8 сердец: Спуск

***

— …Кольт? — Подождите, ребята вы знакомы? — недоумевающе спросил Брок, глядя на них двоих. — М-да. К огромному сожалению. — недовольно протянул Кольт, смотря на Шотган мрачно и недовольно.       Шелли все никак не может отойти от шока. Правый глаз слегка подёргивается, а в груди вновь что-то колит. Когда перед тобой стоит человек, изуродованный и походящий на труп, а буквально две недели назад ты находилась перед его закрытым гробом, это жутковато, правда? Ну, а сам Кольт выглядит абсолютно спокойным и невозмутимым. Почему он такой остранённый? Хотя, ожидать определённое количество эмоций от мёртвого как-то глупо. Для него это в порядке вещей? Да, он и при жизни был таким абсолютно безразличным. Просто Шелли по какой-то причине не хочет этого признать. Сейчас её охватывает слишком много эмоций и она не может спокойно связывать мысли воедино. — При жизни мы работали с ней над одним делом и пару раз пересекались. Помнишь, что я в полиции работал? — Кольт начал объяснять что-то Броку, абсолютно игнорируя присутствие Шотган. — Ну? — Она работала журналистом-расследователем. Изучали с ней одно убийство, но не более того. В общем, как-то так. — Ладно, понятно. — пожал плечами Брок и начал сворачивать верёвку, которой он ранее задушил человека. — Хей, а я смотрю, ты все те вещи на неё сбросил? Совесть не мучает, не? — рассмеялся парень, взяв в обе руки дробовик и перезарядив его. — Вообще-то она сама попросилась помочь и это было единственное, что я мог ей доверить. Ну знаешь ли, я бы не отправил её душить человека вместо меня… — Резонно. Кстати, Шелли, ты с нами пойдешь или как? — Кольт в кои-то веки обратился к девушке напрямую. — Ну да, с вами… Мне некуда идти, скажу больше, я даже не знаю где нахожусь. — Не особо интересуют подробности. Рассказать ты ещё успеешь. Просто иди за нами. — холодно отрезал тот, после направившись в абсолютно противоположном направлении от того места, откуда Шелли пришла ранее. Брока ничего не смутило, он пошёл туда же лишь мимолётно оглянувшись на Шотган, хоть бы та не отставала. А то кто ж её знает? Потеряется, попадёт в какую-нибудь бойню, да и умрет в случайном коридоре, потом ищи её остывшее тело чёрт знает где, хотя с большей вероятностью она бы забила кого-нибудь насмерть трубой. Девушка чуть опомнилась и поспешила за ними. Единственное что радовало, так это появление освещения. Вернулись беспорядочно расположенные люминесцентные лампы, их мигание и постоянное гудение, что было намного громче и навязчивее шума обычных ламп. Где-то света предостаточно, в некоторых местах освещение становится неярким, прямо как в той самой, первой комнате с чаном святой воды. Но даже при присутствии света, ориентироваться становится трудновато из-за общего сходства между коридорами. Шум ламп, бесконечное безумие грязно-жёлтых каменных стен и тишина, прерываемая лишь шагами Шелли. Изредка из стен может торчать арматура, в пространстве почти везде витает низко нависший туман, образующий конденсат и создающий лужи на ржавом полу. Теперь можно точно убедиться, что катакомбы почти абсолютно лишены жизни. Если заблудшие души, умерших когда-то людей, или сектантов, проводящих здесь свои ритуалы, можно назвать как таковой жизнью. У девушки появилось странное ощущение, похожее на дежавю. Иногда может показаться, словно из-под пола, или из-за стены, которую местами заменяет точно такая же ржавая сетка, за тобой кто-то наблюдает и всюду следует, куда бы ты не пошёл. И подобные смешанные чувства нередко заставляют обернуться и убедиться, точно ли за тобой никого нет. Чем дальше идёшь — тем разнообразнее простор. Двери, отдельные комнаты, коридоры и даже лифт. Шотган специально акцентировала свое внимание на нём, как бы надеясь, что ещё пройдёт здесь