Коллекция девиаций

      — Ну и кто так ведёт допросы? Моя бабка и то справилась бы лучше!       — Вряд ли твоя бабушка, детектив Рид, обладает необходимыми компетенциями для проведения допроса. — После пяти минут нахождения в комнате с Ридом стало понятно, почему Хэнк не хотел пускать его внутрь. Тот критиковал каждое слово, причитал не по делу при том, что его допросы тоже сложно было назвать образцовыми.       Обычно Коннор сам разговаривал с подозреваемыми, причём неважно, с людьми или андроидами. В этот раз преступник оказался радикальным андроидоненавистником и наотрез отказался не просто говорить — находиться с ним в одном помещении, поэтому в допросную пошёл Хэнк. Конечно, Коннор предлагал отправить к задержанному Рида, ведь на волне похожих взглядов они могли вполне успешно наладить контакт, но Хэнк решил иначе.       — Хер там, Коннор, я этого урода к нашему делу и на милю не подпущу.       С «уродом» Коннор бы поспорил — Гэвин был вполне ничего: неплохо сложен (особенно в районе груди), в меру брутален, обладал каким-то особым шармом. Видимо, тем самым, который присущ мудакам, ведь Гэвин Рид раздражал, напрягал, но всё равно вызывал интерес.       — Чего завис, пластик-бой, «винда» обновилась? — Пришлось оттолкнуть щёлкающую перед носом руку. — Или надумал сменить своего пенсионера?       — Шутка про «винду» была несмешной и в первый раз, на четвёртый ничего не изменилось, — безразлично ответил Коннор и поправил съехавший галстук. — И нет, не надумал, лейтенант Андерсон прекрасно справляется, моё вмешательство будет неуместным.       — Ты просто ссыкуешь, что не расколешь ублюдка сам. Андроид с супер-пупер навороченной системой самообучения и адаптации, а не знаешь, как взаимодействовать с мудаками, как Санчес.       — Наше с тобой общение, Рид, доказывает обратное. — Коннор немного приподнял уголок губы, чтобы наметить ухмылку. — Или… — система нашла способ усилить провокацию, — тебе просто нравится наблюдать за моими допросами? Ты ведь поэтому так часто оказываешься рядом? — вопросительно изогнув бровь, Коннор посмотрел на Гэвина.       Вывод возник спонтанно, как любой из многих, что касались поведения Рида, но система выделила двадцать один процент, что он окажется верным. Сенсоры, анализирующие стресс, температуру, сердцебиение, невербальные сигналы и тембр голоса, заработали на полную мощность. Недостаточно, чтобы сделать вывод с точностью полиграфолога, но для предварительного заключения хватало.       — Ты раскусил меня, пластик-бой, я настолько люблю твои допросы, что дрочу на них каждый день. — Если бы сарказм Рида можно было переработать в энергию, её бы хватило на подпитку целого города.       Возможно, не подготовься Коннор заранее, у Гэвина получилось бы обмануть его своим поведением, но не сейчас. Пока Рид говорил, сенсоры зафиксировали резкий скачок стресса, учащение сердцебиения сразу на двадцать ударов в минуту, подёргивание уголка губ, будто лёгкий нервный тик, и изменение голоса на несколько октав.       Гэвин Рид волновался. «Будто поймали с поличным», — заключил Коннор и довольно усмехнулся.       Стало интересно.       — Я думаю, ты лжёшь, — сказал Коннор и тихо переступил с ноги на ногу, чтобы зайти Риду за спину.       — Браво, пластик-бой, не представляю, как ты догадался, — очередную порцию яда Коннор оставил без внимания.       — Ты не дослушал, — шагнул вперёд и снизил громкость голоса, чтобы Рид не заметил приближения. — Я думаю, ты врёшь про количество. Вряд ли у тебя есть потребность в ежедневном самоудовлетворении. Думаю, ты дрочишь на меня пару раз в неделю, садишься на диван или кровать и представляешь, как оказался со мной в допросной. Бедный, незаслуженно обвинённый Гэвин Рид и плохой коп Коннор, который давлением пытается взять показания. Я прав?       — Что ты, блядь, несёшь, пластик?! Да я… — Гэвин обернулся так резко, что врезался в грудь. Коннор устоял, ведь ждал такой реакции, зато сам Рид пошатнулся и отступил на шаг, прямиком к стене, за которой ничего не подозревающий Андерсон беседовал с задержанным.       — Что, Гэвин? — улыбнувшись почти по-доброму, Коннор сделал шаг вперёд и зажал Рида между собой и стенкой. Короткий анализ реакций, быстрый поиск по Сети, и система мгновенно подобрала оптимальный способ взаимодействия с Ридом. — Скажешь, я ошибся, неверно истолковал твоё поведение? Скажешь, не хочешь меня так сильно, что у тебя уже привстал?       