Три минуты тишины - 2

Ю.С.З. Все будет хорошо!

Марс

— Ну вот, приперлись все вместе! Сейчас опять будут разговоры разговаривать, приличных кота и собаку снова вкусняшками не покормят, а спать не ясно вообще когда улягутся. Ну где справедливость? — неслышно жаловался я теплому золотистому боку верного друга. — Угомонись, — утробно прорычал бракованно-подористый, — сейчас я добуду тебе вкусняшку. Я не успел возразить. Шерстяная громадина встала, подошла к столу, стала пристально смотреть в глаза самой молодой из присутствующих дам. Та, тоже хозяйка какого-то кота, по крайней мере, от нее котом пахло, на пронзительный взгляд Вензеля повелась, и вскоре мы, урча, вдвоем жевали огромный кусок вкусного белого мяса. Хотя нет, огромным кусок казался только мне. Вензелю он был на один зуб. — Ксю, не порти зверье, — приказал товарищ, облаченный в странные штаны, очень строгие, но с забавными красными полосочками по бокам, — у тебя Тепка есть, ее порти! — Отвалите, товарищ генерал! У тебя вот Ленка есть — ее и воспитывай. Меня — поздно. Меня, как говорит Елена Евгеньевна, проще убить, чем переделать! Леночка, солнышко, держи! — с этими словами та самая дама, что покормила нас, протянула маленькой девочке, сидевшей на колене у генерала, какую-то забавную круглую штуку. Я напрягся. Мячики, бумажные шарики и конфетные фантики в этом доме были моей законной добычей. Но маленькие пальчики вцепились в игрушку, и я понял, что мне не светит, но на всякий случай перебрался поближе к столу: и к игрушке поближе, и шанс на еще одну вкусняшку возрастал. Мой стратегический маневр увенчался успехом немедленно. Шарик выскочил из маленьких ручек и стал падать на пол, вдоль тех самых забавных штанов. Я прыгнул — рефлекс же! Но рефлекс хозяина оказался круче моего, и шарик он перехватил, а я по инерции вцепился коготками в красные полоски и повис на них. Полоски под моими коготками странно затрещали… — Марс, чудовище, — крикнул генерал, зло смотря на огромную дыру, — Ленка, я убью когда-нибудь этого кота! — Фиг тебе, — проговорила хозяйка, выходя из кухни. — Этому коту прощают испорченные галстуки, ценой в твою зарплату, великий Тим и ездовой Гошка, так что ты тоже переживешь. Ну или мелкую моторику потренируешь. Господа и дамы, кто-нибудь видел, как пришиваются лампасы? Нет? Вот и я не видела. Так что вперед, генерал, иглы тебе в помощь! Штаны одолжить? — Юль, — почему-то беспомощно проговорил генерал, но та, как-то отчаянно махнув рукой, зашлась в гомерическом хохоте. Вскоре смеялись все. А я, пользуясь моментом, стащил со стола еще один кусок вкусного белого мяса. — Мряяяяф!

Елена Емельянова

Посмотрев на фотографии для календаря, которые принесла мне Маринка, я решительно забраковала проект: — Нееееет. Не пойдет! Такие фотографии надо слать любимым на ночь, а не на стенку вывешивать. А календарь с такими фотографиями вообще по разряду эротических картинок пройдет. Прости, мать, зря тебя я работать заставила! — А ты отправь меня со своими — я тебе сделаю календарь — закачаются. — Нельзя, Марин, — покачала головой я, — нельзя. Там слишком много боли, на ЧС. А боль — не для календарей. Хочешь, я попрошу Вовку показать тебе наши репортажки? Сама увидишь. — А ты отправь меня, — попросила Марина снова. — Я тебе не боль, я тебе доброту, спасение и помощь сниму. — Уверена? — Марина кивнула. — Ну смотри, — непонятно пообещала я и набрала Дениса.