потом и увидит, что это за лифт такой и куда идёт. На стенах иногда виднелись небрежные рисунки или надписи, не имеющие никакого смысла и происхождение которых неизвестно. Шелли всегда ненадолго останавливалась, дабы разглядеть записи получше: Посмотри на часы. Скоро исполнится последнее из искуплений. Свет, освещающий тьму. Свет к будущему. Посмотри ему в глаза, в них твоя тьма. Его дом — Храм Желаний в середине леса. Озеро на юго-востоке. Значит напротив северо-запад. Сожги моё чёртово тело. Шелли значительно погрузилась в свои мысли. Теперь она понимает чуть больше. Призраки могут проходить через стены, почему-то способны брать физические предметы и пользоваться ими для них не проблема, однако с людьми контактировать напрямую не могут. Отличительная черта призраков это отсутствие звука шагов при ходьбе или беге, что она для самой себя подметила. Интересно, а настоящие полтергейсты умеют летать как в фильмах? Они не устают, и кажется, им не нужен ни сон, ни питание. А ещё их слабость это серебро и святая вода. Однако абсолютно непонятно, чем именно ей эти знания пригодятся. Ведь ей всё ещё неизвестно даже то, откуда призраки приходят. Кроме того, Шелли до сих пор не знает где именно находится, что это за секта и кто все эти люди в белых одеяниях, что произошло на улице, кто этот абстрактный Бог которого собираются призвать сектанты и прочее, прочее, прочее… Возможно, многие вещи предстоит узнать в дальнейшем, а может быть, ответы на некоторые вопросы никто так никогда и не узнает. Что печально, но абсолютно естественно и нормально. Ты не можешь знать всё на свете, как бы не старался. Факты и теории о призраках, да и само их существование, такое сюрреалестичное, что невольно возникает ощущение нереальности происходящего. Будто она просто находиться во сне. В странном, необъяснимом и пугающем сне. Отчётливо осознаёт, что чувство отстранённости и забвения — это только лишь чувство, а не реальность, но ничего не может сделать. Почему-то теперь Шотган не может полностью доверять собственным воспоминаниям. Словно в них не хватает эмоций или содержания, а окружающий мир всё больше кажется искажённым, бесцветным, искусственным и размытым. Недавние грёзы о переезде, что были буквально сегодня, кажутся невероятно далёким прошлым. Вероятно, это просто глупый и бюджетный хоррор фильм. Или книга. Так ведь, да?.. — Ты как там, в порядке? Мы уже пришли. Шелли обнаружила за собой то, что уже пару минут стоит на месте и тупит в стену. Голос Брока привел её в сознательное состояние. Парнишка открывал дверь в небольшую комнату, пока Кольт пошел дальше по коридору — Зачем вам ключ? Вы ведь можете спокойно пройти через любые поверхности… — поинтересовалась Шотган, по настоящему недоумевая. Однако довольно быстро всё встало на свои места. — Во-первых. Мало ли кто туда может зайти. Знаешь сама, ходят тут всякие! — возмутился висельник, нетерпеливо ковыряясь в замке. — А во-вторых. Не через любые. Есть некоторые исключения, но об этом как-нибудь потом. Пока что я говорю это, чтобы ты не думала, якобы мы всесильные люди, которым дозволено делать что угодно, раз уж мы нематериальны. Минусов тоже предостаточно, однако об этом, опять же, как-нибудь позже. — Гм… Понятно. А куда Кольт ушёл? — после данного ненавязчивого вопроса девушки, призрак помрачнел в лице. — Пошёл вырубать свет в коридорах. Это важно и даже не спорь. — Так вот кто свет отключает постоянно… Подобным образом вы усложняет путь культистам? — М-м. Да. И не только культистам… Есть вещи и по страшнее поехавших на голову верующих… — Брок замялся, как всегда не дав точного и конкретного ответа. Тем не менее, он открыл дверь, гордо распахнув её. — Открыто, заходи! Шелли спокойно прошла в небольшую подсобку и присела на стул, осматриваясь