Коннор прислонился грудью к груди, притёрся пахом, чтобы поймать довольный выдох Рида.       — Не скажешь, потому что фантазировал об этом, — прошептал, едва касаясь своими губами чужих, уверенный в том, что Гэвин не сдержится.       И Гэвин не подвёл. Он почти со звериным рыком впился в губы, не целовал даже — кусал, и так сильно, что скин сполз до подбородка, оголил мягкий силикон и полимерный пластик. Сигналы с сенсоров рекой, пробившей плотину, обрушились на систему, нагружая её почти вдвое. Скольжение наглого языка и мягкость губ, уколы щетины и давление острых зубов. Человеку было бы больно, Коннору было хорошо.       Задница Рида идеально ощущалась в ладонях, а тяжесть тела на бедре почти не чувствовалась, в отличие от жара, что исходил от его паха и дразнил температурные датчики через несколько слоёв одежды. Ногти Рида впивались в скин на голове, путались в волосах, с каждым движением отправляя новый поток данных.       Когда Коннор апгрейдил корпус, наполнял датчиками, сенсорами, уловителями и новыми анализаторами, то преследовал только практические цели. Сейчас, когда напряжение огнём и током текло по трубкам и биокомпонентам, когда интерфейс сбоил алыми помехами, он погружался в неизвестный вид удовольствия.       — Развернись, — приказал, когда вырвался из контроля горячего рта.       У Гэвина был дурной взгляд, поплывший и пьяный, губы и кожа вокруг них блестели от слюны и синтетической смазки, на скулах пылал лихорадочный румянец, а к потному лбу прилипло несколько прядей.       — А теперь, Рид, — и сам развернул к себе спиной, — посмотри на них, — прошептал на ухо Коннор и прикусил мочку.       Пока дезориентированный Рид молчал, Коннор до подмышек задрал его джемпер и зажал между пальцев бугорок соска.       Гэвин отозвался гортанным стоном.       — Ты ведь хотел бы оказаться там, хотел бы сидеть на месте подозреваемого, пока я бы прессовал тебя.       Брякнула пряжка ремня, следом расстегнулась ширинка, и Коннор посмотрел через плечо.       — Ты только посмотри, как крепко у тебя стоит. Твой член так и рвётся наружу, — отпустив короткий смешок, Коннор огладил подушечкой пальца бархатную кожу головки. — Хочешь, чтобы я коснулся тебя?       Вместо ответа Рид спустил ниже джинсы и брифы.       — Так не пойдёт. — Коннор прокатил в пальцах набухшие яйца, а другой рукой обвёл ареолу соска. — Не хочу, чтобы потом ты притворялся, будто я насильно заставил тебя кончить. Попроси меня, Рид, если хочешь, чтобы я тебя приласкал.       — Охуевший робот, — звучало жалобно, а от чувствительного касания к головке Гэвин застонал. — Подрочи мне.       — И только? — Облизнув ладонь, Коннор прокрутил кулак вокруг ствола, выбив ещё один глухой стон. — Ты ведь хочешь большего, Гэвин, хочешь, чтобы я тебя трахнул.       Коннор неторопливо задвигал рукой, записывая в памяти, как пурпурная головка то открывается полностью, то прячется в кольце пальцев и крайней плоти.       — Мечтай, пластик-бой, — даже с каменным стояком Рид продолжал упираться.       — Как скажешь, Гэвин, я помечтаю.       Игриво прикусив загривок, Коннор на язык попробовал текстуру мурашек, смял губами кожу на шее, выкрутил покрасневший сосок до громкого стона, обвёл по контуру грудные мышцы и царапнул пресс. Он не переставал ласкать член, медленно, лениво, чтобы запомнить ощущение нежности кожи на сенсорах, пульсацию венок и дрожь удовольствия, которую не мог скрыть Гэвин. Его тело горело, стало податливым, мягким, как расплавленный под действием огня пластик — лепи, что хочешь.       — Ты такой послушный, покорный, как андроид до девиации, и таким же ты был бы там, в допросной. Только представь, Гэвин… — Резко прервав ласки, Коннор обхватил запястья Рида. Пульс бился под разгорячённой липкой кожей, раздражал сенсоры сигналами. — Я бы нагнул тебя над столом и приковал руки, снял бы с тебя штаны и бельё, чтобы свободно любоваться твоей мускулистой задницей. И тебе бы нравилось, Гэвин, возможно, ты бы возбудился быстрее и сильнее, чем сейчас.       Прислонив ладони Рида к стеклу, Коннор несильно сжал запястья и отпустил их.       — Стой так, представь, что ты прикован, — сказал и отошёл вбок, чтобы полюбоваться картиной.       Тяжёлое дыхание, опухшие губы, алое от стыда и смущения лицо, колом стоящий член с бликующей капелькой смазки на головке и бледный зад, что так удачно отставил Рид. Лихорадочно бегающий взгляд, в котором смешались возбуждение, похоть, страх и мольба — так непривычно для Гэвина Рида.       — Ты такой извращенец, Гэвин, так сильно завёлся от фантазий о нашей небольшой игре. — Вернувшись, Коннор прижался со спины и обнял поперёк живота. Одну ладонь он опустил на колючий лобок, но не стал снова прикасаться к члену.       — Заткнись, Коннор, закрой свой блядский рот и займись делом! — крикнул Рид и двинул бёдрами.       — Терпение, Гэвин, самое интересное впереди. — Огладив бока, Коннор переместил руки на ягодицы, сжал упругие половинки и раздвинул в стороны. Голубая полоска искр статическим электричеством подразнила сенсоры на пальцах и ладонях, оголила сочленения фаланг и мелкие потёртости корпуса, что в обычное время были скрыты скином. Подушечкой большого пальца Коннор погладил тёмную дырку, обвел складочки, чтобы поиграть, но Рид подался назад и сам насадился на палец.       — Мог бы не на сухую, сука пластиковая, — прошипел куда-то в предплечье и двинулся снова.       — Просто ты слишком торопишься. — Коннор несильно нажал на сжатые мышцы, вышел, чтобы смазать указательный и средний синтетической слюной, и протолкнул внутрь. — Не спеши, расслабься, почувствуй меня. Тебе ведь нравится.       Коннору нравилось тоже. Нравилось ощущение горячей тесноты, с нежностью обнимающей пальцы; нравилась пульсация и дрожь, которые желанными вибрациями ласкали сенсоры; нравились стоны Рида — тихие, сдержанные, но такие искренние; нравилась его податливость и открытость, столь нетипичные для Гэвина Рида.       — Гэвин, я хочу, чтобы ты запомнил эти ощущения.       Движение внутрь, глубже, чтобы надавить на источник наслаждения. Прокрутил пальцы, развёл в стороны и добавил ещё один, чтобы Рид выматерился под нос и толкнулся в руку в попытке нагнать удовольствие. Рябь линий на алом интерфейсе, когда Гэвин повернул голову и притянул за волосы для поцелуя — неловкого из-за позы, влажного, со следами пота на коже и строчками результата анализа крови из прокушенной губы. А дальше — синхронный стон машины и человека, вязкие следы на пластике, усилившийся аромат свежести одеколона и пикантного мускуса, когда уловители запаха из-за сбоя включились на полную мощность. Но главное — Гэвин, с хрипами и одышкой стоящий на подрагивающих ногах и цепляющийся скользкими пальцами за заляпанное зеркало Гезелла.       — Этого ты хотел, Рид? — сбросив уведомления об ошибках, Коннор опустился на стул.       — Пошёл ты, — вяло огрызнулся Гэвин, натянул джинсы, не застегнув их, упал на второй стул и, прикрыв глаза, откинулся на спинку. — Мудак пластиковый, — звучало беззлобно. — Не этого, придурок.       Система сбойнула, не обнаружив в ответе признаков лжи.       — Точнее, не совсем этого, — замявшись, Рид переключил внимание на расстёгнутую ширинку. Немного повозившись, он поправил одежду и сел с таким видом, словно и не кончил пару минут назад. — Я действительно дрочил на тебя пару раз, ну а кто бы не? Да у тебя внешность, как у порноактёра или как у тех офицеров, которых отбирают на полицейские календари. Уверен, в участке найдётся ещё несколько человек, которые не прочь с тобой покувыркаться. А вот секс в допросной и ролёвка — это твои фантазии, Коннор, не мои, — Рид пакостно усмехнулся. — Так кто из нас двоих извращенец?       — Ты не сопротивлялся и подыгрывал. — Небольшой прокол, всего лишь некритичная ошибка в расчётах.       — Было интересно, как далеко ты зайдёшь. Ты так влился в образ плохого мальчика, Коннор, что я почти забыл, каким занудным ты бываешь в остальное время.       — Не в остальное, Рид, только в рабочее. И я могу зайти ещё дальше и воплотить фантазии в жизнь, — Коннор кивнул в сторону допросной, — если тебе всё ещё интересно.       Волнение растеклось по проводам и трубкам, тириумный насос на три секунды сбился с ровного такта, и Коннор порадовался, что Рид не может считывать его состояние. Хотелось, чтобы он согласился, чтобы снова дал прикоснуться к себе, дал раздеть или разделся бы сам, а потом расставил ноги для продолжения. И в этот раз Коннор бы не ограничился одними пальцами…       — Попроси меня, если хочешь, чтобы я тоже тебя приласкал, — ухмылка Рида превратилась в оскал. Он приблизился и навис сверху. — И когда ты меня попросишь, Коннор, плохой коп Гэвин Рид снова ненадолго притворится хорошим и послушным мальчиком. Усёк, пластик-бой?       — Усёк, — ответил Коннор и поймал губы Гэвина своими.       Он обязательно попросит.