Коллекция девиаций

      Огонёк скакал по пальцам от фаланги к фаланге, прям как монетка когда-то в далёкие школьные времена, когда Гэвин ещё не открыл свои способности.       Лучше бы не открывал.       Сигарета двигалась от одного уголка рта к другому, фильтр постепенно размокал, но Гэвин не торопился прикуривать, играясь с огнём. Клиентов по записи не было, дел — тоже, жалюзи за спиной были задёрнуты, так что с улицы никто бы не заметил его необычных способностей, а руку держал достаточно низко, чтобы стол скрывал её от посторонних глаз. В работе Гэвина случайные гости были редкостью, обычно люди звонили или писали, чтобы договориться о встрече и обсудить детали в приватной обстановке, но бывали и исключения.       Он поднёс палец с танцующим пламенем к кончику сигареты, втянул щёки и выдохнул густой дым воздух — первая всегда шла не в затяг. Успел вовремя, ведь спустя секунду в дверь неуверенно постучали, и Гэвин едва не навернулся, в спешке пряча огонь. Вот не хватало ещё так тупо спалиться, а потом попасть в систему, которая перемелет и начнёт потрошить внутренности в поисках источника запрещённых сил, полезет в голову, чтобы вывернуть наизнанку сознание, и не отпустит даже тогда, когда Гэвин начнёт умолять о смерти.        Гэвин хотел жить. В этом дурацком, несправедливом мире, в котором выродки, подобные ему, уничтожались либо подвергались экспериментам. Только в старых фильмах супергерои, спасающие планету, а заодно разрушающие половину города, считались чем-то нужным, классным. На них чуть ли не молились, настолько особенными они были. В реальности же любое отклонение от нормы преследовалось по закону, ведь люди с геномом героев не должны существовать.       — Войдите, — сипло отозвался в ответ на повторный стук и затянулся.       Дверь открылась, в офис вошёл высокий стройный парень. Ладно, не парень, молодой мужчина лет на пять младше самого Гэвина. Белая рубашечка, галстук, тёмно-синие брюки со стрелками, лакированные туфли, аккуратная укладка — типичный офисный клерк, каких Гэвин повидал немало, но туфли стоили порядка трёх сотен, часы на руке — ещё четыре, да и в салоны он ходил регулярно, уж слишком чистой и выбеленной казалась кожа на лице. Про прозрачный лак для ногтей и упоминать не стоило. Гэвин, постеснявшись, спрятал собственные руки с обкусанной кожей и заусенцами, ведь с его графиком работы неделя через сутки марафет особо не наведёшь. В любом случае у красавчика водились деньги, а деньги — это всегда хорошо, ведь в последнее время заказы были вяленькие, на пару слежек от силы, а создавать видимость работы вместо самой, собственно, работы и высасывать почасовую ставку без причины Гэвин не любил.       — Добрый вечер, — сама интеллигенция. Кварталом ошибся, что ли, библиотека в следующем блоке.       Гэвин кивнул и затянулся снова.       — Я ведь не перепутал, вы частный детектив? — А вот с наблюдательностью беда.       — На двери именно это и написано.       Парень замялся, поняв собственный глупый вопрос, и сделал ещё один неуверенный шаг вперёд.       — Садитесь, — Гэвин кивнул на стул для посетителей, затянулся ещё раз и затушил сигарету, которую не выкурил даже наполовину. — Подозреваете жену в измене? — Обычно подобные скромняги за этим и приходили. Слишком увлечённые работой и заработком, они забывали о том, что у женщин есть потребности, которые хотелось удовлетворять чаще одного раза в неделю-две, а очухивались совсем поздно, когда на горизонте появлялся красивый садовник, сантехник, который не только канализационные трубы умеет прочищать, или «просто коллега по работе».       — Нет, я одинок, — неуверенно ответил костюмчик и полез в барсетку. — Я пришёл по поводу брата, — он достал фотографию, с которой смотрела практически его копия, разве что глаза были светлые да лицо пошире и выбритое не столь аккуратно. — В последнее время он часто где-то пропадает, и я волнуюсь, что он влез во что-то незаконное. Очень незаконное, понимаете? — с нажимом добавил посетитель.       