и вслушиваясь в разговор между двумя призраками. — Кольт, ты там скоро? Давай быстрее, мы и так времени достаточно потеряли! — Ага, уже иду солнце… — раздался голос эхом по коридору. — Ой, заткнись. Не время сейчас для идиотских шуток, ты ведь в курсе, что она нас слышит? — прозвучало это с такой интонацией, словно Брок уже готов втащить ему, хотя судя по содержанию высказывания понятно, что для них подобные обращения — вполне обычное дело. — Ну и что? Пусть слышит. — Она может понять это неправильно. — А как это ещё понимать можно? В общем, иди уже, сам путь найду. — Дробовик у тебя? — Да, конечно у меня, всё в порядке. А где ему ещё быть? — Тогда ладно. Будь осторожен! — крикнул висельник ему напоследок. — Обязательно!.. Брок проходит в подсобное помещение и закрывает дверь. В комнате царит тишина и темнота, но это лишь до того момента, пока парнишка не зажигает несколько фонарей с помощью спички. Взяв один из подвесных подсвечников, призрак подходит к стене, освещая её светильником. Только тогда взору Шелли открывается странная, напрягающая и слегка пугающая вещь: вся поверхность была обклеена листами бумаги, на каждом из которых неаккуратно изображён Ореол. Тот самый Ореол Вечности, но что-то с ним было не то. На каждом рисунке чего-то не хватало: определённых символов или даже отдельных кругов, черты расположенные в неправильном порядке, перевёрнутые и небрежные каракули или полностью перечёркнутые рисунки на порванной бумаге, словно в порыве гнева. Становится жутковато от мысли, что он с таким энтузиазмом в поиске истинного изображения, перешёл в фанатизм. Сейчас, она даже не уверена, готова она после увиденного без колебаний отдать нужный предмет или наоборот, не в коем случае не доверять этому парню печать. Шелли прямо сейчас видит, как призрак нервно улыбается. Возникает чувство, будто если бы так и продолжилось дальше, он сам мог бы сойти с ума в этих стенах и уверовать в Бога. Шотган даже не представляет сколько времени по-настоящему они были здесь. Так и дойти до совершения убийств или жертвоприношений не далеко… — Так, что там про печать и остальное? Ты ведь ничего не потеряла и вещей? — висельник отвлёкся от стены и довольно резко обернулся к девушке. — Н-нет, ничего не потеряла! Здесь, всё здесь… Ну… Кроме верёвки, ты ведь её забрал… — остепенилась Шелли, увидев такую неожиданную смену настроения в абсолютно другое русло и немного испугавшись. — А-а, ну да. Где остальные вещи? — Сказала же, всё тут… — Шотган испуганно отдала и бумагу, и пакет с углём, и часы. — Однако не понятно… Зачем тебе эти предметы? — Бумага чтобы на ней чертить, уголь — то, чем именно черчу. — Брок отошёл к небольшому столу и положил бумагу, выпрямляя лист, после чего, принялся аккуратно развязывать пакет. — А где ты берешь уголь? — А где мне по твоему брать другие письменные принадлежности? — Ну… — Шотган вспомнила про ту комнату в которую попала, но быстро поняла, что забыла путь туда, так что перевела тему, — А верёвка здесь с какой целью? — М-м… Верёвка… Для разных целей. Одно из её применений ты сегодня уже видела. Надеюсь, ты понимаешь, когда я задушил того придурка. — Ты часто делаешь что-то подобное? — Если ты про насилие, то нет. Был бы я склонен к подобному, то, вероятно, носил бы с собой пистолет. Ну, или как ты… Арматуру… — Ты только что намекнул на то, что я жестокая или как? — А-а? Ой, нет, нет, нет, ничего такого… — пытался оправдать себя Брок, в страхе получить серебряной трубой в хребет. — Тогда, кстати говоря об этом, какие другие цели? К верёвке… — осторожно уточняет она. — Слушай. Думаю, мне не стоит тебе объяснять, что к верёвке можно привязать какие-нибудь другие вещи, зафиксировать определенный предмет или обезвредить опасного человека, например, пока он в