, ожидая того рокового «отсоси», которое изменит всё.