Гэвин понимал. Таким дрожащим голосом, таким испуганным взглядом не сопровождали подозрения в торговле наркотиками.       — Как зовут?       — Его или меня? — гость даже растерялся.       — Для начала — вас, но его имя тоже не помешает. И не только имя, а все подробности, которые сможете сообщить. Я же должен понимать, за кем придётся следить. Вы ведь наверняка пришли за этим.       И кого придётся опасаться на случай, если братишка уже связался с революционным движением. Чёртовы фанатики, вот не давали им покоя люди с геномом героев. Сидели бы тихонько в своих квартирах, не высовывались, жили обычную жизнь, как Гэвин, и не палили свои умения. Большинство тех, кому посчастливилось родиться особенными, именно так и делали уже лет так пятьдесят, ведь лучше забить на свои навыки, чем попасть под пресс системы.       — Моё имя Коннор, брата — Ричард. Он работает научным сотрудником в главном офисе Федерации.       Пиздец какой. Мало того, что типчик может быть замешан в грязных делишках с одной стороны, так с другой он сам же может быть тем, кто разрабатывает всякую срань для обнаружения особенных людей. Слишком рискованно, чтобы соваться.       — Я заплачу в пять раз больше стандартного прайса, — Коннор словно мысли прочитал, но даже при таком щедром предложении собственная жопа Гэвину была дороже, чем кругленькая сумма на банковском счёте. В конце концов тем, по кому проехался каток Федерации, деньги уже не нужны.       — Он рядовой сотрудник, лаборант, только изучает ДНК. Он не замешан во всём… этом.       — Сочувствуете людям с геномом героя? — Гэвин достал из пачки новую сигарету, вытащил из ящика зажигалку и прикурил. Выпить бы ещё, раз зашёл разговор о таком деле, но не при клиенте точно.       — Они не виноваты, что родились такими. В конце концов, большинство из них ничего не делает, просто пытаются жить, как и остальные люди. Я считаю несправедливым, что новые поколения должны расплачиваться за действия предков.       — Их предки чуть не уничтожили всё человечество. — Во всяком случае, именно так рассказывалось в книгах по истории Федерации в разделе о Великой войне с героями, которая чудом завершилась победой обычных людей. А после всех, кто был замешан, расстреляли, новых — десятки лет выискивали и отлавливали на опыты, последние лет пять пытались найти способ обнаружить геном героя сразу при рождении.       — Герои проиграли восемьдесят лет назад, Федерация уничтожила всех сильнейших, сейчас не рождаются люди, подобные им, правительство само подтверждает этот факт. В любом случае, я здесь не за тем, чтобы обсуждать своё отношение, и доплачу пять тысяч сверху, если этот разговор никогда нигде не всплывёт.       Однако… Заманчивое предложение, что сказать, пять кусков разом, увеличенная часовая ставка — бери не хочу. Если бы не ощутимая проблемка — его братец был сотрудником Федерации, неважно, что рядовой, с улицы туда всё равно не попадёшь.       Рискованно.        Костюмчику повезло, что Гэвин был рисковым дурачком.       — Хорошо, опустим ненужные подробности. Что там с вашим братом?       — Я подозреваю, что он связался с революционным движением, — кажется, после этой фразы Коннор сжался на стуле.       Дважды пиздец.       — Он никогда не поддерживал отлов людей с геномом, но последние несколько месяцев разговоров о том, что нужно менять систему, стало больше. Он чаще стал задерживаться на работе, пропадать по выходным. Я боюсь за него, детектив, не хочу, чтобы его поймали и судили как предателя. Вы же знаете…       Все знали, что бывает с теми, кто пошёл против. Даже героям, которых удавалось поймать Федерации, при всём их плачевном положении, везло больше.       — Проследите за ним. Я очень надеюсь, что ошибаюсь, но если нет, достаньте доказательства и передайте мне. На этом ваша работа будет завершена, я сам займусь тем, чтобы вразумить его.       Гэвин вздохнул, снова бросил взгляд на селфи Ричарда, с которого он смотрел с таким лицом, будто не в соцсети фотку собрался выкладывать, а на войну шёл.        Серьёзный, красивый, достаточно молодой, чтобы бояться попасть в систему, но, видимо, и достаточно отбитый, чтобы рискнуть пойти против неё. В любом случае безопаснее отказаться от такого, только вот Коннор наверняка пойдёт к другому детективу, и там ему может повезти гораздо меньше. К сожалению, не все коллеги по цеху умели держать язык за зубами, а подозрений, которыми поделился Коннор, хватило бы, чтобы отправить обоих братьев прямиком в тюрьму, из которой они бы не выбрались.       — Хорошо, я возьмусь, — Гэвин пожалел о своём решении в ту же секунду, как согласился. — Вот договор, прочитайте, заполните контактные данные и подпишите. — Записав сумму аванса и увеличенную ставку в час, Гэвин передал документ Коннору.       Парень бегло пробежался глазами по тексту, заполнил пустые поля и отдал договор обратно.       — Вы слишком доверчивы, Коннор, — не удержался от комментария Рид.       — Нет, просто ваша репутация говорит лучше любых бумаг. Буду с нетерпением ждать информации, Гэвин. — Он поднялся, поправил галстук и грустно улыбнулся. — Хорошего дня.       С таким делом не только день, но и ближайшие недели (если не месяцы) обещали быть плохими.

***

      Гэвин ошибся. Первая неделя прошла неплохо. Неплохо для самого Гэвина, точнее, но совершенно отвратно для его дела, ведь Ричард Стерн вёл совершенно обычную, скучную, монотонную жизнь. Он просыпался в семь двадцать три утра, вставал в семь тридцать одну, шёл в ванную, чтобы облегчиться (меньше минуты), принять душ (семь-десять минут), почистить зубы (две-три минуты), потом шёл завтракать (французские тосты, два яйца и чашка кофе с молоком и палочкой корицы) и ровно в восемь часов десять минут он выходил из дома, садился в неприметный «Форд Фокус» серого цвета и ехал на работу. Официально смена начиналась в девять, но Стерн стабильно приезжал на двадцать минут раньше, и чем он занимался до выхода из здания, Гэвин не знал. Попасть внутрь лаборатории, которая принадлежала Федерации, было невозможно без определённого уровня доступа. Даже курьеров и почтальонов не пускали дальше пары метров от входа, а небритому чуваку с уставшим видом и сигаретой между зубов тем более не дали бы войти.       Ладно, Гэвин и не рвался, ведь в его задачу входила только слежка за объектом в период его нахождения вне здания Федерации, а чем он там занимался на работе — рылся в геноме, пытал подобных Гэвину или весь день гонял шкурку — особо к делу не относилось. Хотя на последнее Гэвин, может, и глянул бы, ведь на рожу объект был вполне ничего, а на основании той информации, которую удалось нарыть через изучение его социальных сетей и банальное наблюдение, знал, что Ричард как минимум би, как максимум, любитель хуйцов. Наверное, тяга к своему полу — единственное, в чём они были похожи, ведь в остальном Ричард Стерн представлял себя несколько асоциального типа, который проводил будни за маршрутом дом-работа-дом, а в выходные тусовался на диване в обнимку с книгой и с серой крысой, чью кличку Гэвин не знал и узнавать не торопился.       Никакой активности, даже походов в зал, что подозрительно, учитывая, что Ричард был не худым, а в меру подтянутым; ни поездок на природу или в город, ни кино или встреч с друзьями, ни банального просмотра сериальчиков на «Нетфликсе». Он ел, работал, снова ел, доставал крысу, читал, убирал крысу обратно в клетку и шёл спать.       Ску-ка.       Серый «Форд», серая крыса, серые рубашки в шкафу и такая же серая жизнь — именно такое впечатление после недельного наблюдения оставлял Ричард Стерн.       