отключке. — А-а. В принципе тоже верно… Просто я подумала… —  Что ты там подумала? Ты за кого меня принимаешь вообще?! — Брок разозлился, при этом здорово смутившись, и резко дёрнулся, чуть не упав и потянув за собой стол. — Хей, но… Но я не это имела ввиду! — теперь пришла очередь Шелли обелить себя, понимая насколько двусмысленно прозвучал вопрос о верёвке. Забавно, ведь они оба друг друга боятся и не знают, что можно ожидать со стороны каждого из них, из-за чего никто не знает как правильно продолжать разговор. Но тут открывается дверь, о чём свидетельствовал скрип. — Что за шум, а драки нет? — в подсобку зашёл Кольт. Он закрывает дверь изнутри, присаживаясь на другой стул, рядом с тем столом, который только что лишь с помощью чуда не отправился пусть и в недолгое, но свободное падение. — Ох, эм… Уже ничего, кстати, Шелли, печать. Положи её на стол, пожалуйста… — с приходом второго призрака, Брок сразу успокоился и принялся рисовать очертание первого круга на бумаге. — Вот, держи. — девушка положила печать на край стола, после вновь присев на своё место. — Ага, спасибо. — хрипло ответил собеседник, затем аккуратно и максимально осторожно подтолкнул печать ближе, продолжив заниматься черчением на бумаге, переодически освещая изображение на предмете светильником. — Так, трудно ли вам жить здесь? — спросила Шелли, но, что удивительно, он ничего не ответил, а в разговор уже вступил Кольт. — Да не то чтобы прямо трудно. Во всяком случае, так было не всегда. — пока он рассказывает, то разряжает гладкоствольное ружьё. Парень ставит оружие на предохранитель и переворачивает его спусковым крючком к верху, затем надавливает на подаватель. — Не всегда? Ого, а так послушаешь вас, и подумаешь, что жизнь здесь — не жизнь, а сплошное выживание… Кстати, с самого начала хотела спросить, как ты заряжаешь и разряжаешь оружие? Я ведь правильно понимаю, что ты используешь серебряные пули? Разве вы, как призраки, можете дотрагиваться до серебра? — Во-первых, если нам больно это делать, то это не значит, что мы вообще не можем касаться его. — Кольт отогнул фиксатор в правую сторону зарядного окна, после надавив на него и высвободив патрон из магазина. — А во-вторых, для этого есть люди, а у людей — есть перчатки. — То есть, вы оба стаскиваете у людей вещи? — Ну да, а кто нам запретит? — Культисты со святой водой. — Нет, ну, так-то да, но тут уж кто окажется быстрее. Лично я неплохо справляюсь. Ещё он иногда помогает людей убивать, пусть и очень нехотя… — Что? «Нехотя»? — Ну конечно, он же «против насилия», прямо мать Тереза во плоти, да? — саркастично подметил парень, получив в ответ от Брока лишь молчание и слабый удар ладонью об стол, чего, по какой-то причине, стало достаточно, чтобы заткнуться. — М-м, ясно, понял… — Эм… Вы… Телепатией общаетесь что-ли? — Нет, но у нас есть некоторые невербальные знаки, с помощью которых нам необязательно разговаривать. Например, этот стук, вероятно, значил, что он недоволен. Как по мне это очевидно. — А в чем проблема просто сказать? — Не всегда есть возможность разговаривать. Вопрос, ты слышала сегодня стук по металлу? Это было достаточно громко, но всё же переспрашиваю. Ровно три, если быть точнее. — Шелли ему кивает, — Это был знак того, что нас обнаружили и стоит валить. Иногда, он просто не любит говорить. Думаю, ты это заметила. А ещё, порой ему больно это делать. — Что? В каком смысле больно? Вы ведь неживые. — А ты не самая наблюдательная. Шею его не видела что-ли? Не знаю, правда ли то, что ему больно, или он просто разговаривать не хочет, но я ему охотно верю. Пусть и не отрицаю того, что ты могла заебать его до такой степени, чтобы он тебя игнорировал, но советую тебе его не драконить. А то силы на разговор все его истратить, а потом, когда это уже