Devil May Care

*** Он чувствовал, как душу оплели спокойствие и любовь. Больше никаких кошмарных снов, от которых плавился в мучениях разум и леденела кровь. Исчезло ощущение потерянности и одиночества. Страхи, терзавшие его, прошли.  Остался на сердце тонкий шрам от пережитого ужаса, да тяжесть тоски иногда затуманивала мысли и взор, когда Шерлок вспоминал свой дом, безжалостно убитых родителей и старшего брата. Поначалу его мучили угрызения совести, Шерлок упрекал сам себя, проклиная своё спасение. Сжимаясь по ночам в комок, он просил у них прощения за то, что остался жив. Даниэль старался отвлечь его, чем мог. Он не жалел сил, чтобы угодить ему, исполнить любую просьбу и предугадать новую. После спонтанного секса в ванной Шерлок долго стыдился смотреть мужчине в глаза и брезговал прикасаться к своему собственному телу, которое откликнулось на непристойное обхождение. Но благодаря стараниям Даниэля он вновь начал обретать радость и смысл жизни. Всё-таки он был молод и беспечен, открыт для восприятия, и не удивительно, что душевные раны заживали быстро, а про телесные он позабыл.  Даниэль больше не пытался соблазнить его или овладеть им. Радость, что юноша остался и он получил то, чего хотел, отодвинула на задний план плотское влечение. Теперь он жаждал познать его душу. Понемногу приручить робкого зверя, раскрыть перед ним всё, на что был способен, увидеть заинтересованность. Мечтал покорить его своим обхождением и терпеливо ожидал подходящего момента для откровенного разговора. Скрыть своё происхождение и род занятий он бы не посмел. Ему нужен был этот юноша, но целиком и полностью, пусть даже с презрением в глазах. Он был готов к любому повороту, жизнь научила его не строить иллюзий, но внезапно стал чаще молиться о снисхождении, о прощении, о чуде. *** Месяц пролетел, как сон. Даниэль наконец увидел оттепель в ледяной пустыне взгляда. По обыкновению он пришёл к юноше вечером, присел и, не встретив колючей защиты в виде съежившихся плеч, приобнял его. - Как прошёл день, дорогой? - хриплая певучесть наполнила комнату своим звучанием, и Шерлок, повернув в сторону Даниэля голову, произнёс: - Меня зовут Шерлок. От этих слов кровь застучала в висках Даниэля, слух обожгло непривычное звучание имени. Он взял прохладные руки юноши в свои крепкие ладони и посмотрел ему в глаза. - Как прошёл день, Шерлок? На середине перехватило дыхание, бросило в жар, и Даниэль смутился.  Шерлок потянулся розоватыми губами к его губам, едва прикоснулся, не зная, что делать дальше, и прошептал в приоткрытый рот: - Я скучал без тебя. *** Даниэль промучился три дня. Вся его смелость и помыслы распадались в прах.  Король Порока. Жалкий напыщенный титул. Знал бы Шерлок, как и чем приходится ему заниматься, чтобы оставаться на плаву и не разориться!  Шерлок... Сам протянувший к нему руки, чистый ангел, способный смутить одним взглядом, вскрыть всю черноту, копотью осевшую на душе... Показать ему мир порока и дорогого разврата, привести в страну чудовищ. У них ведь может что-то получиться. Шерлок стал ему доверять.  Даниэль сел за стол, достал из столешницы серый неприметный пакетик, которые пользовались популярностью в застенках его развратного заведения среди клиентов и шлюх. Торопливо высыпал тонкой дорожкой на ребро ладони порошок, втянул ноздрёй. Глаза заслезились. Он несколько минут приходил в себя, пока кровь разносила наркотик по венам. Была не была. Сегодня вечер страшных тайн. Шерлок должен всё узнать и увидеть своими глазами. Даниэль выдвинул столешницу до конца, вытащил из-под кипы пожелтевших, пахнущих пылью и нафталином бумаг маленький серебряный двухзарядный пистолет и проверил патроны. После признания останется лишь один выход. Он был уверен, что Шерлок не выживет без его поддержки, если бросит и уйдёт. А он уйдёт, непременно... Он не позволит, чтобы ему опять причинили боль. Примет на себя грех, прострелив этот чудесный  алебастровый лоб... И сам отправится следом, только теперь уже в настоящий Ад. *** Он заставил Шерлока одеться в принесённый смокинг. Взял с него слово ничего не предпринимать, что бы он ни увидел, и молчать. Они приехали в экипаже к небольшому особняку, огороженному высоким забором, увитым плющом, который скрывал опасно торчащие по всей изгороди шипы. Когда они вышли, Даниэль протянул Шерлоку маску. - Здесь все должны носить маску. Это не для таинственности, а в целях безопасности. Пару моих мальчиков как-то убили, потому что те не умели держать за зубами язык и слишком сильно докучали своим покровителям. Теперь у меня всё анонимно. Это закрытый клуб... Я хочу тебе кое-что показать. Свой мир, ради которого ты чуть не погиб, прикованный к батарее в пустом доме, благодаря которому ты до сих пор ещё жив. Шерлок вздрогнул, он был озадачен, тих и молчалив и подчинился просьбе. Сквозь аккуратные прорези в маске прохлада прозрачных глаз стала ещё глубже и объёмнее: фиалковый лёд искрился, впитав в себя зелёные искорки, осевшие на радужке, как пузырьки шампанского на стенках бокала. Даниэль надел маску из красного атласа, шедшую к его огненным волосам, которые сегодня свободно спадали на плечи. Они вошли в особняк, вышколенные слуги с поклоном открыли перед Даниэлем двери.  