Когда Гэвин соглашался на слежку, он ожидал чего-то более пикантного, опасного, рискованного, если не на грани смерти, то около того. Реальность же оказалась настолько унылой, что хотелось вдёрнуться от однотипности каждого дня. И как только Ричард Стерн сам вывозил подобную жизнь? Сраный социофоб. С трудом, но у Гэвина получилось достать его медицинские записи, но кроме перелома лодыжки в четырнадцать, выпрямления перегородки носа в девятнадцать и нескольких обращений из-за простуды в них не было ничего. Даже здесь скучища. Хотя чему удивляться, учитывая, что Ричард вместо порно смотрел эротику, в которой если и мелькало что-то вызывающее, так это соски.       — Выглядит так, словно Коннор зря волновался о своём брате. Такой не только к сопротивлению не примкнёт, он вряд ли даже мысленно сделает шаг в его сторону.       И всё-таки что-то было не так…       Как минимум, заказчик не смахивал на человека, который станет нанимать детектива из-за херни, как максимум — Ричард при всей своей обычности и серости казался нарочито неприметным. Будто специально выставлял напоказ свою жизнь в таком свете, чтобы никто ни к чему не прицепился, только поэтому Гэвин не торопился сворачивать слежку. Как выяснилось к концу второй недели — не зря, ведь в воскресенье в восемь сорок три Ричард внезапно вышел из дома, воспользовавшись чёрным ходом. Рид едва не упустил момент, в который тот проскользнул мимо стены в соседний переулок, а оттуда выехал на мопеде. Самое странное было даже не в том, что Стерну внезапно вечером приспичило куда-то ехать, ведь мало ли что ему в голову взбрело. Нет, больше привлекал внимание факт, что тот скрывался: напялил тёмную одежду, взял мопед вместо машины, но главное — оставил свет и телевизор включёнными, словно хотел сделать вид, будто всё ещё дома.       — Вот это уже интересно, — с ухмылкой сказал Гэвин и поехал следом, стараясь не слишком светиться. Всё-таки в дневном потоке машин скрываться было куда проще, чем на полупустых вечерних улицах. Благо Гэвин не первый день был при делах, иногда сворачивал в сторону, чтобы не слишком палиться, стоял на светофорах подольше, чтобы пропустить Ричарда вперёд, и проехал мимо, когда тот свернул на заправку.       Хуже стало, когда Стерн въехал в промышленный район, ведь прятаться среди бывших цехов не представлялось возможным. Жилых домов здесь не было, машин — тоже, исключая парочку ржавых траков, гниющих рядом с заброшенными цехами.        — Сука! — И с силой ударил по рулю.       К такому повороту Гэвин, к собственному позору, оказался не готов. Чересчур расслабился, и вот, пожалуйста, проебался на ровном месте, словно новичок.       — Ничего, в следующий раз не уйдёшь.       Пришлось отчитаться о провале Коннору, который, благо, не особо расстроился. Во всяком случае, тон его сообщений оставался таким же формально-вежливым, как и вначале, деньги он переводил исправно и разрывать контракт не спешил, хотя имел на это все основания. Так что Гэвин пообещал себе, что первая неудача станет последней, поэтому в выходные тоже пересел на мопед. Но ни в ближайшие выходные, ни в следующие Ричард Стерн не преподносил сюрпризов: катался за продуктами или заказывал их домой, читал, играл с крысой и, внезапно, впервые решился подрочить как взрослый мужик, а не ботаник-эстет. Так что когда через прослушивающее устройство до Гэвина долетели сначала искусственные стоны порно-актёров, а потом и тяжёлое дыхание самого Ричарда, то в щеках от неожиданности запекло.       — Серьёзно, блядь? — шёпотом, несмотря на то, что Ричард не мог его услышать.       