Белая Принцесса.

Элизабет прочла письмо и кинула его в камин, наблюдая как молниеносно языки пламени пожирают пергамент. Ее мать, стоявшая рядом, с подозрением глянула на дочь и скрестила руки на груди. – Кто это? Лиззи обернулась и растеряно улыбнулась. – Письмо от Селима. Говорит, что будет в полночь ждать меня в своих покоях. Элизабет взяла у Марии гребешок и провела им по волнистым прядям, пытаясь скрыть эмоции, переполнявшие ее изнутри в этот момент. То, что написал Баязед ошарашило ее, несмотря на то, что она догадывалась об его чувствах. Он позвал ее встретиться в полночь в розовом саду и даже отправил Дермаш-агу для ее безопасности. Когда Лиззи вышла из гарема, то за углом, как и было обещано, ждал Дермаш, держа в руках чёрный плащ, который был очень кстати, потому что Лиззи даже не задумывалась об конфиденциальности и ее золотистые волосы сразу бы выдали ее. – Наденьте, госпожа, – шепнул мужчина, протягивая плащ девушке. Баязед чувствовал как сильно вспотели его ладони от волнения. Он постоянно озирался по сторонам и когда вдалеке он узнал уверенную и быструю походку Дермаш-аги, то его сердце застучало ещё быстрее. Следом показалась женская фигура с опущенной головой в чёрном капюшоне. Без сомнений, это была Элизабет. Она подошла к нему ближе и подняла голову. Баязед осторожно улыбнулся. Они смотрели друг на друга пока Дермаш не отошёл подальше. – Все что Вы написали в письме это правда? – начала разговор Лиззи. – Чистейшая правда. После встречи с тобой я не могу ни есть ни спать. Мои мысли только о тебе. Я ненавижу своего брата за то, что судьба так благосклонна к нему и подарила ему тебя. Бледные щёки Лиззи залились румянцем. Она взяла его горячие руки в свои холодные ладони и опустила глаза вниз, покусывая нижнюю губу и подбирая нужные слова. – Это взаимно. Ваши чувства взаимны, – вдруг сказала она подняв взгляд на Баязеда. Летняя ночь была холодной и Лиззи съежилась от дуновения холодного ветра. Баязед набрался храбрости, взял лицо Элизабет в свои сильные руки и поцеловал ее в холодные губы. Этот поцелуй был неуверенным и робким, будто впервые для них обоих. – Мы совершаем большой грех, – резко сказала Элизабет, вдруг отстранившись. – Так нельзя. А если кто-то узнает ... Баязед покорно сделал шаг назад. Он понимал страхи и опасения Лиззи. И он не хотел давить на неё. – Я понимаю тебя, – кивнул он, отводя взгляд в темноту. – Я не буду тебя беспокоить и завтра же отправлюсь в Конью. Она растеряно вздохнула. Элизабет не хотела, чтобы он уезжал. Но и быть с ним она тоже не могла. Внутри неё боролись два чувства: совесть и любовь. – Это обязательно? – прошептала она, не сводя с него взгляда. – Я не смогу видеть тебя с Селимом, поэтому мне лучше уехать. Хотя бы на время. Они замолчали. Только шелест листьев деревьев прерывал тишину при каждом дуновении ветра. – Тебе пора идти, Элизабет. Кто-то может нас заметить. Она все ждала, что Баязед хотя бы прикоснется к ней, но он будто не хотел больше этого. Вместо этого Баязед наоборот сделал несколько шагов назад, подозвав Дермаш-агу, чтобы тот проводил девушку обратно. Баязед смотрел в след уходящей Элизабет и сильно жалел о том, что пошёл на поводу у Дермаш-аги. Он думал о том, что ему не следовало бы писать письмо и звать Элизабет в сад. Это было не только опасно, но и глупо и безрассудно с его стороны. Он решил, что как можно скорее отправится в свой санджак, где его ждала беременная Дефне. Он не писал ей уже много дней и пора ему бы проявить к ней хоть какое-то внимание. Элизабет же по пути в гарем размышляла об их поцелуе и тех любовных словах, которые говорил ей Баязед. Ее сердце приятно трепетало в груди, но блаженство испарялось тут же, как она вспоминала о суровой реальности. Дермаш оставил девушку на половине пути и посоветовал ей дальше добраться самой, чтобы никто их не заметил вместе. Элизабет шла по холодным коридорам Топкапы и уже собиралась завернуть в сторону гарема, откуда можно было бы рукой подать до ее покоев, но сзади раздался мужской голос: – Эдже? Она сначала подумала, что обращаются не к ней, ведь она никакая не Эдже, а Элизабет. Элизабет Йорк. Дочь Эдуарда IV. Но как только она поняла, что вокруг ни души, она оглянулась и растеряно улыбнулась. – Селим? – сглотнув, сказала она.