Коллекция девиаций

      Гэвин давно понял, чего и кого хочет. Ещё в четырнадцать он определился со своей ориентацией, когда осознал, что за круглые сисечки одноклассниц взгляд не цепляется, а за упругую задницу звезды бейсбольной команды вполне себе. Когда же через несколько месяцев с этой звездой они по-быстрому отдрочили друг другу в раздевалке спортзала, то простора для рассуждений не осталось. Гей, так гей — Гэвин достаточно быстро и без лишней мозгоебли принял этот факт и не стремался, в отличие от бейсбольного мальчика.       Примерно к шестнадцати Гэвин окончательно определился с типажом парней, которые ему нравились. Качков он обходил стороной, хотя те липли чаще, чем кто-либо ещё, а вот на высоких стройняшек вполне себе заглядывался. Длинные ноги, длинные пальцы, длинный член — не всегда, к сожалению, но всё же — Гэвин мог залипать на них часами. И не только залипать — щекотать за коленкой забавы ради, целовать бёдра и обсасывать пальцы готов был каждый день вместо ужина.       Жаль, что каждый день не перепадало.       Примерно к девятнадцати Рид осознал, что строить своё гейское счастье не особо стремится. Он только вышел из годовых и очень проблемных отношений с одним начинающим танцором и понял, что терпеть картинное заламывание пальцев, разыгрывание драмы по поводу и без и ревность на любой выход из дома без сопровождения своего мальчика, банально не готов. Не все парни были такими, это и дураку ясно, только рисковать не хотелось, поэтому Гэвин на ближайший десяток лет ушёл в свободное плавание. Пока снова не нырнул в отношения, которые продлились три года и кончились охуительной новостью о грядущем браке. Браке не с Гэвином, а с какой-то пергидрольной лохудрой, которую нашли предки. Несколько месяцев потребовалось Риду, чтобы зализать раны, пережить предательство и осознать, что быть свободной птицей и пересекаться ради хорошего секса — это лучший вариант из возможных. Поэтому он вернулся к своей прежней практике и если видел высокого смазливого парня по своим вкусам, то подходил и без зазрения совести предлагал развлечься.       Ну а почему нет-то? Худшее, что могло случиться, — ему откажут. Или в рожу дадут разок, если нарвётся на гомофоба, не велика беда. Зато когда перестал париться из-за таких мелочей, как возможные отказы, так и партнёров в постели ощутимо прибавилось. Секс случался регулярно, а если удавалось договориться о постоянных встречах, чтобы помогать друг другу сбрасывать напряжение, то и того лучше, ведь ебаться с проверенными всегда приятнее, чем брать кота в мешке. Ну и золотое правило «предохраняйся, даже если кажется, что проблем не будет» Гэвин нёс с собой не первое десятилетие и успешно избегал болячек.       Поэтому в первый же день, когда в участке появился новенький, Гэвин решил, что побывать тот должен не только под крылом у Андерсона, но и между ног самого Гэвина. А уже на второй день Рид подкатил к нему с любимым вопросом.       — Развлечёмся? — Пацан лет на восемь младше замер у шкафчика в раздевалке, так и не натянув на себя футболку. Он только закончил тренировку — два часа ночи, самое же время — а Гэвин удачно вернулся с позднего вызова и попёрся в зал участка, потому что хотел побыть один и в тишине, но в итоге столкнулся с приятным бонусом.       — Простите? — Новичок тормозил даже сильнее, чем днём. К ночи видимо свободной оперативки в мозгах совсем не оставалось, так что соображал он медленно и почти не моргал, давая возможность разглядеть все золотистые вкрапления в карей радужке.       — Я сказал, развлечёмся? — Усмехнувшись пошире, Гэвин поиграл бровями, надеясь, что новенький вот-вот сообразит, о чём речь.       — Вы хотите спарринг, детектив Рид? — Нет, не сообразил.       Гэвин закатил глаза.       — В каком-то смысле да. — Оттолкнувшись от косяка двери, Гэвин подошёл к новичку почти вплотную. — Только я готов пропустить часть с дракой и перейти сразу к моменту, где ты меня завалишь, — он понизил голос так, чтобы не оставить пространства для размышлений.       Естественно, это был харрасмент в чистом виде, и Фаулер сам бы за такое завалил, натянул без смазки и подготовки, а потом вышвырнул из участка раз и навсегда. Но новенький хоть иногда и походил на зашуганного оленя, вряд ли бы сразу же поскакал стучать капитану. Да и кто бы поверил? За Гэвином таких эпизодов не водилось — не заслуга Гэвина, справедливости ради, просто их отдел больше походил на цирк уродов, среди которых всего два дня назад затесалась прекрасная роза. Всегда можно будет сказать, что пацан напиздел, если вдруг тот решит нажаловаться. А если же согласится, то бояться вовсе нечего.       Пушистые брови новичка поползли вверх, а в глазах начало зарождаться понимание.       — Лейтенант Андерсон предупреждал меня, чтобы вы можете выкинуть что-то неожиданное, но контекст был иной, — спокойный голос на грани занудства, будто Гэвин и не предложил новенькому покувыркаться.       — Прибереги болтовню для кого-то другого. — Он начал терять терпение. — От тебя, пацан, мне нужен только один ответ. Развлечёмся: да или нет?       Новичок снова посмотрел в глаза, на этот раз совсем не моргая, и закинул футболку, которую всё это время держал в руках, в шкафчик.       — Вы сами предложили, детектив Рид, — прозвучало это угрожающе. И уже через несколько минут Гэвин понял, почему.       Трахался новичок, что кобель в гоне. С виду такой спокойный, сдержанный, а стоило возбудить, так он вдавил лицом в соседний шкафчик и пристроился сзади — Гэвин едва успел впихнуть ему резинку. Втолкнулся тот почти без растяжки — туго и грубо, и Гэвин застонал, потому что не ожидал, что будет, сука, так приятно. Хуй у новенького был длинный, в объёме тоже что надо, распирал изнутри и заполнял до предела.       — Вы довольно узкий для человека, который предлагает секс коллеге, чьего имени даже не знает, — прохрипел на ухо новичок, положил ладонь на Гэвиново горло и чуть сжал. Не душил, но словно говорил, что он тут, рядом и контролирует.       — Давно не ебался, — усмехнулся Гэвин. — Надеюсь, мы это сейчас исправим.       Больше они не говорили. Новенький вцепился в ягодицы и работал бёдрами, что отбойный молоток. Гэвин же держался одной рукой за чей-то шкафчик, другой за собственный стояк и несдержанно стонал, потому что было пиздец как охуенно.       Кончил он быстро — сказал же, что давно не ебался — зато новичок держался так долго, что Гэвин взвыл в дуэте со своей простатой. Когда же пацан наконец вышел и оставил натруженную задницу в покое, Рид подтаявшим желе сполз на пол.       — Бля-я-я… — протянул он на выдохе. — А ты лучше, чем я ожидал.       — Я бы предпочёл услышать подобный комплимент в отношении своей работы, — спокойно, даже без отдышки, сука, отозвался новенький, стянул с опадающего члена гондон и достал из шкафчика полотенце.       — За этим иди к Андерсону.       — Как скажете, детектив Рид. К вам, значит, я пойду, когда приспичит, как вы сказали, поразвлечься. — Он оделся, закрыл свой шкафчик и ушёл, оставив после себя лишь «спокойной ночи, детектив».       — Быстро схватываешь, новичок, — прошептал Гэвин в пустоту и на подрагивающих ногах поднялся с пола. — Быстро схватываешь.       