Юлия Шойгу

Ксюха ворвалась ко мне в кабинет без стука, взъерошенная и потная. — Сестренка, — выхлебав стакан воды, проговорила она, напрочь не обращая внимание на то, что у меня в кабинете шло совещание, — ты когда-нибудь сдавала в химчистку генеральский китель? — Генерал-майорский, генерал-лейтенантский, генерал-полковничий или генерала армии? — спокойно уточнила я. — Генерала армии, — сообщила Ксюха с размаху падая на стул. — Что ты сотворила с отцовским кителем? — поинтересовалась я, старательно не замечая, что Костик мучительно пытается не засмеяться, а Соловьева, спрятав лицо в ладонях, мелко трясет плечами. — Это не я! — возмущенно сообщила сестра. — Это кот! — Да ладно? — изумилась я. — Мышь сроду одежду не портил. — Да при чем тут его кот? Это Тепелька решила потепаться налево и направо. — Ей звездочки не понравились или планки? — в голос захохотала я, искренне надеясь, что мой смех все-таки не дотягивает до ржания тыгыдымского коня. — Ей ножка понравилась, куриная! — Отец спятил и таскает в кармане куриную ногу? — Нет! Куриная нога была на обед. У него. Точнее — должна была быть. Тепка думала иначе. Она ее утащила и сожрала. На кителе. Он такой красивый был! От этого признания сил сдерживаться не было уже ни у кого. Заржали все, да так, что из приемной примчалась секретарь. — Сдала? — отсмеявшись спросила я, старательно борясь с икотой. — Ага! Я теперь в курсе всех химчисток вокруг дома. — Надеюсь, гонку хозяек ты не будешь по ним организовывать? — прорезался Костя. — А это идея, — снова захохотала Соловьева. — Я так не думаю, — изрекла сестра. — Что сказал отец? — Он тоже ржал. Правда, Тепку забрал и сказал, что отдаст Мышу на перевоспитание. А мне прислал замороженную курицу. — Ну и изжарь ее, и вместе с ней приезжай к Ленке вечером. Если кто и сможет вернуть тебе Тепку — то только она! Иначе будут кошке каникулы строго режима! — Что с собой привезти? — деловито поинтересовалась Ксения Сергеевна. — Жареную курицу, я же сказала. Можешь несколько жареных куриц. И вообще, я не понимаю, ты чего ко мне приперлась? — Ну должна же я была у тебя спросить, сдавала ли ты в химчистку генеральский китель! — Спросила? Теперь марш жарить курицу! Увидимся вечером!

Елена Емельянова

Вошедшая на дачу Ксения смотрела несмело. — Проходи, — позвала я, — ты первая. Остальные еще едут. Поможешь с ужином? — Уже, — призналась Ксения, отгоняя от сумки, с которой она приехала, Марса, — уйди, второго кителя приемщица не переживет! — Какого кителя? — не поняла я. — Твоего. Или Андрюхиного. — А где ты их видишь? — удивилась я, четко зная, что вся форма — моя и мужа — висит в шкафу. — Я не вижу, а вот он… Елена, ты сдавала в химчистку генеральский китель? — Было дело, — кивнула я. — Это было эпично. Дед решил, что китель, который он облил кофе, когда ему сообщили, что я родила, приводить в порядок должна была я. Правда, его китель я отвезла к Ниночке. Химчистила она старый или сшила новый — я не в курсе. — Вот и у меня было эпично. Тепка украденный у генерала обед на его же кителе сожрала! А дед ее забрал перевоспитываться, — призналась Ксения Сергеевна грустно. — А я скучаю. — Верну я тебе кота, не переживай, — пообещала я. — Что на обед-то было? — Курица жареная. — Ну пойдем изжарим курицу для поднятия настроения деду. — Я уже пожарила. Трех. Одну папа прислал, еще две я купила, — сообщила Ксю. — Они в сумке. — Ну тем паче пошли на кухню. Будет тебе вечером кот.

***

Помимо куриц, настроение деду были призваны поднять пельмени да соленья. Ну и лучшее успокоительное — Димкин кедрач. Дед, увидев разносолы на столе, заулыбался, но оборону держал долго. Сдался он только тогда, когда я пообещала отдать ему на перевоспитание и Вензеля, и Марса, и кого-нибудь еще. Провожая Ксюху, вцепившуюся в Тепку мертвой хваткой, я, кивнув на засевшего в капюшоне Марса, сообщила: — Теперь жареную куриную ножку ты ему должна. — Обеспечим, — пообещал Заяц. — В следующий раз. До встречи!

Юлия Соловьева

Домой Андрюха вернулся истерически хихикающим, сграбастал в объятия кота, посмотрел на меня и попросил: — Завари чайку с ромашкой. — Кто тебя так? — поинтересовалась я, уходя на кухню. — Да не поверишь: коллега, только военный. Полковник медицинской службы Иванов. — Что он с тобой делал? Тебя утыкал иголками или заставил, наоборот, инъекции практиковать? Так ты умеешь, по себе знаю. — Ну так я не предлагал тебе наглядным пособием поработать, — хихикнул Андрей, а потом заговорил: — Представляешь, идет себе нормальный семинар, штатно, ровно, спокойно. В какой-то момент заспорили о пироговской эвакуации. Кто-то из гражданских выдал, что это — чушь. — Гражданских врачей не бывает, — поправила я, а потом поняла. — А, ты имеешь в виду, не наших, не системных? — Их самых, — кивнул Андрей, почему-то истерически прихихикивая. — В общем, разошлись в споре знатно. Я в какой-то момент нить потерял, потому что у меня тоже отношение к эвакуации специфическое, через профдеформацию, и даже уже не слушал спорщиков, когда товарищ полковник во весь голос, перекрывая всех спорщиков, проорал: — А кто же, по-вашему, будет заниматься захоронением раненых? — Туше, — сообщила я, ставя перед Андрюхой чай. — Думается мне, что они были бы против! — Кто? — не понял Андрей. — Захораниваемые раненные.

