Коллекция девиаций

Heavy metal

      Гэвин возненавидел его с первого взгляда, с первой мягкой улыбочки, с первого скромного «здравствуйте, детектив Рид, меня зовут Ричард» и дальнейшего «‎пока я ждал вас, посмотрел отчёт по последнему делу и нашёл в нём одиннадцать ошибок». Не нарушающий правила красавец, которого прямо сейчас можно снимать для плакатов, агитирующих к работе в полиции: идеальная причёска, волосок к волоску, даже прядка на лбу и та выглядела стильно; чистенькая рубашечка, выглаженная до последнего шва; брюки со стрелками — со стрелками, мать их! Просто эталон для подражания, мальчик мечты и тот самый сын маминой подруги, который лучше тебя во всём, который даже дышит правильнее, чем ты. И срать всем, что дыхание не настоящее, а лишь имитация, как и вся его внешность, он всё равно был сильнее, красивее, умнее. Будто в отделе роботов было мало. Конечно же, такое сокровище по закону подлости досталось в напарники именно Гэвину.       — Я могу исправить их сам, если позволите, — продолжил робо-мальчик, не получив ответа.       — Пошёл. На. Хуй. — Гэвин с наслаждением произнёс каждое слово, прокатил по языку, смакуя звучание, выплюнул прямо в модельное личико и растянул губы в довольном оскале.       Возможно, не стоило так начинать рабочие отношения, но и андроиду, который едва вышел на работу, лучше было помалкивать, а не тыкать носом в ошибки. Когда пишешь отчёт в ночь после четырнадцати часов на ногах, сложно сделать его идеальным.       — Что? — Он даже удивлялся картинно, как актёр в фильме, почти правдоподобно, насколько могла изобразить машина.       — На хуй, робокоп. На огромный толстый хуй. — С такими губками, сложившимися в комичную «О», только на хуй и ходить, заглатывать должен до самых глубин лаборатории.       — Вот как. — Он нахмурился, посмотрел исподлобья потемневшим взглядом. Низкий поклон инженерам «‎Киберсрани», очень правдоподобно.       «Надо же, Пиноккио умеет злиться», — мысленно ухмыльнулся Гэвин.       — Меня, конечно, предупреждали, что вы тот ещё гондон, но не думал, что вы раскроете все карты в первую минуту общения. — Оскорбления не вязались с внешностью заучки, а через мгновенье новичок решил добить, отзеркалив оскал. — Только осторожнее, детектив Рид, я тоже умею кусаться. — Вкупе со спокойной голубизной диода выглядело немного пугающе.       — Ну давай, рискни.       Их сотрудничество началось с ненависти и взаимной грызни. Гэвин терпеть не мог андроидов, а они отвечали ему взаимностью, и этот робо-бой с внешностью пай-мальчика исключением не был. Разве что отвечал более изысканно, подъёбывал там, где меньше всего ждёшь, и бил по самому больному. Вряд ли существовал андроид с более сучьим характером, чем Ричи-хуичи, но что хуже, все едкие замечания, которыми он виртуозно жонглировал, доставались только Гэвину. С остальными сотрудниками он был пушистым котёночком, мило улыбался, приветливо болтал в коридорах, иногда даже кофе делал, причём с сахаром, а не солью. Но стоило пересечься с ним взглядом, как теплота в голубых глазах сменялась промозглой зимой.       В первый месяц работы не было и дня, когда они не срались друг с другом до хрипа в голосе и алого зарева на виске. Гэвин выплёскивал всю ненависть, которая накопилась к андроидам, нашёл отдушину в постоянной ругани — в отделе, в машине, на перерывах — с напарником, искренне наслаждался противостоянием с Ричардом, который оказался отличным оппонентом и за словом в карман не лез. Ну или в «гугл». Или где там ещё андроиды ищут все эти умные словечки, чтобы кожаный мешок ощутил собственную тупость.       Иногда Гэвину казалось, что этой враждой, постепенно перерастающей в нечто иное, Ричард наслаждался тоже.