нужно будет, хер там. Кстати, говоря о боли. Лично у меня голова болит в районе височной области, — он показал рукой в место головы, где находился след от выстрела, — и думаю, ты понимаешь по каким причинам. — Но я не понимаю, как вы можете ощущать боль? — Нам бы тоже хотелось понять почему, но как видишь, это даже самим призракам неизвестно. Вот существуем, страдаем от боли, бродим по пустынным, темным коридорам и постепенно забываем наши воспоминания, смысл всего вездесущего, некоторые умудряются забыть даже собственные имена. Этот процесс можно сравнить с деменцией. Как бы ты не боролся, дальше будет только хуже и это будет неизбежным. В нашем существовании нет смысла. В особенности, если брать тот период, когда люди ещё не могли нас даже видеть, а мы не могли брать предметы. Вот и всё. А ты ожидала чего-то другого? — Оу… Это так… Грустно? — Да, это грустно. Ну, а что ты сделаешь с этим? Вот именно — ничего. В потустороннем мире нет смысла, если человек ощущает точно тоже самое, как и при жизни. В общем-то, здесь ничего нет. — Эх… Кстати говоря, а что насчёт сердец? Ни у тебя, ни у него его нет, а на месте сердца у вас, как бы, дыра… Вы знаете с чем это связано? — Нет, не знаем. С чего ты взяла, что мы должны знать? Мы просто сдохли, потому что хотели покончить с жизнью, не думая о том, что нас там будет ждать после смерти, и уж тем более не ожидая, что мы окажемся хер знает где, в облике нематериальных трупов. — Ого, ты порой удивляешь меня тем, насколько серьёзным можешь быть. — Брок перестал молчать и вступил в разговор, пусть и звучал всё также хрипло. — Во всяком случае, ты спас меня от бесконечного количества вопросов, которые она ещё могла придумать. — Хах, обращайся. Кстати, говоря о верёвке… — в этот момент, висельник нервно переглянулся с Шотган, которая, услышав слово «верёвка», нервно сглотнула. — Ты её зачем взял? Повторно повеситься? — Предлагаешь мне окунуть верёвку в расплавленное серебро для эффективности? — отшутился парнишка, продолжив чертить на бумаге. — В таком случае, найди мне вторую! — грубо рассмеялся друг, чуть не упав со стула. — Парное самоубийство… Ну разве не мило? — Считаешь это романтичным? Могу подержать тебя за руку, если страшно будет. И после этих слов, оба призрака рассмеялась в голос, когда как Шелли просто наблюдала за их разговором. За всё то время, пока они общались, она ни звука не издала. Шотган не может отрицать, что между этими товарищами есть определённая химия. Но вот их юмор достаточно… Специфичный. Хотя, возможно, так кажется лишь ей. Как-никак, она привыкла скорбить над чьей-либо смертью, а не смеяться и иронизировать над этим. Ну, а Кольту с Броком что? Они буквально мертвецы, так что для этого своеобразного дуэта, черный юмор — не что-то дикое или из ряда вон выходящее. Однако веселье продлилось недолго. Они прекратили смеяться и нервно переглянулись, услышав гром. Шелли подобный страх показался странным, но если эти двое насторожились, значит что-то определённо не так. — Эм, ребята? Что случилось? Ну испортилась погода, а что, собственно, происходит? — спросила девушка, безмолвно и в напряжении наблюдая за действиями призраков. — Не в этом дело… — Брок аккуратно взял фонарь и открыл замок, что заняло у него около минуты. Утомительной и изнурительной минуты, оставляющей остальных в безмолвии. Он мельком выглядывает в коридор, после заходя обратно в комнату. — Тогда в чём же проблема? — Гром не может быть слышен здесь. Ты сама не заметила, пока шла по коридорам? Звукоизоляция здесь просто отличнейшая. Мы находимся под землёй, чёрт побери. Соображаешь, о чём я? — Ну так, сходим, проверим? Может быть, где-нибудь трещины пошли? Тогда будет ещё хуже, если дождь пойдет, значит надо что-то делать с этим. — Кольт вновь взялся за дробовик и повторно зарядил его. — Довольно рискованно, не думаешь? Там сейчас может быть небезопасно. Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. — Да, понимаю, но есть ли у нас выбор? — Вообще-то есть. — Выбор, может быть, и есть, но приведёт к не самому лучшему концу. Почему бы нам тогда не попытаться? — Ладно. Хорошо, ты прав. К тому же, нам всем здесь нужно выяснить что происходит вокруг, правда? Тогда, может стоит включить свет обратно? — Собираешься спугнуть их? Да, они свалят и спрячутся по своим норам, но проблему это не решит. — У нас здесь другая проблема, а с этими тварями потом разберемся. Плюс, было бы неплохо понять что за стенами твориться. Ну так? — Ладно. Одолжишь один из фонарей? — С радостью…

***

Постепенные шаги и знакомые жёлтые стены сменяются на другую обстановку. Однако от этого она не становится менее напряжённой. Пол из пыльного серого кафеля, потолки полностью из металла, и стены, сложенные из коричневых кирпичей. Теперь комнаты беспорядочно и бессистемно разделены на сегменты и не имеют определённой, постоянной формы. Коридоры довольно узкие и замкнутые, из-за чего Шелли иногда приходилось нагибаться или проходить боком. Иногда поверхность стен покрыта сегментами медных труб, а в коридорах вместо привычного гудения ламп витает шум работающих механизмов. Температура в этом месте была некомфортно тёплой, а в некоторых местах преобладает густой и влажный воздух, из-за чего становится тяжело дышать. Некоторые пути преграждают ржавые тюремные решётки, снять, сломать или открыть которые не удалось. За решетками почему-то никогда не было света, что подсознательно повышало чувство страха и дискомфорта. Возвращается чувство стороннего наблюдения, будто за ограждением стоит нечто, которое при любой возможности разорвёт тебя на части. Однако, долго вглядываться в темноту не позволяли Кольт и Брок, говоря, что это может быть опасно, пока что чётко не разъясняя почему именно. Спустя продолжительное время поисков все трое пришли к выводу, что это было бессмысленно. Как минимум потому что они забрели явно не туда, хотя просто искали источник шума, которым могло стать просто открытое окно, которых здесь не так и много и находятся они исключительно на высоких потолках, но факт их наличия присутствует. И в итоге они потратили кучу времени зря… Как казалось поначалу. — И ради чего мы пришли сюда? Боже. Это были слишком поспешные выводы. Слишком поспешные… — Шелли облокатилась спиной к стене, безнадёжно глядя в потолок. Она ужасно устала. Несколько часовые путешествия по коридорам и катакомбам, протяженность которых доподлинно неизвестна, не очень хорошо сказались на её самочувствии сейчас. — Почему вы вообще решили, что гром значит что-то опасное? — Ну уж лучше так, чем если бы по настоящему что-то случилось, верно? — Кольт перекинул ружьё через плечо, осматриваясь по сторонам. — Ну, местечко конечно интересное. Мы разве хоть раз были здесь, не помнишь? — Не припоминаю это место… Так что, скорее всего, нет.— пожимает плечами Брок, при этом параллельно завязывает и развязывает узлы на верёвке которую взял с собой от скуки. — Нам сейчас не помешало бы думать о том, как прийти обратно. Кто-нибудь из вас помнит путь? Именно после этого вопроса, в тишине коридора послышался отчаянный и приглушённый плач. Детский плач, судя по всему, в одной из комнат вдалеке. Никто из них даже не заметили, что рёв работающих механизмов, генераторов и бойлера просто в какой-то момент прекратились, из-за чего услышать посторонние шумы вообще не представляло никаких проблем. Единственное, что осталось из звуков, так это эхо вязкого, токсичного вещества, который течёт по трубам, расположенным на стенам, и выделяет ядовитые пары. Рыдание постепенно сходит на нет, но не стихает