Три минуты тишины - 2

Елена Емельянова

Я вошла на крыльцо соседнего дома ровно в тот момент, чтобы услышать, как дед проговорил кому-то: — А помнишь, как мы,.. — продолжения не услышала: меня затеребили прибежавшая тезка, да ее родители. И я на секунду коротко пожалела, что не услышала продолжения — дед умел вспоминать колоритно, но тут же устыдилась своей жалости: подслушивать было нехорошо. — Пошли, поможешь! — потребовал Роман, как и я еще не успевший переодеться после очередного высокого совещания и щеголявший по этому поводу в форме. Как и я, впрочем. — Зачем вам я понадобилась? — Мыша ловить будем, — сообщила, истерически хихикая, Юля. — А позвать слабо? — поинтересовалась я. — Попробуй, — хмыкнул Шилов. — У нас не получилось. Идем, он на втором этаже! Поднявшись на второй этаж, я поняла повышенный градус истерики сестренки и господина генерала: по огромному холлу истошно мяукая металась странная диванная подушка. Шилов попытался ее поймать, но подушка, извернувшись и издав душераздирающее «Мяу», ускакала куда-то в сторону. Проследив траекторию ее скачка, я в каком-то абсолютно шунинском подкате пресекла ее движение, сграбастала, как футбольный мяч незабитого пенальти, и только тут додумалась проговорить: — Ах ты ж мой серенький, ах ты ж мой хорошенький! Подушка издала еще одно «Мяу», на этот раз страдальческое, подоспевшая Юля расстегнула молнию наволочки, и Мышь, вывернувшись из моих рук, молнией скользнул вниз, откуда раздался голос деда: — Ах, ты ж мой серенький! — Зачем вы засунули Мыша в наволочку? — вытирая выступившие от хохота слезы, поинтересовалась я. — Он сам залез! — сообщила тезка и покраснела. — В меня пошла, — гордо сообщила я, — у меня в детстве тоже все было «само». С возрастом прошло, — успокоила я родителей. — Ладно, ушла я, дома свои хвосты ждут. Приходите попозже чай пить! Я спустилась вниз, махнула деду, который все еще говорил с кем-то по телефону, и уже закрывая дверь поймала красноречивый взгляд Мыша, в котором явно просматривалась просьба о политическом убежище. Видимо, ему Вензель не успел рассказать о том, что в моем доме коты и собаки рискуют стать пиратами, пациентами или холстами для картин. — Жду на чай, — повторила я и закрыла дверь.

Андрей Романов

Командные виды спорта, несмотря на все подколы мужиков после памятного хоккейного матча, который мы смотрели в гостинице в Геше, а моя драгоценная супруга с трибун на Красной площади, я так и не полюбил. Максимум, на что меня хватало — это только на пляжный волейбол, поиграть в который, мне, впрочем, удавалось редко. И вот сейчас, тихонько поругивая про себя финты, подкаты, штрафные и прочие спортивные термины, я пытался вникнуть в правила самой популярной спортивной игры на планете — футбола. Точнее, его модели — мини-футбола. Ибо стараниями министра МЧС России Елены Емельяновой я был назначен главным судьей чемпионата по пожарному футболу «Fireball» памяти Артема Калинина. И если желания ругать жену у меня не было — Лена в роли судьи смотрелась бы абсолютно анекдотично и идиотично, то вот Сашку Грабовского я поругивал от души. Ибо это в его воспаленном мозгу возникла идея проведения подобного чемпионата, финал которого должен был пройти на День Спасателя. Когда я заявил, что идея безумная, Лена усмехнулась: — Грабовский, Андрюш, КМС* по футболу. Вот ему в голову такая идея и пришла. А мне понравилась. Надо же было что-то в пику деду с его НХЛ** придумать. — Уж придумали, так придумали, — осклабился я, надеясь, что за этими словами Лена угадает мультяшное «уж послала, так послала». — Ты еще не знаешь всего, что я придумала, — потрепала меня по волосам Лена. — Впрочем, допишут юристы регламент — почитаешь. — Только не говори, что ты заставишь всех играть в полном снаряжении! Лена, это больше двадцати килограммов! — Больше двадцати трех, если точнее, — поправила жена. — И да, готовься — времени до старта мало, иначе в сетку не уложимся. И до встречи на матчах. — Вот же болельщица! — осклабился я. — Ага, — согласилась Лена, а потом, как-то особенно-залихватски присвистнула и проорала: — полосатиков на мыло!

