Белая Принцесса.

Элизабет заперли в холодной и сырой темнице. Кроме старой и грязной постели здесь больше ничего не было. Когда железная дверь закрылась за ее спиной, она с ужасом осознала суть происходящего. В Лондоне ее заперли бы в башне, но никак не в подвале по соседству с крысами. – Я принцесса Йоркская! – завопила Лиззи, ухватившись пальцами за холодную решётку в маленьком дверном окошке. – Вы не смеете оставлять меня тут! В ответ была ужасающая тишина, лишь треск огня в факелах раздавался в темнице. – Немедленно откройте! – закричала она, прислонившись лицом к решетке. Когда Элизабет поняла, что все ее крики бесполезны, она села на кровать и осмотрелась по сторонам. На следующий день в темницу пришла испуганная Елизавета. Она подождала, пока стража закроет за ней дверь и бросилась к дочери, сидевшей в углу, подперев колени к груди. – Лиззи! – воскликнула женщина, расширив глаза от испуга. – С тобой все в порядке? Девушка грубо откинула руку матери от своего лица и махнула головой. – Господи, что ты наделала Лиззи... – прошептала Елизавета. – Зачем было злить Шехзаде Селима? – Злить? – сквозь зубы прошипела девушка с ненавистью глядя на мать. – Это ты виновата, что я оказалась тут! Ты и только ты! Если бы отец был жив, то он никогда... Резкая пощечина заставила Элизабет замолчать. Она почувствовала как ее щека начала пылать и щипать. Елизавета тяжело дышала, сомкнув тонкие губы. Ее взгляд был испуганным, озлобленным и непонимающим одновременно. – Терпение и покорность, – после паузы сказала женщина, вставая с грязного пола. – И когда ты, наконец, это уяснишь, то выйдешь отсюда. Чтобы уяснить это, Элизабет понадобилось не больше недели. И когда Михримах пришла к ней в темницу, чтобы поговорить о вынесенных уроках, то полуголодная и уставшая Элизабет была согласна на их условия. Лиззи решила, что лучше она будет спать рядом с Селимом, чем с крысами. Элизабет посетила хамам, надела чистое белье и платье. Мария уложила ей волосы, принесла новые украшения, подаренные Султаном Сулейманом на свадьбу и с восхищением оглядела свою госпожу. – Вы прекрасны, – прошептала Махизер. Лиззи грустно улыбнулась и благодарственно кивнула. В эту ночь она должна была исполнить свой женский долг и она сделала это. Без удовольствия и радости, но она легла в холодную постель Шехзаде Селима и отдалась ему полностью. В голове лишь крутились слова: «терпение и покорность». Теперь она поняла, что если хочет жить, то ей надо играть по правилам османов. Этой ночью она не осталась с Селимом. Элизабет подождала пока он уйдёт в Царство Морфея и ушла в свои покои. Она приказала главной калфе и Марии приготовить для неё хамам, потому что она хотела как можно скорее отмыться от прикосновений и поцелуев Селима. Они были ей противны. Ее не покидало чувство грязи на своей коже. – Мария, – сказала Лиззи, когда служанка обливала ее из серебряной чащи тёплой водой, – я тебе дам список трав. Ты сможешь их добыть для меня? Махизер удивилась такой просьбе, но кивнула. Отказать своей госпоже она не могла. – Это от месячных, – добавила Лиззи, чтобы в голову ее служанки не закрались подозрения. Перед сном Элизабет сунула пергамент в руки Махизер и строго настрого приказала никому его не показывать. Служанка послушно кивнула и спрятала лист в рукаве платья, пообещав завтра вечером добыть нужные снадобья. Но как только она вышла за порог покоев своей госпожи, Мария отправилась вовсе не спать или к лекарю, а напрямую к Михримах Султан.