Alternative

      — Он сбежал из-за тебя, хуйло ты пластиковое! — крикнул Гэвин через плечо и с кряхтением опустился в кресло.       — Давайте, детектив, вините во всём меня, это же я, как идиот, прыгнул со второго этажа и вывихнул ногу! — Диод на виске Ричарда был даже не красным, а бордовым.       — Лестница была далеко, а я хотел перехватить ублюдка! — Чтобы выплеснуть злость и обиду, Гэвин ударил кулаком по столу и зашипел от болезненной пульсации.       — Я бы перехватил его сам! Мои ноги крепче, а при сильных повреждениях их можно заменить, в отличие от ваших. — Жёлтый и подобие волнения во взгляде. — Мало вам растяжения и ушиба, решили ещё и руке навредить? — спокойнее спросил Ричард и коснулся прохладной ладонью.       — Ты должен был бежать за ним, а не сидеть надо мной, как курица-наседка. — Неторопливые поглаживания по ладони, кисти и костяшкам отвлекали, а прохлада скина тушила ярость.       — И оставить напарника одного? — Склонив голову, Ричард улыбнулся уголками губ, но в глазах улыбки не было, только волнение. — Бросить вас там, на грязном асфальте, стонущего от боли, снова дать повод ненавидеть меня? Ни за что, детектив Рид.       Другого ответа Гэвин и не ждал, не сейчас, когда спустя три месяца их рабочие отношения начали налаживаться. Они ругались реже, скорее на автомате, часто спорили о делах и допросах, потому что так им проще было прийти к единому мнению и составить план действий. Совместная раскрываемость, которая в самом начале едва дотягивала до шестидесяти процентов, выросла на треть. За эти три месяца они стали не просто напарниками, а сыгранной командой.       — Зови меня Гэвин, — тихо сказал в ответ.       — Хорошо. — Теперь улыбались не только губы, но и глаза.

Classical

      — Твой кофе, последний на сегодня, и так выпил слишком много, — сказал Ричард и поставил кружку на стол.       — Да ты охренел, Рич, — лениво огрызнулся Гэвин, — в своём доме я пью столько кофе, сколько посчитаю нужным.       — Пятая кружка за последние три часа, Гэвин, даже ты должен признать, что это слишком. — Ричард неслышно опустился на диван, сел на расстоянии, но достаточно близко, так, что чувствовалось тепло, исходящее от его корпуса.       Скажи кто-то Гэвину полгода назад, что для работы над делом он пустит в свой дом андроида, он бы рассмеялся в лицо на подобное заявление. А сейчас он краем глаза рассматривал длинные пальцы Ричарда, бегающие по клавиатуре лэптопа, на котором Гэвин отключил возможность коннекта с андроидами, как отсветы экрана подсвечивают костяшки и выделяют родинки, как искусственные мышцы предплечий двигаются под бледной кожей. Спокойный и расслабленный, с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами на рубашке — как давно такой Ричард стал привычным? Как давно перестал быть ненавистной жестянкой, а стал не просто напарником, который помогает и выручает на работе, но и заботливым другом, к которому можно прийти за советом или позвать в бар, чтобы не пить в одиночестве. Ричард, конечно, пиво не пил, но мог поддержать любой разговор или, наоборот, молчал, когда хотелось посидеть в тишине.       — Знаешь, наверное, ты прав, хватит на сегодня кофе. — Не сделав ни глотка, Гэвин отодвинул кружку в сторону и потянулся к лэптопу, чтобы ткнуть пальцем на силуэт. — Вот тут можешь увеличить и осветлить?       — Уже сделано, — ответил и вывел на экран силуэт. — Иногда мне кажется, что мы с тобой понимаем друг друга почти так же хорошо, как андроиды в коннекте, — спокойно добавил Ричард и продолжил рассуждать о возможных путях отхода подозреваемого. А Гэвин, огорошенный случайной фразой, глупо таращился на двигающиеся губы и не понимал, хорошо ли, что их взаимопонимание достигло такого уровня, или уже опасно.       — Ты слушаешь? — От тёплого прикосновения к плечу Гэвин вздрогнул.       — Да, Рич, продолжай, — прокашлявшись, ответил и попытался снова сосредоточиться на расследовании.       Наверное, всё-таки хорошо…