полностью, переходя в тихое хныканье и всхлипывание. Новоиспечённые друзья переглядываются между собой, убеждаясь в том, что это никому не показалось. Что каждый из них, так или иначе, слышал чей-то голос. Они тихо проходят дальше, в тёмный коридор, освещенный вдалеке одним из редких светильников. Перед героями вновь предстаёт решетка, но на этот раз открытая. А вот чуть поодаль, находилась железная, с виду тяжёлая и ржавая, однако чуть приоткрытая, откуда и доносился плач и винтовая лестница, ведущая наверх. Дверь аккуратно открывают, изучая новое помещение. Сырая и темная комната. Бетонные стены и низкий потолок. В воздухе витает страшный холод, контрастирующий с нестерпимо тёплой температурой остального окружения, и трупный запах, разложения, гноя и смерти. И ведь действительно, на полу и на стене есть следы засохшей крови. Однако это не самое интересное. В углу комнаты сидит ребёнок, — маленькая девочка, раздетая почти до гола, — сжавшись в калачик. Неужели, наконец-то они встретили живого человека? Шотган нащупала на стене включатель, но он не сработал. Потому, пришлось довольствоваться освещением из коридора. Девушка проходит в комнату и неуверенно пытается поговорить с девочкой: — Хей, привет, что ты здесь делаешь? — Нет! НЕТ! Прошу, не трогайте меня! — ребёнок срывается на вопль и ещё больше забивается в угол. — Послушай, мы не хотим навредить тебе. Мы не для этого здесь. — Кольт также заходит, но подойти ближе так и не решается. Брок вовсе стоит за ним, не осмеливаясь встревать в эту ситуацию. — Они всегда говорят так… Не возвращайте меня туда… Не отдавайте меня ей!.. — «Ей»? Кому именно? — в ответ Шотган не получает ни слова, что, на самом деле, было ожидаемым. Она пытается подойти ближе и рассмотреть ребёнка. Шелли прикасается к её плечу, но… Рука вновь проходит сквозь тело. Девушка тяжело вздыхает. Всё-таки, встретить здесь человека это что-то сродни невозможное. Но разве это повод бросать ребёнка, пусть даже и призрака, здесь? — Никто тебя не заберёт, успокойся. Малышка, боюсь тебя огорчить или напугать, но… Ты, кажется, давно мертва. В этот момент, девочка сама поднимает голову на взрослого человека перед ней. И только тогда Шотган понимает, что с ней всё ещё хуже, чем казалось сперва. И ведь действительно, это точно призрак. Взрослый и здоровый человек не выжил бы с такими ранами, что уж можно говорить о юном и слабом организме. Огромный синяк на скуловой кости, открытая рана в височной области и пробитый череп. Шелли слегка отшатнулась, глядя прямо на девочку. Её глаза были красные, уставшие и заплаканные, а выражение лица почти полностью обезображено. Взгляд с лица ребёнка переходит на остальное тело. Синяки и загноившиеся раны, язвы и раны на запястьях. Переломы: расшибленный подбородок, сломанные колени и ключица, и точно такое же вырезанное сердце, как у Брока и Кольта. Увидев весь ужас ситуации, девушка едва сдержала рвотный позыв, а в голове произошёл небольшой сбой: у каждого из этих троих отсутствует сердце. И очевидно, что это может быть как-то связано. Есть шанс того, что этот ребёнок что-то знает, тогда было бы неплохо разговорить её. — «Мертва»?.. Как это? Разве мёртвым может быть… больно? — только она собиралась расспросить её, но настолько наивный вопрос застал Шелли врасплох. Клянусь богом, сейчас она была готова расплакаться вместе с этой девочкой. Чтоб их, эту чёртову сентиментальность и эмпатию. А услышав вопрос про боль, Шотган почти рефлекторно обернулась на других призраков. Сейчас в ней боролось два противоположных желания: забрать этого несчастного ребенка с собой и прижать к себе поближе, либо выйти и убежать куда глаза глядят. Бедная девочка, какой монстр мог сотворить такое с ней и чем она это заслужила? Однако, Шелли не пришлось