Коллекция девиаций

      — Мистер Рид, боюсь, у меня для вас плохие новости. — Высокий мужик с круглым животиком, свисающим над ремнём, перевёл взгляд от компьютера и посмотрел в упор.       Нетнетнетнетнет!       Гэвин уже знал, что он скажет, и всё равно мысленно надеялся, что его проблему можно будет пофиксить как-то быстро, просто и незаметно.       — У вас минус полтора на левом и минус два на правом. Учитывая довольно резкое ухудшение с последнего визита, я рекомендую подобрать средства коррекции сейчас, пока не стало хуже.       Средства коррекции, мать их.       Блядь, Гэвин так надеялся, что эта проблема обойдёт его стороной. Наивно надеялся, учитывая, что уже к двадцати пяти все в его семье вступали в клуб очкариков и выходили из него только после лазерной коррекции. Но успешно проскочив возрастной порог и дотянув до рекордных тридцати шести, Гэвин всё же столкнулся со своей биологической судьбой — близорукостью. Иисусе, люди изобрели искусственный интеллект, поселили андроидов почти в каждый дом, благополучно проиграли революцию и теперь вынуждены сосуществовать с дохуя самостоятельными машинами, но никто, ни одна псина, ни один гений не изобрёл какой-нибудь суперчип, который поддерживал бы зрение на нормальном уровне.       Шикарный бонус к прогрессирующему кризису среднего возраста, ничего не скажешь.       — И что теперь? — буркнул Гэвин, будто в его ситуации был десяток опций.       — Очки или линзы, вы можете...       — Линзы, — мгновенно перебил он.       Ни в этой жизни, ни в следующей Гэвин Рид не будет носить очки. Уже пробовал как-то интереса ради, когда одолжил окуляры брата, чтобы посмотреть, как будет смотреться в них. Выглядело это отвратительно: дурацкая тёмная оправа, которая давала тени под глазами, будто он ебучая панда, неудобные дужки, которые сжимали виски, так что мгновенно заболела голова, да и рожа словно стала шире. Спасибо, повторять такой опыт Гэвин не собирался, уж не в свои годы точно, ему и без очков хватает на работе дурацких шуток по любой хуйне.       — Хорошо. Будет лучше приобрести два набора, чтобы закрыть потребность каждого глаза.       — Да-да, — отмахнулся Рид и пошёл следом за врачом, чтобы поскорее закрыть этот позорный вопрос.       Через десять минут он ехал домой с линзами и раствором в бардачке и недовольством на небритой роже.       А уже через час потащился обратно, потому что глаза не переставали слезиться с того самого момента, как Гэвин вставил в них линзы.       — У вас синдром сухого глаза, — сказал доктор с таким видом, будто Гэвин и так знал наизусть все возможные глазные болячки.       — И что это значит?       — Это значит, мистер Рид, что вам придётся купить очки или терпеть раздражение от линз, а я крайне не рекомендую это делать. В долгосрочной перспективе будут плохие последствия.       Очки. То, чего много лет опасался Гэвин. Его проклятье всё-таки его нашло, причём в тот период, когда он успел расслабиться и поверить, что если и столкнётся с этим, то только к годам так шестидесяти. Перед глазами снова встало собственное отражение в зеркале: семнадцать лет, ненавистные подростковые прыщи по всей морде и круглые очки брата, в которых Гэвин походил то ли на стрёмную версию Гарри Поттера, то ли на типичного задрота из мультиков.       Кошмар.       Рид никогда не отличался особой любовью к самому себе, а теперь, что? Снова страдать, когда будет смотреть в зеркало?       — Сколько я смогу проходить без очков?       — У меня нет ответа. Мистер Рид, вы были на проверке три месяца назад, зрение было в полном порядке. Если ухудшение продолжится в таком темпе, то через год вы будете видеть едва ли лучше крота. Хотите дотянуть до операции?       Нет, Гэвин не хотел. Не хотел не саму операцию даже, а понимал — не сможет долго скрывать ухудшение зрения. Тяжело будет сдать нормативы, когда едва в состоянии рассмотреть мишень. А если что-то случится на улицах, если они с Ричардом попадут в перестрелку, то кто-то может пострадать. Несмотря на все разногласия раньше, сейчас между ним и Ричардом сохранялось подобие дружбы — если можно назвать дружбой ситуацию, когда тайно пускаешь слюни на своего секси-напарника — и Гэвин не хотел просрать то, что имел.       — Хорошо, пойдёмте выбирать очки, — тихо согласился он.       Домой Гэвин вернулся с небольшим чёрным футляром, в котором лежала его новая проблема.       Весь вечер Гэвин избегал даже думать об очках. С утра же тянул до последнего, не хотел примерять их. Потому что он же видел. Видел! Мог читать, если не убирал планшет или телефон слишком далеко. Да, немного щурился на экран в офисе, но можно же тоже подвинуть ближе. Он читал знаки на дороге. Почти все, разве что вдалеке виднелось мыло, но ему и не надо заглядывать за горизонт. Тем более, водительское он получил ещё до просадки зрения и мог успешно избегать злощастной пометки «необходимы корректирующие линзы» до следующей проверки. Он же не слепой, минус один и два — не что-то критичное.       