Drum and Bass

      Пульс грохотал в ушах подобно басам в клубе, заглушал внешние звуки, сердцебиение отдавалось дрожью в каждый орган, пока бежал по пустым, белым, стерильным коридорам «Киберлайф» в цех, где сейчас находился Ричи. Гэвин подозревал, что так будет, чувствовал, что нельзя отпускать его на переговоры. «Он не пострадает, Рид, обещаю», — звучал голос Аллена в голове.       «Сраный пиздобол».       А Гэвин предупреждал, что Ричард не переговорщик, что лучше бы дождались Коннора или позвали другого сотрудника, но нет, умники хуевы посчитали, что раз внешность у них почти одинаковая, то и умения будут такими же. Только они не учли, что когда андроид становится девиантом, то и развивается он в том направлении, которое ему интересно, а иногда и вовсе вычищает стандартный код, чтобы не мешал в обычной жизни. Вот и Ричи вычистил, восстановил программу только по просьбе капитана и облажался, сделал неправильный выбор, спровоцировал психа с гранатой, которую закрыл собственным телом.       Фотографий с места происшествия Гэвин не видел — капитал запретил их раскрывать, но несложно было догадаться, в какой фарш превратился некогда красивый корпус после взрыва боевой. Главное — блок памяти не пострадал, значит, он жив. Его андроид жив.       Затормозив у двери из матового стекла, Гэвин старался отдышаться и переварить посетившую его мысль. Его андроид. Не собственность, не кукла или машина для выполнения обязанностей, а близкий друг, напарник, важная часть жизни, которую страшно было терять. И только сейчас, когда Ричард находился на грани жизни и смерти, Гэвин осознал свою симпатию.       «Что делать, признаться?»       Дверь бесшумно отъехала в сторону, и Гэвин, словно в замедленной съёмке, вплыл в комнату, где прямо по центру, на стенде для сборки андроидов, висел поломанный Ричард. Точнее то, что от него осталось: голова, шея, верхняя часть торса, а всё, что ниже, полностью отсутствовало. Вместо рук и ног в разные стороны тянулись какие-то длинные трубки, которые медленно пульсировали и качали голубую кровь.       Сам Гэвин спокойствием похвастать не мог. Сердце, едва замедлившее бег, снова тарабанило о грудную клетку в каком-то безумном ритме, фокус зрения размылся, оставив в резкости только лицо Ричарда с остатками скина и алым диодом на виске. Он светился так ярко, что резал глаза, и Гэвин осторожно коснулся виска, закрыв казавшийся горячим кружок.       — Не смей меня кинуть, Ричи, — голос предательски дрожал. — Не сейчас…       «...когда я только понял, как сильно ты мне нужен».       —Гэ-эв-и-н? — Глаза открылись, слепо заблуждали по сторонам, голосовой модуль сбоил, выдавая электронные трели.       — Ёб твою мать, ты что, в сознании?! — от неожиданности Гэвин отскочил почти на метр.       — Да. Те-ехника-ам нужно зна-ать, что сбо-о-орка прох-одит без ослож-жнений.       — Пиздец какой… — Смотреть на него сейчас, понимать, что он осознаёт происходящее, чувствует нехватку частей тела и биокомпонентов, стало тяжело. Грудь сдавило тисками из-за слабости и собственного бессилия, ведь Гэвин ничем не мог помочь.       — Мне не-е больно-о, не волну-уйся. Андрои-иды не чу-увствуют боли. — Он попытался улыбнуться, но только ещё больше потерял скин. — Но я чу-увствовал тепло тво-оей ладони, Гэ-эвин. Мне по-онрави-илось.       — Я могу коснуться ещё раз, если ты хочешь.       — Хочу.       И Гэвин коснулся. Их первый поцелуй был с колким химическим привкусом тириума на губах, с электронными скрипами Ричарда, шумом системы охлаждения и взволнованным биением сердца в груди.