беспокоиться по поводу воцарившегося напряжения. Обстановку решил разрядить Брок. Парнишка неспешно и абсолютно спокойно подходит в это же место и присаживается на колени, чтобы быть с ребёнком наравне. — Привет Джесси… — Он только что назвал её по имени. Значит это лишь одно: при жизни он уже был знаком с ней. Друг семьи? Возможно. Шотган как-нибудь обязательно спросит об этом. — А-а? Я… Прости я плохо… Вижу тебя… — девочка, чьё имя, судя по всему, Джесси, не отпихнула его и не попыталась сбежать, значит, возможно она вспомнила его, но до сих пор неуверенна. — Кто сделал это с тобой? Что ты помнишь последнее, перед тем как очнуться снова? — Мама… Она пыталась убить меня. Моя мама ненавидела меня… — И судя по всему, у неё этот замысел отлично получился. — серьёзно и невозмутимо дополнил второй призрак, прервав её, подойдя и присев к ним рядом. — Кольт, не пугай ребёнка! — Смысл этих предрассудков? По моему, она прекрасно поняла, в чем суть её пребывания здесь. И какой смысл скрывать от нее правду, если она очевидно нежилец, разве я не прав, кроха? — парень обращается непосредственно к девочке, которая лишь всхлипывает и прячется за Броком, хватая того за руку, когда как последний очень неодобрительно смотрит на друга. — Неужели я настолько страшный, что она от меня прячется? — Она боится не тебя, а тех вещей которые ты говоришь. Однако, если так дальше пойдет, я просто на сто процентов уверен, что она станет бояться. — Ой, да ладно тебе, не драматизируй… Шелли ушла, пока призраки общались и пытались наладить контакт с Джесси. Шотган чувствовала себя в этой компании лишней и решила немного прогуляться, погрузившись в собственные мысли. Она так ничего и не узнала и разочаровалась. Ничего из того, что по-настоящему было бы важно. Но в определённый момент, её взгляд неожиданно падает на проход, ведущий в тупик. Была одна вещь которая её заинтересовала, потому она ушла никого не предупредив. Шелли осторожно подкралась в то место. Одна из стен выглядела странно и неправильно, потому, девушка решила проверить прочность данной поверхности, вновь вцепившись крепкой хваткой за серебряную трубу, уже мысленно проклиная саму себя за излишнюю любопытность и жалея о том, что делает. Сейчас её действиями управляет не разум, а импульсивность. Перед тем как начать действовать, она лишь мимолётно оглядывается назад, вслушиваясь в эхо голосов. Несколько замахов и ударов. Стена оказалась фальшивой, а за ней скрывался проход. Шелли уже слышит, как оттуда доносится музыка.

***

Окружение выглядело изящно и ухоженно, что на контрасте с каменными катакомбами и старой электрической станцией, с котельной и бойлерной, значительно напрягало и вызывало подозрения. Стены комнаты обклеены красными обоями, с золотыми вставками, на которых висят подсвечники и обставлен мебелью и декорациями времён двадцатых годов: старинный диван, книжный шкаф и резной стол из темного орехового дерева. А на столе находился винтажный виниловый проигрыватель, из которого и лилась прекрасная музыка. Спокойная и простая бальная мелодия без голоса, великая, но размеренная и умиротворённая. Навевает воспоминания о прошлом, в котором ты никогда не был. Лишь видел его изображение в древних хрониках. В мелодии нет никакой дисгармонии, которая может вызывать чувство тревоги или опасности, вовсе нет. Вызывает только приятные и тёплые чувства. На фоне можно лишь изредка расслышать лёгкое потрескивание, шипение и минимальный фоновый шум, но это никак не мешает. Вот только мелодия не достигает кульминации, а прерывается на определённом моменте. Не успела Шелли опомниться, как за спиной послышался щелчок, после которого раздался незнакомый и грубый голос мужчины, чьё присутствие она и вовсе не заметила: — Не смей даже двинуться, чертовка.