Через маленький наушник сразу в мозг Гэвина долетали звуки, с которыми тот выдавливал смазку или лосьон, тяжёлые хрипы и шумные вздохи. Непрофессионально, но Гэвин прикрыл веки, представляя, как мог бы выглядеть Ричард во время дрочки: порозовевший в щеках, с закушенной губой и поплывшим взглядом или же наоборот, с вызовом держал бы крепкий хуй в руке и пялился бы в глаза без всякого стеснения, гладил бы головку, смешивал бы искусственный лубрикант с естественным, обводил бы набухшие вены, держал бы в кольце пальцев и толкался бёдрами, помогая себе.        В штанах слегка потяжелело, и Гэвин пожалел, что установил в чужом доме только прослушку — нужно было ещё и камер воткнуть, чтобы не представлять, а сразу видеть.       — Не-не-не, — тут же перебил собственные мысли и развернулся, чтобы достать из боковой сумки бутылку воды.        Непрофессионально подсматривать за объектом, чтобы почесать собственные желания. Даже за красивым объектом. Поэтому Гэвин вздохнул, прогоняя наваждение, поправил член, чтобы меньше давил на ширинку, чуть убавил звук и начал ждать, когда же Ричард наконец закончит. Старался не вслушиваться, но непроизвольно переключил внимание, когда в наушнике послышался тихий, но такой эротичный стон, что мурашками пробрало от макушки до самой жопы.       — Блядский боже, ему бы с таким голосом АСМР записывать. Под эти стоны и без картинки кончить можно. — Ещё один глоток, и убрал бутылку. Вздохнул — медленно и с наслаждением втянул воздух с примесью выхлопов, но успокоиться получилось только в тот момент, когда звуки порно стихли, на фоне раздались шаги босых ног, а потом совсем издалека донёсся звук льющейся воды. Ричард ушёл в душ, а значит, на сегодня Гэвин мог со спокойной совестью ехать домой, ведь сразу после Стерн пойдёт спать.       — Мне бы тоже не помешало выспаться, — решил Гэвин, завёл двигатель и скрылся в узком проёме между домами.       Сдвиги в слежке наметились только к следующим выходным, когда Ричард ближе к полуночи поехал куда-то. Но на этот раз Гэвин был готов, следовал за мопедом и только успевал сворачивать в боковые улочки, чтобы не привлекать к себе внимание. Только в этот раз Ричард поехал не в промзону, а на окраину города к заброшенным катакомбам. В пределах города в подобных тусовались бомжи и наркоманы, но здесь, в самой заднице, водились разве что насекомые и летучие мыши. Гэвин думал, что Ричард пойдёт во тьму лабиринтов, и уже прикидывал, как же следовать за ним по пятам, при этом не попасться в первые же секунды из-за включенного фонарика, но тот свернул в сторону и направился к бетонной постройке, которая во времена войны с героями была казармами.       Внутри было темно, пахло сыростью и травой, под ногами хрустел мусор — битое стекло, штукатурка, какие-то железки. Гэвин старался красться как можно тише, ведь здесь, в тишине ночи, ни крики соседей, ни шум машин, ни люди не перебили бы его шагов, поэтому любое движение могло сорвать всю слежку. Тихо, как мышь, Гэвин добрался до зияющего, как пустующая глазница, дверного проёма, замер у стены и прислушался. Дальше был большой холл, который раньше мог использоваться как тренировочный зал или типа того — Гэвин не вникал. Пол был расчищен, причём давно, и поддерживался в таком состоянии не первую неделю, а ровно по центру стоял Ричард и разминался. Куртка лежала сбоку у стены, там же лежал фонарь, направленный в центр зала, а с другой стороны через выбитые окна проникал свет луны.        «Какого хера он делает?» — Гэвин достал телефон, сделал несколько снимков, пусть чуть смазанных из-за отсутствия достаточного количества света, но всё ещё читаемых, и переключился в режим видео как раз в тот момент, когда Ричард потянулся в последний раз и неожиданно обернулся прямо к проходу.       Гэвин даже дыхание задержал, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Не мог же этот парень его заметить.        Или мог?       