Коллекция девиаций

      Удар, удар, ещё один — все в блок. Ты мастерки уклоняешься от каждого выпада, скачешь по рингу, заряженный азартом боя, шустрый, как кузнечик, сильный, как лев. Ухмыляешься. Даже обидно, что сейчас твои милые клычки закрыты капой. Мне нравится, как они блестят, как опасно выглядят. Заводят. Наверное, даже к лучшему, что сейчас я их не вижу, влечение к тебе и без того отвлекает, пропустил уже три удара.       Сука.       Бьёшь ты пиздец сильно, Гэвин, не щадишь. Сразу чувствуется, что сегодня ты хочешь победить.       Ты всегда хочешь. Не только победы, мы оба это знаем.       Я хочу тоже.       Ещё бы, перерыв длиной в две недели, пока ты валялся в больнице, а я ведь даже навестить не смог — уехал на соревнования. Наверное, поэтому сегодня ты особенно зол: пропустил бои из-за вывиха, лишился секса, не видел меня, только слышал по телефону. Редко. Всего раза три. Не до звонков было с напряжённым графиком тренировок, боёв и приёмов, на которых тренер искал нам новых спонсоров.       Ничего, ты своё наверстаешь. Сейчас разогреешься, разработаешь руку и снова начнёшь смешивать противников с грязью. Победы ты любишь, да. Особенно быстрые, когда появляется возможность отправить оппонента в нокаут и идти отдыхать, наслаждаться очередным плюсиком в своей профессиональной карьере. Только вот беда, Гэвин, я тоже люблю побеждать.       Особенно тебя.       Особенно после внеплановых перерывов, ведь я знаю, чего ты хочешь на самом деле. Сейчас тебе нужен не бой, тебе нужны последствия, нужна та безрассудная близость после, в раздевалке, когда нас в любой момент могут увидеть, услышать, как красиво ты стонешь, только вовсе не от боли.       Удар.       Прости, губу задевать не хотел. Хорошо, что несильно, что всё ещё смогу поцеловать тебя после боя.       Нежно.       Так, как ты терпеть не можешь.       Так, как больше всего люблю я.       Но для этого мне нужно победить, иначе…       Блядь!       Больно. До крови, но в этот раз хоть не сломал.       Плохо, что я успел немного отвыкнуть от твоей скорости и резких выпадов. Ещё хуже, что слишком замечтался. На ринге ты не прощаешь ошибок. Даже мне.       Особенно мне.       Зря я пустил всё на самотёк, понадеялся, что раз ты только вышел из больницы, то будешь беречься. Ты же грёбаный Гэвин Рид, о себе ты никогда не печёшься, скорее наоборот, нарываешься на неприятности, на болезненные удары, на грубости. Тебе нравится. Тебе слишком нравится. Ты ведь за этим и пришёл в бокс, за болью. Говорил, что хочешь причинять, ведь это единственный способ сдерживать твоих демонов, но на самом деле ты любишь её получать. Мазохист, как однажды сказал я, но ты отрицаешь. Плётки, воск, проколы и прочие радости — всё мимо. Тебе нужна кровь, её железный вкус во рту, её алый цвет на противнике; тебе нужен пот, запах которого пропитал тренировочный зал и само покрытие настолько, что не спасёт никакой клининг; тебе нужен адреналин, чтобы особо остро чувствовать каждый удар на ринге и каждое проникновение — после.       Проникновения ты позволяешь только мне. Ты ждёшь их, Гэвин, жаждешь, требуешь. Именно за ними ты пришёл сегодня. Но только после победы надо мной ты сможешь получить их так, как хочешь. Ты любишь глубоко, сильно, грязно. Чтобы без смазки и с быстрой растяжкой. Чтобы больно. Чтобы почти изнасилование. Но тебе нравится только так и не иначе. Наверное, это какое-то отклонение, девиация, последствия психологической травмы или что-то такое. Я не психолог, ничего в этом не понимаю, да ты и сам не рассказываешь, даже не намекаешь, потому что не хочешь избавляться от этой проблемы. Для тебя ведь никакой проблемы нет.       Для меня — тоже.       Я люблю тебя и таким.       Любым люблю. Поэтому сегодня я проиграю. Не потому, что хочу сам, а потому, что хочешь ты.       Мы в раздевалке. Вдвоём. Остальные уже ушли — слишком поздно. Железом гремит дверь шкафчика, в который я вдалбливаю тебя. Твои стоны падают с губ, когда я натягиваю тебя на свой хуй.       Тебе нравится.       Настолько, что закусываешь губу, а по подбородку тянется алая нить из растревоженной ранки.       Мне нравится тоже. Не грубость, совсем нет, просто возможность быть с тобой, дарить тебе наслаждение, заставлять кричать от удовольствия и кончать от одних только проникновений в твою тугую дырку. Не сдерживайся, Гэвин, давай. Уже можно.       А ближе к ночи, когда мы окажемся дома, в нашей общей постели, тебе будет нравиться по-другому. То, как нежно я вотру мазь в синяки и ушибы, то, как разогрею уставшие мышцы, то, как медленно, долго и ласково я буду целовать и любить тебя.       Мы контрасты, Гэвин. Противоположности. Чёрное и белое, день и ночь. Из общего у нас только квадрат ринга — интерес, объединивший нас и подаривший долгую связь. Мы сошлись на нём, несмотря ни на что или же вопреки всему, и будем вместе, пока ты готов принимать мою нежность и заботу; пока готов требовать боль. И я дам её тебе, Гэвин, потому что иначе ты разрушишь себя. Я рядом. И буду рядом всегда, чтобы дополнять и сдерживать тебя, потому что люблю и знаю, что ты любишь меня.