Dubstep

      Ричард объявился на пороге квартиры через пару дней. Новенький, без следов недавнего взрыва, в котором едва не распрощался с жизнью, пахнущий древесным одеколоном, которым, похоже, пытался заглушить запах технической смазки и пластика. В чистой рубашке и выглаженных брюках он выглядел точно так же, как в день их знакомства, вызывал бурю эмоций и рвущихся наружу чувств, только уже не ненависти, а полыхающей жаром влюблённости.       — Как я выгляжу? — Он улыбнулся немного неловко, словно стеснялся.       — В этой одежде как маменькин сынок, просто отвратительно, — оскалился Гэвин и пропустил Ричарда внутрь.       — Тогда тебе стоит поторопиться и снять её, — жарко выдохнул в губы, прижал к стене и поцеловал.       Между ног Гэвина протиснулось бедро, на которое он тут же опустился, в волосах запутались нежные пальцы, неторопливо массировали кожу, кромку уха, игриво царапали загривок. Зубами Ричи прикусывал губы и язык, на секунду отстранялся и набрасывался снова, влажно проникал в рот, чтобы пленить его своей страстью. А Гэвин цеплялся за широкие плечи и отвечал с не меньшим напором. Потому что ждал. Потому что представлял. Потому что хотел.       — Давай в спальню, — прошептал Гэвин и потянул за собой.       Одежда терялась по пути: рубашка повисла на двери, брюки отлетели на пол, серая футболка Гэвина закрыла ночник, а домашние штаны запутались в одеяле. Телом к телу до трепета и дрожи, сладкий стон, сорвавшийся в статику, когда прикусил подушечки пальцев, и ещё громче, когда Гэвин протолкнул внутрь пальцы. Чувственный и нежный, страстный и несдержанный — таким был Ричард, когда отдавался, объезжая сверху; беззащитный и слабый, когда отключился от переизбытка ощущений; ласковый и милый, когда улыбнулся с утра и невинно поцеловал в щёку.

Acoustic

      — Я думал, что ты никогда не решишься. — Ричард неторопливо лёг на кровать, чтобы не расплескать содержимое кружки. В одежде Гэвина, в его серой футболке и лёгкой толстовке он смотрелся так органично и правильно, словно давно обжился в квартире.       — Признаться, что ты мне нравишься, или сыграть тебе? — Гэвин подкрутил колки и на пробу ударил по струнам старой гитары. Она давно скучала в углу, из-за работы было слишком мало времени, чтобы снова играть, но отказать в очередной просьбе Ричарда после прошедшей ночи Гэвин просто не мог.       — И то, и другое. — Устроившись поудобнее, Ричард подпёр рукой щёку. — Давно хотел послушать.       — На многое не рассчитывай, я уже с год не практиковался. — Закончив с настройкой, Гэвин сел вполоборота и посмотрел на своего — теперь точно своего — андроида. — Есть пожелания?       — Просто будь собой и играй то, что нравится.       Неторопливым перебором Гэвин пробежался по струнам, чтобы размять отвыкшие пальцы. Звонкие переливы наполнили комнату, освещённую утренним светом, а шелест листьев за окном вторил простому, так подходящему к уюту спальни моменту. Сейчас, играя для Ричарда, для андроида, которого когда-то ненавидел и которого сейчас почти любил, Гэвин понимал, что с самого начала их отношения походили на музыку. То громкие и яростные, как хэви-метал, когда ругались и едва не дрались в стремлении доказать собственную правоту. То слегка затихшие, но всё ещё жёсткие, с подколками и редкими ссорами, как альтернатива. То спокойные, как классическая симфония, когда сработались и подружились. Как бешеные электронные ритмы и гул басов, когда впервые поцеловались и занялись сексом. Впереди ждёт ещё много несыгранных аккордов и непрозвучавших мелодий, которые Гэвин хочет услышать вместе с Ричардом. И сейчас, под звуки акустики, он хочет положить начало их долгому пути, за который они создадут свою собственную музыку жизни.       Вместе.