Валерия Гордеева

Уставшие после штатного операционного дня мы с Сашкой вошли в дом, мимолетно удивившись тишине: видимо, домой мы приехали первыми. Но, едва мы зашли в холл, расслабленность, накрывшая мягким уютом дома, схлынула, смытая мощным потоком страха: на диване лежал Андрюха, с каким-то ужасом глядя на нас. — Ты чего, друг мой ситный? — поинтересовался Саша, присаживаясь рядом с Романовым на диван. — У меня, кажется, инсульт, — трагическим шепотом произнёс Андрей. — Аптечку, давление, сахар, — отрывисто приказал Сашка, а потом, повернувшись к Андрею, попросил. — Садись. Несмотря на отрывистый тон приказов, выглядел Саша спокойно: видимо, и связная речь, и отсутствие асимметрии лица уже сказали ему многое. — Улыбнись и сожми мне руки, — услышала я уже с кухни, — и с чего ты решил, что у тебя инсульт? — Да у меня голова сначала заболела, а потом вдруг что-то в ней словно взрываться стало. Я расхохоталась, ибо фактически сразу же — пакет конфет со взрывной карамелью я только что убрала со стола — расшифровала причины взрывов в голове, но все-таки взяла аптечку и вернулась в холл. — Друже, если бы у тебя прямо сейчас разрывались бы сосуды, то малого того, что тебе даже я не помог бы, но и даже ты этого бы не услышал. Лера, давление, сахар! — Сахар и так зашкалит, это я тебе как врач говорю, — усмехнулась я. — Признавайся, Романов, конфеты ел? — Ага, — кивнул Андрюха, — парочку. — Ну тогда запомни, что при следующем приступе карамельно-взрывного инсульта я тебя самолично распотрошу на органы и сдам Ирише, а сейчас поворачивайся, будем тебе мозги болеутоляющие внутрипопочно вводить. Сань, уколи его, а я пошла ужин готовить!

Елена Емельянова

Я почти вырулила на Пироговку, но сразу же затормозила: у решетки ливневки, не обращая внимание на проезжающие рядом машины, металась явно перепуганная кошка. Я подошла к ней, заглянула в решетку и увидела, что там, внизу, копошилось что-то маленькое, пищащее. Кошка гневно мявкнула мне прямо в лицо, я попробовала поднять решетку, но безуспешно, и позвонила нашим. Узнав, что в Москве все штатно, следующий звонок был диспетчерам московского управления. Голос записной идиотки я не практиковала давно, и теперь почти с наслаждением голосила диспетчеру, что тут кошка, что ей плохо, и что всех надо немедленно спасать. — Девушка, скелетов кошки на дереве не бывает, — пытался «соскочить» с вызова диспетчер. — Они в колодце, — чуть не «заплакала» я, — а там они бывают! — Диктуйте адрес, — сдался диспетчер, — выезжаем.

***

Экипаж приехал быстро — благо, база рядом. Выскочивший на улицу Денис глянул на меня и обиженно произнес: — А мне позвонить не могла? — Работай, — махнула рукой я, — потом поговорим. Ребята уже вытащили необходимые инструменты, а я только сейчас увидела Маринку, скачущую вокруг эпицентра спасения молодой японской козочкой. Японской, ибо стрекотала фотоаппаратом Маришка поактивнее туристической группы тех самых японцев где-нибудь в Кремле. Пока я смотрела на подругу, решетку сняли, Денис вместе со Снегуркой распластались на асфальте, рядом с ними устроилась и Марина. Я старательно сдерживала хохот, глядя на три эротично торчавшие над ливневкой попы, перемещающиеся в логике «кошкоспасательной» операции. И вскоре из колодца были вытащены два мелких кошонка, тут же запищавшие при виде мамы. — Себе заберу! — решительно заявила Женька, подхватывая на руки и маму. — Благое дело. — Ну ты имей в виду, что это только в видяшках все «мур-мур-мур», на деле ты себе табун коников заводишь, — предупредила я. — Ничего, переживу, — беспечно махнула рукой Женя. — А то не порядок: у всех коты, а я? Я тоже хочу! — Тебе рыб заводить надо, русалка ты наша! — Ага, щаззззз, — мгновенно разозлилась Снегурка, — я их самолично выловлю всех и Бантику на ужин приготовлю! Я лучше вот с этими, — она почесала котенка за ухом, — возиться буду, чем с холоднокровными. И вообще, погнали на базу, только у магазина остановите: они молока хотят!

***

Макет календаря Маринка покажет мне через пару месяцев. Я буду смотреть на фотографии коллег, — а там будет и Женька с котами, и Эд, поднимающий собаку из Яузы, и много кто еще — и увижу только то, что Маринка и обещала: доброту, спасение и помощь. — Добавь сюда фразу: «Спасать нужно всех!» — попрошу я Марину, и она только кивнет в ответ.