Белая Принцесса.

Zayn & Sia – Dusk Till Dawn But you'll never be alone I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I am right here I'll hold you when things go wrong I'll be with you from dusk till dawn I'll be with you from dusk till dawn Baby, I am right here. Прошло несколько дней и Елизавета не могла допустить того, чтобы Элизабет разрушила то, к чему годами она шла после смерти Эдуарда. Она была наслышана о плохих отношениях между братьями Селимом и Баязедом, а если тут ещё будет замешена женщина, то междоусобной войны будет не миновать. И тогда под угрозой встанет не только династия Йорков, но и вся Англия. Елизавета смотрела на своих сыновей - тринадцатилетнего Эдуарда и двенадцатилетнего Ричарда и размышляла о том, как правильно поступить ей. Сейчас ей надо было сделать выбор: либо сыновья либо дочь. И как бы сложно ей не было, но она предпочла Эдуарда и Ричарда. Этим вечером она сообщила Сесилии о том, чтобы она собирала вещи и они отправятся в Батское Аббатство к тетушке Грейс, чтобы забрать Элизабет в Лондон. Но на самом деле они отправлялись в Конью, чтобы образумить Лиззи и забрать с собой. Но а вместо неё, Елизавета собиралась оставить там младшую Сесилию и, наконец, женить на ней Баязеда. Сесилия узнала о поездке на полпути. И она была несказанно счастлива и уже представляла себе как, наконец-то, окажется в ложе Баязеда. После появления Элизабет в Конье, в покои Шехзаде Баязеда не приходила ни одна из наложниц его гарема и даже любимица Дефне Султан. И это начало вызывать подозрения среди наложниц и слуг. Дермаш-ага старался предотвратить разного рода слухи как мог, но физически он не мог уследить за всеми. Баязед и Элизабет же проводили все дни вместе: завтракали и ужинали вместе, ходили в город под видом обычной пары, обсуждали государственные дела и занимались проектированием мечети. Лиззи была настолько влюблена в Баязеда, что просила ее называть Эдже Султан, ведь она одной веры с ним. – Ты знаешь, что означает твоё имя? – поинтересовался Баязед, когда они зашли в его покои. – Нет, а что? Баязед улыбнулся и взял девушку за плечи, смотря прямо ей в глаза. – Оно означает «королева» и я тебя сделаю ею, обещаю. Он поцеловал ее в лоб и прижал к себе. – И ещё, – он достал из внутреннего кармана кафтана кольцо и протянул Эдже. – Как и обещал. Возвращаю тебе твоё кольцо. И больше не смей никому его отдавать, хорошо? Эдже радостно надела кольцо на палец и крепко обняла Баязеда за шею, поцеловав его в щеку. Несмотря на окрылённое состояние Баязеда, Дермаш-ага постоянно возвращал его с небес на землю, напоминая неприятную правду. – Когда-нибудь правда выйдет наружу и что Вы тогда будете делать? Объявите войну Шехзаде Селиму? – мужчина убрал руки за спину, наблюдая за Шехзаде. Баязед сидел за столом, задумчиво вертя в руках перо. – Я... не знаю, Дермаш-ага, – совершено честно признался он в ответ. – Я знаю о том, что рано или поздно мне надо принять непростое решение. – А что Вы скажете повелителю? – не унимался Дермаш, смотря на него настойчивым взглядом, от которого Баязеду становилось не по себе. – Как Вы сможете объяснить ему о том, что состоите в любовной связи с Эдже Султан? К тому же, у неё никях с Вашим братом. Вы думаете повелитель простит Вас? – Довольно, – гаркнул Баязед, взмахнув рукой. – Я не хочу сейчас обсуждать это. Оставь меня одного. Дермаш давил на него с каждым днём все больше и больше. А Баязед не знал какое решение ему принять. Он был так сильно влюблён в Эдже, что ничего не мог поделать с собой. – Вы забыли о том, чем закончилась история с Хуриджихан Султан? – вдруг сказал Дермаш и Баязеду это не понравилось. – Я тебе сказал выйти! – закричал он, резко встав из-за стола. Воспоминания о первой любви болезненно отдавались в сердце. Баязед и Эдже прогуливались в саду, когда недалеко от них ворота заскрипели и начали медленно открываться. – Кто это? – удивилась Эдже, занервничав. – Ты кого-то ждал? Баязед помотал головой и попросил ее оставаться на месте, а сам быстрым шагом двинулся к карете, которая медленно заехала на территорию дворца. Подойдя поближе он понял, что его опасения сбылись. – Элизабет! – строго произнесла Елизавета, наблюдая как дочь ходит из стороны в сторону. – Ты немедленно едешь в Лондон, а оттуда твой законный муж заберёт обратно в Стамбул! И это не обсуждается! – Но я не хочу! – крикнула Лиззи. – Я не хочу возвращаться в этот дворец! Я не хочу возвращаться к Селиму! Елизавета села на тахту и тогда дочь бросилась к ее ногам, взяв ее за руку. Она посмотрела на мать влажными голубыми глазами. – Мама, – дрожащим голосом сказала Элизабет, – я люблю его, а он любит меня. Елизавета осторожно убрала свою руку, отворачиваясь от дочери. И Элизабет все поняла. Это было бесполезно. Ее мать возомнила себе то, что она может вершить судьбы своих детей и ей неважно будут ли они счастливы. Выбежав из комнаты, Элизабет побежала к выходу из дворца прямо в сад, где Елизавета попросила составить Баязеда компанию ее младшей дочери. Она увидела как они прогуливаются и Сесилия светится от счастья, а ее рот не умолкает. Баязед был слишком вежлив, чтобы прервать ее, но как только увидел Элизабет, то облегченно выдохнул. Но радость его тут же испарилась, как только он заметил ее расстроенное выражение лица. – Сесилия, оставь нас наедине, – сухо попросила она свою сестру. Сесилия же растеряно перевела взгляд с Элизабет на Баязеда, а потом обратно. – Лиззи, с тобой все в порядке? – она положила руку на плечо старшей сестры, но та грубо дернулась. – Я тебе сказала оставить нас одних! – закричала Элизабет, так что и Баязед и Сесилия вздрогнули. Они ещё не видели ее настолько расстроенной и злой одновременно. – Любовь моя, – прошептал Баязед, как только они остались вдвоём, – что случилось? Эдже вытерла с лица слёзы, отвела взгляд в сторону и шмыгнула носом, не зная с чего начать ей разговор. Баязед терпеливо смотрел на неё, поджав губы. – Моя мать сошла с ума, – наконец, сказала она, пытаясь сохранять спокойный тон голоса. – Она хочет, чтобы я вернулась в Лондон вместе с ней, а оттуда в Стамбул. Но, я не хочу! Она продолжала смотреть куда-то вдаль, а Баязед прямо на неё и не знал куда деться. Сильное чувство злости и несправедливости одолело его. Спустя тридцать лет он смог смириться с тем, что и повелитель и матушка отдавали предпочтение Селиму, а теперь все они решили забрать у него и любовь. – Послушай, – он взял лицо девушки в свои ладони и повернул ее голову к себе, – я люблю тебя больше всего на свете, Эдже. И я никому не позволю нас разлучить, слышишь меня? Ни твоей матери, ни Селиму. Элизабет кивнула, пытаясь сдержать слёзы.