Наталья Бахметьева

— Наталья Владимировна, помогите! — испуганный вид и тон совсем не шел Павлу Олеговичу. — Что случилось? — я подняла голову от карт. — Ко мне тут на консультацию одноклассница пришла бывшая, она беременна, двадцать вторая неделя. Наблюдалась в своей районной консультации, но ее доктор уволилась, новый врач ей не понравилась, вот она и позвонила мне. — И? — И пришла. А я посмотрел. А там фето-фетальная двойня. — И что? Лечение стандартное, сам знаешь. — Знаю, — мрачно сообщил младший Саморядов. — Наталья Владимировна, посмотрите ее! — Ну пойдем, посмотрим, — встала я, одновременно звоня мужу. — Андрюш, подойди в консультацию, пожалуйста, посоветоваться надо.

Александр Гордеев

— Пап, нам нужна помощь! — сын позвонил удачно: я только что закончил обход и собирался выпить чашку кофе. — Что с вами там стряслось? — спокойно поинтересовался я, твердо зная, что в летнем полевом лагере корпуса ничего стрястись не могло, иначе стараниями Кирилла и Александра на ушах стояли бы уже все, ибо контроль за выехавшими «в поля» детками помимо инструкторов лежал и на тверском управлении, том самом, что Емельянова жестоко перетрясла после операции Шойгу. — Вас там коллективно покусали клещи и надо дозу иммуноглобулина посчитать? — я не без удовольствия вспомнил свою полевую «операцию» на Селигере. — У нас все штатно, — доложил Андрей, — а вот у соседей беда: какая-то кишечная инфекция. Санька говорит, что это может быть серьезно. — Кишечка — это всегда серьезно, — подобрался я, вспоминая, как сам заистерил, когда сын выдавал фортели в Одессе, правда, другой этиологии, — давай подробности. — Да мало подробностей, Саш, — в трубке зазвучал уже не сын, а Ураган. — Детский парусный отряд «Южная Каравелла», человек тридцать, стоят рядом, на мысу, вроде все организовано нормально, но пару дней назад появились первые признаки отравления у детей. Инструкторы отпоили всех углем, не помогло. ФАП в Задубье закрыт, а из Осташкова к нам не добраться — нас третий день заливает, дороги нет, даже с направлением проблемы. Так что… — Вертушки сядут? — я параллельно вызывал Прохорова. — Запросто! — Ну ждите, будем, постараемся, чтобы скоро.

Елена Емельянова

На даче было тихо. Детки в лагере, Андрей — на полигоне, врачи — в госпитале, зверье двумя клубками дрыхло под моими качелями, прячась от уже отступающей под натиском вечера жары. Явление сестренки негу несколько разрушило — лысик помчался приветствовать Мыша, а Юля, подвинув меня на качелях, констатировала: — Нету. — Кого. — Твоего пресс-секретаря и Юльки. Я думала, они у тебя. — А что им тут делать? — не поняла я. — Я прессухи обычно даю на работе, а не дома. Тут только у Лиды интервью получаются. Ну или допросы. У Шубы, Графа или Рудина. Что стряслось? — Да понимаешь, — Юля потерла лоб, — Соловьева ко мне приехать должна была, я тюменские итоги спокойно обсудить хотела. Но… — Давно должна? — подобралась я. — Да с час уже как. — Андрей, — телефон мужа был набран сразу. — Ты где? Едешь? Давай внимательнее по дороге: у нас Юля куда-то подевалась, младшая. Я сейчас поеду тебе навстречу, тоже посмотрю. — Дома сиди! — проорал Андрей. — И лучше Сашку набери: он где-то на МКАД, а я уже давно Подольск проехал, мы с тобой по итогу у заправки столкнемся. Жди! — Ну жду, — согласилась я. — Давай аккуратнее!