***

      Следующую неделю Гэвин наблюдал удивительное поведение новенького. Тот ходил по пятам за Андерсоном, как прилипчивая собачка за своим хозяином, ловил каждое слово и разве что в рот старику не заглядывал. Как трахаться, так он ебырь-террорист, а как работать, так превосходный кандидат в К-9. Фу, блин. Наблюдать за подобным было тошно только до момента, пока Хэнк со своим подопечным не попали в засаду, из которой выбрались лишь чудом. На помощь им дёрнули несколько патрульных машин и всех свободных детективов отдела. Гэвин в эти ряды не попал, как раз разбирался с трупом какой-то бабули, так что о произошедшем пиздеце узнал только от Коллинза, когда вернулся в участок. Пошли поговорить с нариком, называется, а напоролись на десяток уродов с пушками. Чудо, что в перестрелке никто серьёзно не пострадал.       Новичок тогда подошёл сам.       — Развлечёмся, детектив? — его голос подрагивал, а в глазах стояли отголоски паники.       Не удивительно, зелёный ещё, не привык к такому. После своей первой серьёзной перестрелки Гэвин вряд ли держался лучше.       — Пойдём.       Допросную с хорошей звукоизоляцией и с неработающими камерами использовали обычно для других целей, но для быстрого перепихона она тоже подходила. Рид запер за собой дверь и не успел повернуться, как к этой самой двери его пригвоздил новенький. Он по-хозяйски проверил карманы, нашёл кошелёк, а в нём и резинку, сдёрнул с Гэвина штаны и полез между булок. Благо, что рукой, а не сразу хуем.       — Эй, полегче, ковбой! — возмутился Гэвин, когда внутрь на сухую толкнулся длинный палец.       Тот промолчал, но додумался хотя бы плюнуть на дырку, чтобы скользило чуть лучше. Когда через несколько минут возни и приготовлений на месте пальцев оказался член, Гэвин пожалел, что забыл пополнить запас одноразовых упаковок смазки. Шло туго, растягивало больно, но новенький особо не церемонился и входил сначала мелкими толчками, а потом ускорился, когда стало посвободнее.       В этот раз так же пиздато как в первый не было. Было нервно, неловко, иногда больно. Но Гэвин не винил, просто позволял себя брать, потому что пацану было нужно — это чувствовалось в каждом движении, в каждом рваном вздохе, болезненной хватке на бёдрах и отчаянному укусу, которым он под конец впился в плечо.       — Ты жив, всё в порядке, — прошептал Гэвин, чувствуя, как трясётся тёплое тело за спиной. — Жив.       Кажется, пацан заплакал.       

***

      После этого нелепого секса они особо не взаимодействовали порядка двух недель: Гэвин почти всё время тусовался в ночной смене, как самый несемейный и заебавший весь отдел мудак, а новичок постигал уроки алкогольной мудрости и в перерывах посещал психолога, назначенного участком, чтобы проработать полученный на перестрелке стресс. Фиалка нежная, блядь, посмотрите на него. Когда Гэвин пришёл на службу, вся забота о его менталке скатилась до «возьми пару выходных и не жалуйся», а тут вот новые стандарты, психологи, мать его, группы поддержки и прочая хуета для зуммеров. Разве что капучинки с имбирными печеньками не выдавали.       Гэвин в это время ебашил над кейсами, как проклятый, заливался энергетиками и фантазировал о том, как наконец вернётся в дневную смену и снова покувыркается с новичком.       С Коннором. За без малого месяц он смог запомнить имя.       — Ну что, развлечёмся? — спросил он, когда спустя ещё неделю выпал шанс. В дневную смену Рида, увы, не вернули, но Коннор сам решил сделать подарок, когда задержался до полуночи.       — Думал, вы не предложите, детектив, — улыбнулся пацан. С каждым разом он становился всё наглее, вёл себя свободнее и развязнее, и Гэвину нравился такой прогресс. — В комнате отдыха обновили диван, можем опробовать, насколько он удобный.       Гэвину после перерыва было насрать, где подставляться, но на диване наверняка было бы комфортнее, чем у дверей, как до этого.       Диван оказался мягким и достаточно крепким, чтобы выдержать двух ебущихся мужиков, разве что поскрипывал в унисон со стонами Гэвина, но так даже было веселее. Впервые они трахались лицом к лицу — Коннор сидел, придерживал за талию и со скоростью кролика толкался снизу, Гэвин же цеплялся ему в плечи, кусал собственные губы, чтобы не выть в голос, и старался удержаться, как во время родео. Было жарко, потно и до безумия хорошо. Кончил он, когда Коннор, сам приближаясь к финалу, насадил на себя до упора и жадно впился в губы.       Той ночью они поцеловались в первый, но далеко не в последний раз.       

