Белая Принцесса.

Marco Lopetuso – I Just Want You На следующий день Елизавета потребовала от старшей дочери, чтобы она собирала вещи и немедленно отправлялась вместе с ней домой. Но Элизабет решительно отказалась и когда просьбы матери стали настойчивее, она позвала стражу и приказала немедленно вывести ее отсюда. Последовал скандал, после которого явился Баязед. Он был не просто серьёзен, но и зол. Если раньше он старался как можно мягче говорить с королевой, то теперь он говорил жестко и прямо. Он дал ей ясно понять, что Элизабет никуда не поедет и если она не успокоится, то как бы ему не хотелось, но и королеву и Сесилию придётся вывести из дворца силой. Елизавета, обладавшая мягким, но настойчивым характером, была в ярости от такого заявления. Но ругаться она не стала, потому что была мудрее. Она поклонилась Шехзаде и вышла из комнаты, оставив влюблённых одних. Английская карета двинулась в сторону столицы Османской Империи. Елизавета не теряла надежды образумить дочь, но считала что та попала под влияние Баязеда. Значит действовать надо на Шехзаде. Появляться в Топкапы она была не намерена, чтобы не вызвать подозрения у Селима. Поэтому она отправила туда Сесилию, а сама остановилась в центре Стамбула. Сесилии был дан указ отыскать Михримах Султан и передать ей письмо, в котором говорилось о том, что она должна образумить любимого младшего брата, иначе это грозило кровопролитной войной. Сесилия выполнила указ матушки скрипя зубами. Она не понимала, почему все они должны делать это за спиной у Селима и Султана Сулеймана. Если же Элизабет и Баязед решили идти против Бога и своих семей, то должны ответить по заслугам. Михримах была зла, но не удивлена. Она догадывалась обо всем, что происходит во дворце и только слепой мог не заподозрить Шехзаде и Эдже во взаимной симпатии. В этот же вечер она решила ехать в Конью, чтобы настойчиво поговорить с братом и заставить его покончить с этими отношениями, пока все не зашло слишком далеко. Баязед встретил ее без особой радости, к которой так привыкла Михримах. Среди всех братьев он был ближе всех для неё. Они делились друг с другом всеми бедами и радостями и поддерживали в самые сложные моменты, как смерть матери или Мустафы. – Я знаю, что ты хочешь мне сказать, – холодно сказал Баязед, щурясь от лучей осеннего солнца. Сегодня было необычайно тепло. Михримах взяла брата под руку и повела подальше от слуг, чтобы никто не мог слышать их разговор. – Баязед, – сказала она тихо и в ее голосе было очень много тревоги, – я боюсь за тебя... Они остановились под большим деревом. Баязед повернулся к сестре. – Я обещаю, что все будет хорошо. Михримах бросилась к нему на шею и крепко сжала брата в объятиях. Ее сердце бешено колотилось в груди. Баязед погладил ее по шелковистым волосам, стараясь успокоить. Он не знал, что по лицу Михримах катятся слёзы. – Повелитель не простит тебе этого, – дрожащим голосом прошептала она, ещё сильнее прижимаясь к брату, будто через пару секунд она потеряет его навсегда. – Баязед, я очень сильно боюсь... очень... Баязед осторожно отстранился от Михримах и посмотрел в ее голубые глаза, стараясь выдавить из себя утешающую улыбку. В глубине души он тоже понимал, что играет со смертью. И добром это может не закончиться. Но он ничего не мог поделать с собой. Он так сильно любил Элизабет, что был готов отдать свою жизнь ради неё. – Я ее люблю, Михримах. Я хочу прожить всю свою жизнь с ней и неважно сколько отвёл нам Аллах: пять лет или пятьдесят. И даже если завтра повелитель прикажет казнить меня, то сегодняшний день я проведу с ней. Она тяжело сглотнула и вытерла с лица слёзы, выдыхая. – Я не хочу потерять ещё и тебя. Я хочу, чтобы ты жил. Прошу, – ее голос дрогнул. – Прошу пообещай мне, что останешься жив. Неважно что произойдёт, но главное чтобы ты был жив. Баязед кивнул, давая немое обещание, которое вряд ли ему удастся сдержать. Сесилия же не собиралась возвращаться к матери, которая уже начала волноваться за неё. Ей надоело, что с самого рождения Элизабет достаётся все самое лучшее: любовь отца и сразу двух Шехзаде. Она была уверена, что Лиззи просто недостойна этого. Она слишком упряма и своенравна, не обладает мудростью и хитростью. А вот она, Сесилия, была рождена именно для того, чтобы стать госпожой. – Шехзаде, – Сесилия подозвала рыжеволосого Селима, который стоял с Лала Мустафой недалеко от гарема. Селим удивлено нахмурился, не понимая что делает здесь сестра Эдже. – Сесилия? – он подошёл к ней, убирая руки за спину. – Никак не ожидал тебя здесь увидеть. Эдже тоже здесь? Она растянула губы в многозначительной ухмылке и помотала головой, не сводя ехидного взгляда с Шехзаде. – У меня для Вас есть одна очень интересная новость, которой Вы очень удивитесь. Она облизнула губы, продолжая улыбаться.