Do you love me?

Flashback

      Пряный запах печенья с молоком разносился по всей квартире и доходил даже до самой дальней комнаты, в которой спал Намджун. Несколько отчаянных лучиков всё-таки смогли проникнуть сквозь светло-серые занавески и начать щекотать щеки мальчика. Его светлые локоны мирно покоились на перьевой подушке, а с губ доносилось тихое сопение. Внезапно на кровать прыгнул маленький комочек шерсти. Как бы котёнок не хотел, но ребёнок не стал разлеплять глазки, мягко притягивая питомца к себе и нежно обнимая. Животное начало интенсивно облизывать порозовевшее лицо того, громко мурлыча.       — Хэй, Снежок, ты чего? — начал смеяться Джун, ещё крепче обнимая белого котика с чёрным носиком. — Маленький негодник!       В этот же момент где-то за дверью раздался громкий женский голос:       — Сынок, милый, ты проснулся?       Мальчишка не хотя разлепил свои карие глазки, сладко потягиваясь и широко зевая. Он привстал с кровати, ощущая, как Снежок скатывается по тёплому одеялу и обиженно фырчит. Нам погладил того по пушистой голове, якобы извиняясь.       — Да, матушка, я проснулся.       — Спускайся скорее. Я твой любимый кимпаб приготовила.       — Уже бегу! — мальчишка тут же вскочил с кровати, надевая свои красные шорты и синюю футболку. Он с лёгкостью заправил постель, направляясь быстрыми шагами в ванную комнату. Джун, не сбавляя темпа, умылся, почистил зубы и, ярко улыбаясь, устремился в сторону кухни.       — Доброе утро, матушка. Как вам спалось? — Джун крепко обнял родимую матушку, целуя в щеку и благодаря за готовый завтрак. — Еда выглядит просто великолепно! У вас прекрасный кулинарный талант.       — Хорошо, а тебе? — от комплимента мать смущённо улыбнулась и потрепала его макушку, взъерошив волосы. — Сынок, сегодня нам с тобой нужно серьезно поговорить, — она была настроена крайне серьезно: на лице не было улыбки, как несколько секунд назад, а тёмные брови нахмурились.       — Да, конечно. О чем? — мальчик сел за стол, взяв палочки в руки и начиная медленно кушать. Он положил на язык первый ролл, закатывая глаза от вкуса и наслаждаясь. Сейчас Джун находился на седьмом небе от счастья. Пока он пребывал где-то на облаках голос матери заставил его спуститься на землю и внимательно её послушать.       — Намджун, сегодня тебе исполнилось уже 14 лет. А это значит, что пора поговорить об омегах. Ты ведь понимаешь, что наши предки раньше были аристократами?       Намджун всё это знал с самого раннего детства: каждый поступок, каждое достижение предка. Его однажды вовсе разбудили поздно ночью и спросили про семью, на что он про каждую деталь поведал.       — Да, матушка, помню, — он не переставал поедать аппетитное кушанье, внимательно слушая матушку.       — Исходя из этого ты должен понимать, что омега должен соответствовать нашей семье. Ты должен, нет, обязан, найти достойного и самого лучшего омегу. Его должны уважать и почитать. Понял?       — Да, понял.       — Какой же ты у меня всё-таки умный и хороший мальчик, — она снова лучезарно улыбнулась, приблизилась к своему сыну и обняла его со спины, благодарственно целуя в макушку. — Я уверена, что ты приведёшь ко мне достойного омегу.

Десять лет спустя

      По помещению разносились крики, посуда летела в разные стороны. Атмосфера стояла крайне напряжённая и недружелюбная.       — Ты мне обещал! Почему мне сейчас говорят о том, что твой омега толстый и некрасивый?! — женщина швырнула в парня его любимую тарелку, не переставая кричать.       Джун печальными глазами взглянул на осколки посуды, чувствуя, как злость на мать заполняет его мысли:       — Мама, я его, блять, люблю и сам определюсь с тем, за кого именно мне выходить замуж! — парень шумно дышал и сжимал свои кулаки, сдерживаясь. — И он не толстый. На себя посмотри!       Представительница прекрасного пола тут же застыла. До этого момента при ней никто не смел общаться в подобной манере. Она медленно подошла к сыну. Её лицо исказила ярость. Она неотрывно смотрела на парня: её глаза сузились, ноздри раздулись. Намджун был готов поклясться, что слышал скрежет её зубов.       — Что ты посмел сказать? — она медленно подошла к сыну. Неожиданно её рука поднялась, замахиваясь, и с отвратительным звоном ударила по губам.       Ким отшатнулся от удара. На разбитой губе уже начали проступать капли крови. Парень шокировано начал отходить к стене, держась за горящую от удара кожу: это был первый раз, когда его ударили, за всю его жизнь.       — А теперь слушай меня внимательно, Ким Намджун, — мать вновь приблизилась к его лицу, хватая за больное место и вонзаясь прямо длинным нежно-розовым ногтем в рану. — С этого дня ты будешь внимательно следить за своим Тэхёном. Не дай бог ты меня ослушаешься. В этом виноват лишь он, что начал жирнеть. Твоя вина в том, что ты не следишь за ним. Ты не альфа, а не пойми что. Ты испортился, Намджун. Я даю тебе шанс. Если ты не исправишь это дело, то падёшь в моих глазах и покинешь нашу семью. Будешь жить, как захочешь. Я больше не буду являться твоей матерью. Ты хорошо понял меня, Намджун?       — Да, матушка, — его взор стал потухшим, а уголки губ опустились. Юноша опустил голову, стараясь всеми силами сдерживать боль и обиду.       — Вот и умница, — лицо матери сгладилось, когда она услышала нужный ответ. — Жду стоящих результатов.       Намджун кивнул, разворачиваясь и покидая родительское гнездо.

The end