***

      Как-то так у них и завертелось. Раз в неделю-две один подходил к другому с предложением поразвлечься. И если сначала они трахались только в участке, то через несколько месяцев такой вот стабильности перебрались друг к другу в спальни. В целом, Гэвин не жаловался. На работе они оставались коллегами и ничем не выдавали своих неуставных отношений. Не выдавали настолько хорошо, что остальные считали их врагами, так часто они срались и жёстко подкалывали друг друга. Особенно грубые и грязные перепалки обычно впоследствии трансформировались в такой же грубый и грязный секс. После первого такого Гэвину пришлось купить водолазку с высоким горлом, чтобы вовсю не светить леопардовым окрасом на шее.       В целом, ему нравилось такое их взаимодействие. Оно распаляло и держало в тонусе, ведь проигрывать сопляку ни в кейсах, ни в словесных перепалках Гэвин не собирался, так что упражнялся в оскорблениях, будто от этого зависела его жизнь. А потом замаливал грешки, подставляя то рот, то жопу, и захлёбывался стонами от того, как таранил его Коннор. Они словили какой-то идеальный баланс агрессии в перепалках и сексе и нежности в поцелуях и лежании в кровати после очередного их развлечения.       Всё было заебись. Идеально, сказал бы Гэвин, но ровно до момента, когда Коннор решил зафакапить их чудесную дружбу с бенефитами.       — Гэвин, я тут подумал… — начал незадолго после того, как заставил Гэвина кончить на своём члене второй раз. И ровно в этот момент Рид напрягся, потому что, сука, тем самым местом, в которое его только что ебали, чувствовал, куда свернёт разговор. — Может, хотя бы раз сходим на свидание? — Он продолжал ласково гладить живот, пока Гэвин прикидывал в голове, как бы съебнуть побыстрее из квартиры Коннора и больше никогда здесь не появляться.       — Нет, — резко ответил Рид, выпутался из объятий и поднялся. По внутренней стороне бедра тут же побежала сперма — ибо не хуй было нарушать главное правило.       — Почему? — Коннор продолжал лежать в кровати, только смотрел теперь с искренним недоумением и какой-то обидой, что ли.       — Какое, к хуям, свидание, Кон? Мы с тобой трахаемся и не более того! Я же предупреждал, когда начинали, что мне не надо всякой этой залупы, типа свиданок, отношений и заботы, мне нужен только крепкий член и качественный секс.       — Гэвин. — Рид не любил такой вот тон: с нажимом, как родитель, который собрался объяснять ребёнку прописные истины. — Сколько мы уже вот так «трахаемся»? — Он ещё и слово выделил специально, что аж по ушам резануло.       — Не знаю, месяца три-четыре? Я чё, засекал, по-твоему? — И ведь действительно не знал, не следил за календарём.       — Вообще-то завтра будет год, как я пришёл в отдел, — с укором сказал Коннор.       Год.       У Гэвина аж ноги подкосились на секунду.       Как так-то? Они ведь только недавно начали, а уже год? И раз завтра год с прихода Коннора, значит, послезавтра год, как они впервые поебались.       — Неважно, — растерянно буркнул в ответ. — Несколько месяцев или год, как это меняет тот факт, что мы просто кувыркаемся?       — Просто кувыркаемся, — эхом повторил он. — То есть когда ты варишь мне кофе с утра, или когда ешь обед, который я приготовил, — это просто кувыркаемся? Наши совместные ужины и просмотр сериалов на «Нетфликсе» тоже просто кувыркаемся? — с каждым вопросом голос звучал напряжённее и злее. — И твои оправдания в день, когда ты встретился с одним из бывших, тоже из-за наших кувырканий?       Коннор поднялся и начал наступать, в то время как Гэвин попятился к стене.       — Когда ты носил мне сладости в больницу и ночевал рядом с операционной после моего ранения — это тоже просто кувыркаемся?       С каждым напоминанием, которое било в самую суть, Гэвин понимал, насколько за этот год у них закрутилось. А он, слепой долбоёб, не видел очевидного, не замечал даже за самим собой.       — Гэвин, посмотри на меня. — Коннор окончательно прижал к стене и обхватил пальцами подбородок, не давая отвернуться. — Я не знаю, кто тебя ранил настолько, что ты боишься отношений больше, чем убийцы с пистолетом. Не знаю и не заставляю тебя говорить. Но одно я могу сказать тебе наверняка — своё «просто кувыркаемся» ты можешь засунуть себе глубоко в задницу. Потому что для меня это непросто, Гэвин, как и для тебя, хоть ты и упрямый баран, который не хочет принимать очевидное. Поэтому я не отступлю, даже если ты решишь сбежать от меня в другой город, штат или страну.       Каждое слово било в цель, уничтожало сомнения одно за одним, внушало доверие.       — Всего одного твоё слово, Гэвин, и я сделаю вид, что пару минут назад ты не ляпнул самую большую глупость в своей жизни, — прошептал он на ухо. — Всего одно слово.       Гэвин знал, что нужно ему сказать. Знал, поэтому глубоко вдохнул, набираясь смелости, поймал взгляд Коннора и спросил:       — Развлечёмся?