От недостатка кислорода в лёгких постепенно начинало печь, а Ричард всё пялился, словно надеялся, что Гэвин сделает-таки вздох и сам выйдет к нему. С каждой секундой в груди давило всё сильнее, в ушах шумел пульс и заглушал звуки ночи, пекло так, будто Гэвин активировал пламя прямиком внутри собственного тела.       «Да отвернись ты уже!» — Гэвин мысленно уже орал и перестал следить за секундами видеозаписи.       Когда перед глазами заплясали цветные мушки, а в мыслях остался разве что белый шум, Ричард наконец отвернулся, вздохнул (а вместе с ним и сам Гэвин, чтобы наконец лёгкие перестали ныть), замахнулся и сделал то, что меньше всего можно было ожидать.       Что-то вырвалось из его руки, и не сразу Гэвин понял, что это лёд. Человек перед ним не просто кинул вперёд сгусток льда, он буквально выстроил стену, которая повиновалась движению его ладони, двигалась вперёд, назад, наклонялась и меняла форму. Ужасающая мощь, особенно по меркам современности. Таких, как Ричард Стерн, больше всего боялась Федерация и в то же время пыталась отловить, изучить и уничтожить. Ведь именно такие, как он, представляли наибольшую опасность. Не просто профаны, как Гэвин, который на его фоне со своими огоньками потянул бы разве что на фокусника, а настоящие герои, взрастившие свой талант.       — Пиздец… — только и успел прошептать, как внезапно щиколотки опалило, неведомая сила вздёрнула ногами вверх так, что долбанулся головой о пол, а потом протащила вперёд, прямиком к объекту наблюдения.       Телефон выпал в первую же секунду, лицо запекло от встречи с бетоном, а ноги и руки зажгло от леденящего ощущения. Перед глазами поплыло, потребовалось время, чтобы прийти в себя и понять, что сраный Ричард Стерн выдернул прямо к себе и буквально распял на ледяном кресте.       — Надо же, какая смелая крыса, — голос его был ниже, чем у Коннора, но не такой хриплый. Глаза серые, впились в душу едва ли не с большим холодом, который сейчас сковывал запястья и ноги.       — Мне казалось, что ты ничего не имеешь против крыс, — вяло отшутился Гэвин, пока шестерёнки в мозгу пытались найти выход из ситуации.       — Домашних, — Ричард сделал шаг вперёд и склонил голову, рассматривая теперь уже закоцанное лицо Гэвина, — а не помойных.       — Эй! — Он едва успел возмутиться, как почувствовал укол в районе шеи.       — Один неверный писк, и этот шип окажется прямиком в твоей глотке, — в чужом голосе не было ничего, кроме угрозы.       Гэвин сглотнул, укололся снова и почувствовал, как по шее побежала капля. И что-то подсказывало, что это не подтаявшая вода.       — Кто тебя послал? Ты не похож на агента Федерации, но и среди повстанцев я тебя не видел.       «Значит, Коннор был прав, его братец всё-таки связался с революционным движением».       — Твой брат, — просипел Гэвин и поморщился, снова поцарапав кожу и ледяной шип. — Боялся, что ты вляпался во что-то незаконное. Кто бы, блядь, подумал, что настолько. — Пока они мерились взглядами, Гэвин незаметно выпустил пламя. Сражаться с кем-то настолько сильным он не собирался, ведь не развивал способности для должного уровня, но сбежать вполне мог. Не станет же Ричард раскидываться своими ледышками посреди города.       — Коннор, ну конечно… Печётся что в тринадцать лет, что тридцать — с годами ничего не меняется, — Ричард усмехнулся, но в глазах и в изменившихся интонациях слышалось тепло.       — Отпусти меня. Я сделаю вид, что ничего не видел, наплету ему что-нибудь правдоподобное, чтобы он больше ни к кому не обращался, а сам забуду о том, что произошло, — с опаской, причём совершенно натуральной, сказал Гэвин и чуть двинул рукой, проверяя ледяные оковы. Подтопил уже достаточно, чтобы сорваться при удачной возможности и сбежать, только бы Ричард не пригляделся к штанам. На чёрной водолазке следы воды различить было сложно, в отличие от серых спортивок.       — Как тебя зовут? — внезапно спросил Ричард.       — Гэвин. Гэвин Рид. — Ещё парочка секунд, и можно пробовать.       — Что ж, Гэвин Рид, ты оказался в неудачное время в неудачном месте. Отпустить тебя сейчас равносильно тому, что сдаться Федерации с повинной, так что прости, — из его ладони вырос ледяной кол, — свидетель мне не нужен.       За миг до того, как ледышка вонзилась в грудь, Гэвин успел увернуться и рванул к проходу настолько быстро, насколько вообще мог, но подсечка и следующее давление на щиколотку выбили из равновесия. Падая, Гэвин успел сгруппироваться и откатиться в сторону, не давая очередной сосульке пробить себе голову, только от следующей увернуться уже не получалось.  В последнюю секунду он успел выпустить нетипичное для себя количество пламени и растопить смертоносную хрень.       — Вот так сюрприз, — Ричард возвышался, как хренова гора, и пялился удивлённым и одновременно воодушевлённым взглядом. А потом его губы изломились в довольной ухмылке, а новое ледяное распятие вздёрнуло вверх. — Всегда любил играть с огнём, но и не думал, что может выпасть настолько прекрасная возможность.       Он встал неприлично близко, лёд сковывал крепко, сильнее, чем в первый раз, и при другом раскладе Гэвин успел бы подумать, насколько двояко и кинково они смотрелись со стороны, но страх за собственную шкуру успешно отбивал любые ассоциации с сексом.       — Видишь, мне тоже есть что скрывать, — просипел, неотрывно смотря в смеющиеся (или насмехающиеся) серые глаза. — Разойдёмся, будто ничего не было?       Тот отрицательно тряхнул головой, а из блестящих от геля волос выпала прядка.       — И дать уйти такому таланту? — то ли Гэвин начал фантазировать, то ли звучало игриво. — Отпустить тебя, когда мы можем взрастить пламя гораздо сильнее того, которым ты владеешь сейчас? — Он перешёл на шёпот, а глаза лихорадочно блестели.       — Мне это не нужно, — тоже тихо ответил Гэвин.       — Уверен? — Холодное касание тонких пальцев к шее, прямо там, где под кожей бешено колотился пульс. Гэвин сосредоточился на прикосновении, которое нагло и бесцеремонно поползло вниз, коснулось ключицы, поднялось к кадыку, а потом сразу к своду скул. Чисто из вредности, чтобы всякие не лапали, Рид сконцентрировал внутренний огонь и резко поднял температуру, чтобы обжечь.       — Чёрт! — Ричард одёрнул руку. — Дерзкий. — Казалось, чем больше Гэвин сопротивляется, тем сильнее раззадоривает. — Нам нужны люди с таким характером. И с такими силами в том числе.       — Нам? — переспросил чисто для галочки.       — Мне. Я бы лично взялся за твои тренировки, ведь такой геном, как у нас с тобой, нужно развивать. Ты, Гэвин, мог бы научиться большему, чем прикуривать от собственных пальцев.        — Откуда ты…       — От тебя пахнет сигаретами, — он снова приблизился и показательно втянул воздух у самой шеи. — А учитывая твои умения, зажигалку ты держишь разве что для прикрытия.       Гэвин едва улавливал смысл, ибо серьёзно? Это игра такая или что? Несколько минут назад Ричард Стерн его едва не убил, а теперь, увидев, что Гэвин тоже носитель генома, практически мурлыкал в уши. Если и существовал когда-то Люцифер, наверняка таким же голосом он уговаривал Еву вкусить запретный плод.        — С чего ты взял, что я захочу развиваться? Мне нравится моя жизнь, нравится, что я могу быть частью общества и не бояться попасть под их пытки.       — Твоя жизнь? — он со скепсисом изогнул брови. — Та, в которой ты притворяешься нормальным, но на самом деле прячешь важную часть себя? Та, где ты зарабатываешь деньги слежкой за дамочками, которые пошли искать развлечений на стороне, потому что в полиции в критической ситуации не сможешь сдержать свои силы? Та, где ты даже во время секса не можешь полностью расслабиться, чтобы ненароком не обжечь партнёра?       Каждая фраза — чётко в цель, словно читал мысли, словно сам следил всё это время, а не был объектом наблюдения.       — Со мной тебе не придётся бояться, Гэвин, ты сможешь показать настоящего себя, сможешь выпустить огонь, который запер внутри. — Он коснулся груди, в которой и без того пекло. — Я уже проходил через всё это, помогу пройти и тебе.       — Да ну? Судя по тому, что я видел, проблему с партнёрами ты точно не решил, — огрызнулся Гэвин больше для самого себя, чтобы напомнить — безопаснее и дальше скрывать свои таланты, а не развивать их.       — Если я вынужден вести скучное монотонное существование, это не значит, что я согласен на такого же унылого партнёра. Но, кто знает, может, именно с тобой мы решим и эту маленькую проблему, м? Ведь я, как уже сказал, всегда любил играть с огнём… — последнее он прошептал на ухо, и новая порция мурашек у Гэвина поползла совсем не из-за страха.       — Пять минут назад ты хотел меня убить, а теперь соблазняешь? Ебать, да ты мастер переобуваться в воздухе.       — Жизнь научила быстро адаптироваться к происходящему, — он усмехнулся, но с долей печали. — Тем более наши силы подходят друг к другу: ты не сможешь меня обжечь, а я — тебя заморозить. — Он скептически осмотрел ледяной крест и кандалы, которые сам же создал. — Во всяком случае, когда мы сравняемся по силе. Уверен, тебе не понадобится много времени, чтобы догнать меня.       Гэвин был в шаге от того, чтобы повестись на вкрадчивый, соблазнительный голос, на поглаживания по шее и груди, на обещания чего-то недоступного при текущем раскладе жизни. Но с другой стороны — он слишком хотел жить без рисков быть пойманным в лапы Федерации.       — Я не могу… Они уничтожат тебя, меня и всех, кто замешан, если найдут. Я не хочу попасть в ряды тех несчастных, кого уже перемололи.       Он цыкнул, отошёл на шаг.       — Они уничтожат тебя и без восстания. Раз ты следишь за мной, то знаешь, что я лаборант в Федерации, и последний год я ответственен за разработку препарата, который позволит вычислять носителей генома героя. Так вот… — Он закусил губу, выдохнул. — Я нашёл способ. Случайно. До этого затягивал, как мог, но на последнем испытании препарат сработал, а я не успел удалить или хотя бы подкорректировать результаты теста. Так что совсем скоро они начнут усиленную охоту, распылят эту дрянь по округе, вызовут на инъекции или придумают что-то ещё. Тогда тебе, мне и всем, кто даже не связан с повстанцами, придёт конец. Так что, Гэвин Рид, выбор невелик: соглашаешься идти со мной, чтобы попробовать сломать систему, или же умираешь в муках, пока ломают тебя. Так что давай, Гэвин, — он снова приблизился, наклонился к лицу настолько близко, что его слова можно было не слушать, хватало чувствовать их кожей, — соглашайся. Помоги мне освободить таких, как мы с тобой, а я взамен освобожу тебя.       Ричард практически цеплял его губы, пока Гэвин медленно сдавал позиции. Словно Ричард не только повелевал льдом, но и гипнотизировал.       — Ты предлагаешь не просто революцию, ты затеваешь новую войну…       — И на этот раз мы победим, — прошептал и коснулся ладонью щеки, подушечкой большого пальца погладил щетину, а потом сдвинулся, чтобы коснуться губ. — Чтобы стать свободными.       Гэвин посмотрел в его глаза, в глаза человека, которого успел изучить за время наблюдения и которого совершенно не знал. Знакомый незнакомец, из-за и ради которого ни за что не согласился бы рискнуть своей жизнью, но которому хотелось поверить.       — Тогда пообещай мне одно, Ричард Стерн. Если Федерация загонит нас в угол, убей меня до того, как я попаду к ним в плен.       Взгляд победителя и довольная улыбка на губах — вот, что увидел Гэвин, когда Ричард сделал шаг назад.       — Обещаю.       Ледяные кандалы исчезли, но только физически, ведь Гэвин всё ещё чувствовал их морозную хватку глубоко внутри себя. А впереди ждала неизвестность.