Три минуты тишины - 2

Петр Бестужев

Я долго думал, устраивать этот эксперимент или нет, ибо слишком уж жесток он был. Но то, на что вообще были нацелены усилия Ольги, мягкости не позволяло. Да и слишком хорошо я помнил, как срывались слезы из глаз Елены, когда она в «Аквамарине», после той дикой проверки, устроенной Фрейе и малышне на корабле, рассказывала о своих первых лавинных учениях. А еще я помнил слова Комбата о том, что от детей не ждешь ничего потенциально опасного. И хоть в задуманной мной игрушке ничего опасного от детей и не ожидалось, но почему-то эти воспоминания все настойчивее сверлили мозг… В вотчину Ольги я приехал без предупреждения. Просто в какой-то момент я понял, что медлить дальше нельзя, сменил китель на полевку, экипировался по полной и поехал. Детей я увидел еще до подъезда к проходной — они занимались на полигоне. И от увиденного впервые серьезно закололо сердце: маленькие фигурки во вполне взрослом по крою камуфляже смотрелись сюрреалистично. Почему-то вдруг вспомнилась как-то увиденная у Емельяновой фотография: такие же малыши, но только в футбольной экипировке, носились по тренировочным полям нальчикского стадиона. Ленка их тогда назвала «смешными клопами». Те были смешными. Эти… Увидев меня, детки обрадовались, облапили, устроили кучу малу — все-таки не виделись давно. Я крайний раз был тут на Новый год. Я позволил ребятне побыть самими собой, а потом погнал всех на тренировку, план которой я набрасывал все эти дни. Полоса препятствий, барьеры, стрельбище — детки разве что не пищали от восторга. В какой-то момент, когда шеренга детей отделяла меня от Ольги, Одина и Жука, я сделал то, ради чего все и задумывал: «случайно» выронил из кармана гранату. И даже сам не успел отфиксировать, чьи окрики: — Граната, — разнеслись над полигоном. Детки бросились врассыпную. Все, кроме четверки. Венька и Боря абсолютно синхронно спикировали на лежащий на земле боеприпас, Лева и Дашка остались стоять рядом. — Почему? — требовательно поинтересовался я у четверки, когда успокоил всех. — Ну ясно же, что она учебная, — спокойно ответила Даша, а Лев серьезно покивал головой. — А что там Чехов о ружье писал? — отбил подачу друзей Борис. И только наставники смотрели на меня очень-очень понимающе и очень-очень-очень зло. Все трое. Даже обычно спокойный Один. А я, стараясь сам не показать все обуревавшие меня эмоции, крутил в голове только одну фразу: «герои, они уже сейчас маленькие герои большой страны, надо только это видеть»…