И всё же… Гэвин понимал, что ищет оправдания, способы избежать того, что избежать невозможно.       — К чёрту. — Он достал очки и нацепил их как можно быстрее.       Оправа была прозрачной — Гэвин специально выбрал именно ту, которая была наименее заметной, и всё равно видел эти новые рамки вокруг глаз, понимал, что поле зрения теперь ограничено. Это раздражало, каждую секунду напоминало о том, как он теперь выглядит со стороны. И даже другая форма — квадратная, не круглая, как в детстве — не спасала.       Из плюсов — мир действительно стал капельку чётче. Капельку. Не настолько, чтобы Гэвин восторгался разнице и жил с этим позором на носу.       Пока он ехал до участка, мозг успел привыкнуть к рамкам, попадающим в поле зрения, и почти перестал их замечать. Но то мозг, он и нос вполне успешно игнорирует, Гэвин же чувствовал давление на переносицу и за ушами каждую грёбаную секунду своей жизни. Как и чувствовал взгляды в свой адрес, стоило только зайти в участок. От механической девчонки на ресепшене, от патрульных — что андроидов, что людей, от Криса, у которого аж кусочек пончика выпал изо рта, от Коннора, который уставился своими щенячьими глазёнками и что-то анализировал, судя по цвету диода. Спасибо, блядь, что Хэнк был не в участке — терпеть его комментарии с самого утра Гэвин бы не смог.       Последним, кто оценил его новый образ, был, конечно же, Ричард. Он грациозно вышел из кухни со стаканчиком кофе в руках, как делал каждое утро каждой смены, подошёл к столу, поставил стаканчик на край и замер. Не сел на своё место, а встал, как статуя, и не шевелился.       С опаской Гэвин поднял на него взгляд.       По спине пробежал мороз, потому что Ричард пялился.       Нет, пялился во всю мощь своих ненастоящих и не нуждающихся в коррекции глаз.       — Чего вылупился? — грубо бросил Гэвин и схватился за кофе.       —…       —…ничего, — тихо ответил Ричард, развернулся механически, словно откатился обратно к заводским настройкам, и сел к себе.       Промолчал хотя бы, спасибо и на этом, из-за чего Гэвин искренне надеялся, что на этом его внимание закончится. И ошибся.       Весь день Ричард тормозил: медленнее реагировал на команды и просьбы, поглядывал исподтишка, думая, что Гэвин не замечает, смотрел издалека, стоило отойти, и резко отводил взгляд, когда Гэвин возвращался на место. В какой-то момент, чтобы избежать этих его молчаливых взглядов, Гэвин просто свалил в туалет и закрылся в кабинке.       — За что мне это… — простонал он в ладони и потом сообразил, что сначала нужно было снять очки, только после этого тыкать себе в ебальник пальцами. — Сука! — Он замахнулся в желании бросить оправу на пол и от души по ней потоптаться. Как же он хотел разбить её к хуям. Всего день прошёл, а внутри уже разрослась ненависть к этому новому атрибуту собственной жизни.       И от того, что коллеги молчали, было не лучше. Каждый ведь, каждый обратил внимание! Но никто, ни один из тех, кто недавно не упускал даже малейшего повода поржать, не сказал и буквы касательно очков. Будто их просто не было, ага.       Будто.       Но нихера их поведение не работало, потому что Гэвин видел, как они смотрят ему в лицо, чувствовал, как сверлят глазами, как иногда подрываются, желая подойти, а потом садятся на место. Мало того, что он просто урод, так теперь урод с очками, которые то и дело порывался снять, но в итоге одёргивал себя на половине движения.       Он сильнее сжал оправу, зацепил пальцами линзы, оставив на них размытые следы. Не сломал — уже хорошо. Но и принять, что теперь придётся жить вот так, он не мог.       — Гэвин? — послышался тот голос, который сейчас хотелось слышать меньше всего. — Ты в порядке? — Под прорезью кабинки остановились налакированные Ричардовы туфли.       — С каких пор андроидам надо ссать? — огрызнулся Гэвин, не собираясь выходить наружу. Он уже давно не разговаривал с Ричардом в таком тоне, как-то не получалось с тех пор, как они подружились. Ну и как Гэвин запал на создание, которое раньше и по имени не называл.       — Я здесь не за этим. Прошло десять минут с момента, как ты зашёл в туалет, я подумал, что что-то случилось. Если у тебя диарея, то…       — Господибоже, перестань. — Найдя в себе силы подняться, Гэвин вышел из кабинки.       — Здесь нечего стесняться, дефекация — естественный для организма процесс.       — Блядь, ты издеваешься? — Гэвин повернулся и снова напоролся на этот вот изучающий, удивлённый и в то же время потерянный Ричардов взгляд, который преследовал его весь сегодняшний день. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои походы на толчок, ясно?!       — Предельно.       Ох, полгода с революции, а он до сих пор иногда подключал этот режим искусственного мальчика.       — Почему ты тут прятался?       — Срал, — оборвал Гэвин и случайно включил воду слишком сильно, так, что несколько капель долетело до очков.       — Ты врёшь. Не было звука смыва, когда ты вышел.       Гэвин только закатил глаза, выдернул из диспенсера несколько салфеток, протёр руки и после этого снял заляпанные собственные пальцами очки, чтобы вытереть ещё и их, но в итоге размазал следы ещё больше.       — Можно я? — И, не дожидаясь ответа, Ричард аккуратно забрал из рук Гэвина очки, взял новую салфетку и с предельной осторожностью коснулся линз.       Как под гипнозом, Гэвин следил, как пальцы Ричарда медленно стирают отпечатки и капельки воды, как взгляд изучает изгибы простой оправы, словно это что-то сокровенное.       — Если не секрет, почему ты выбрал прозрачную? — Закончив вытирать, Ричард подержал оправу ещё пару секунд и только после протянул обратно.       — Думал, что так привлеку меньше внимания. — Гэвин надел очки обратно. — Ошибся.       — Я думаю, коричневая или чёрная подошла бы тебе больше. Хотя прозрачная тоже хороша. — Во взгляде Ричарда появилось тепло.       — Что ты имеешь в виду?       — Ровно то, что я сказал. Тебе идёт, Гэвин, выглядишь… иначе.       — Ха! — Он повернулся, попытался оттолкнуть Ричарда плечом, но проще сдвинуть с места стену, чем этого андроида. — Под «иначе» ты тактично запрятал «как ботан»?       — Нет, — Ричард смотрел сверху вниз со всей серьёзностью. — Я имел в виду «красиво». — Он протянул руку, коснулся щеки, провёл по коже и остановился рядом с дужкой. — В очках ты выглядишь очень привлекательно, — его голос стал мягче и… соблазнительнее?       Нет, показалось, наверное.       — Если ты решил так шуткануть, то выходит херово. — Гэвин попытался пройти мимо, чтобы не показывать, как краснеет, но Ричард не дал.       — Я серьёзно, — ответил Ричард. — Ты давно привлекаешь моё внимание, Гэвин, но сегодня, — его голос выдал короткую помеху. — Сегодня особенно. Я не думал, что очки будут так хорошо на тебе смотреться.       — Я ща не понял, — со скрипом, но Гэвин начал осмысливать слова Ричарда. — Ты мне сейчас типа в любви признаёшься?       — Нет. Пока только в симпатии. — Он улыбнулся и шагнул вперёд.       Гэвин отступил назад.       — Я не планировал делать это на работе, но ты меня удивил. — Снова шаг и снова Гэвин отступил и упёрся в стену. — Твои очки… — рука Ричарда снова легла на щёку, нежно погладила кожу. —…подпортили мне планы.       — И тебя чё, кинк на очкариков? — прошептал в ответ Рид.       — Не думаю. Другие люди не вызывают в системе такого отклика. Такого интереса, необходимости потрогать, рассмотреть, запомнить. Думаю, — он склонил своё лицо ближе, — у меня кинк на тебя. Тебя в очках. — Взгляд Ричарда очертил лицо. — И на то, как они выделяют твои глаза, — закончил он совсем тихо.       Нетнетнетнет.       Это не могло быть правдой. Гэвин знал, как нелепо выглядит в очках, как ужасно оправа подчёркивает синяки. Выглядело это ужасно. Что тогда, в подростковые годы, что сейчас. Но Ричард… Он смотрел с таким искренним восхищением, что хотелось верить.       Хотелось.       — Бля, Рич…       Коснувшись пальцами его руки, Гэвин погладил ненастоящую кожу и только потом снял очки и покрутил их в руках.       — У меня в семье все носили очки. И на всех они смотрелись нормально. На всех, кроме меня. Я так радовался, когда протянул столько времени без этого вот, — он помахал оправой. — И всё равно не смог избежать. Как тебе может нравиться нечто подобное?       Ричард улыбнулся.       — Я покажу.       Он аккуратно взял очки в руки, надел их на Гэвина и повернул к зеркалу.       — Посмотри на себя.       Взгляд вниз, на раковину. Гэвин не хотел поднимать его выше.       — Пожалуйста, Гэвин. — И нежное, но настойчивое прикосновение к подбородку. — Взгляни.       И Гэвин взглянул.       — Ты больше не щуришься, сразу выглядишь добрее, расслабленнее. Оправа подходит к форме твоего лица, делает тебя мужественнее. А ещё, — Ричард наклонился и прошептал на ухо, — так удобнее любоваться цветом твоих глаз.       В этот раз дело было не в очках, не в лучшей резкости и чёткости, но Гэвин увидел то, о чём говорил Ричард. Присмотрел и понял, что действительно выглядит не таким заёбанным, как обычно, просто потому, что перестал смотреть на мир так, будто подозревает в преступлениях всех вокруг. Смотрится серьёзнее, официальнее, при этом сохранил брутальность, над которой работал. И просто выглядит лучше…       — Видишь? — тихо послышалось позади.       — Вижу, Ричи, теперь вижу...