Шерлок попал в убранный бархатом и шёлком, уставленный диванами и столиками зал в ярко-пурпурных тонах. Под потолком клубился сизый дым. Везде стояли вазы, источающие благовония, у каждого столика бурлил кальян. - Бордель... - прошептал Шерлок. Даниэль предупреждающе взял его за локоть и повел вдоль помещения. Все, кто был ещё в состоянии заметить новых гостей, слегка кивали вновь прибывшим. Шерлок невольно отворачивался, когда ловил на себе заинтересованные взгляды. Он шёл под руку с Даниэлем, вернее, тот его вёл, как своего спутника, и в некоторых взглядах читалось удивление, в других - зависть. Разобрать, кто клиент, а кто - его шлюха, было практически невозможно.  Шерлок еле преодолел путь через весь зал и, когда Даниэль открыл перед ним дверь, ведущую в небольшую комнату, чуть не рухнул на пороге. Даниэль поддержал его, помогая войти, и усадил немедленно на диван. - Ты кто? - спросил Шерлок, когда Даниэль укрыл его пледом и присел рядом на корточки. - Я хозяин борделя, титула у меня нет, я богат, и меня терпят в обществе. Меня называют Король Порока.  - Это ужасно, - прошептал Шерлок, закрывая глаза. - Теперь я понимаю, зачем тебе понадобилось оружие.  Даниэль вздрогнул от неожиданности и отпрянул. - Ты хочешь предложить мне здесь работу и застрелишь, если я откажусь? - в глазах Шерлока мелькнули слёзы, но голос не дрожал от страха. - Ты так ухаживал, просто подготавливая меня к этой участи? Я поверил, что ты меня любишь, и почти был готов сказать, что разделяю твои чувства. Я так ошибался... - Шерлок отвернулся от него.  Даниэль достал пистолет, взвёл курок. Шерлок одним движением сорвал с лица маску. Приподнялся, хоть и дрожа, чтобы смерить презрительным взглядом, обжечь холодом разочарования. - Я лучше умру... - Шерлок убрал со лба кудрявую прядь и застыл, плотно сжав дрожавшие бледные губы. - Стреляй, Даниэль Уильям Джеймс, ты верно рассудил, это единственный выход... Но Даниэль лишь покачал головой, обречённо приставив серебряное дуло к своему виску. - Это мой единственный выход - не сойти с ума, пытаясь разлюбить тебя, Шерлок, после того, как ты проклянёшь меня и покинешь. - А почему ты уверен, что я этого хочу? - спросил Шерлок. - Бросить тебя и уйти. Нет, - он покачал головой. - Нет.  Даниэль смотрел с удивлением, пытаясь разглядеть хотя бы усмешку в обращённом к нему ясном взгляде.  Нет, Шерлок не шутил. Он протянул руку, ставя ладонью барьер между стволом пистолета и виском Даниэля. - Не надо. Так угодно было судьбе: тебе полюбить меня, а мне обрести тебя. *** Через полгода. Шерлок лежал на кровати, упираясь локтями в шерстяной уют покрывала, держа перед собой раскрытую книгу, а по его спине медленно скользила усыпанная перстнями мужская рука, прихватывая на пояснице шёлк фиолетовой рубашки, всё норовя вытащить её из брюк и нырнуть под них, сжать упругие ягодицы. Шерлок раздражённо поводил плечами, вздрагивал мышцами спины, пытаясь показать степень своего неудовольствия и сосредоточиться на чтении. Даниэль лежал рядом, продолжая гладить спину любовника. Он провёл кончиком указательного пальца вдоль позвоночника. Это всегда действовало на Шерлока будоражаще. Большой узкой ладонью Даниэль успокоил вздыбившуюся, как у дикого животного, линию спины и снова, на этот раз быстро, чиркнул пальцем от шеи до копчика. Шерлок опять вздрогнул, сладко выгнулся, почувствовав разлетевшуюся по коже россыпь мелкой дрожи, прилив нежной теплоты и томления внизу живота. Пришлось замереть, и этим тут же воспользовался Даниэль. Досконально изучив за последние шесть месяцев бесподобное бледно-молочное юное тело, Даниэль знал, чем завлечь и порадовать Шерлока, как доставить ему удовольствие, как обратить на себя внимание, заставить забыть обо всём и томиться в удовольствии и предвкушении. Он мягко двинулся на кровати, с грацией змеи покрывая тело Шерлока, уселся ему на бёдра и завернул рубашку, обнажив нежную кожу спины. Шерлок приглушённо застонал и захлопнул книгу. Он вытянулся и замер, наслаждаясь волнами мурашек, поднимавшими на своём пути все мелкие мягкие волоски. Даниэль наклонился, начав сначала с лёгкого аперитива щекочущих поцелуев, с пощипывающих кожу ласк переходя на мягкие поглаживания. Он просунул под грудь Шерлока руки, отыскав уже возбуждённые округлости сосков, и потёрся пахом между его ног. - Дани... Хриплый, бархатный голос, приглушённый покрывалом, потому что Шерлок лежал лицом вниз. Лопатки на спине свело от ощущения близости напряжённого члена любовника. - Я тебя хочу, - выдохнул Даниэль, скользя руками вдоль тела Шерлока, расстёгивая тому брюки и стягивая ткань с длинных, сводящих с ума, сильных ног. - Дани... - голосом Шерлок умолял не медлить больше. Даниэль проник медленно и легко. Шерлок подался вперёд, неосознанно прося грубости. Даниэль никогда не мог даже представить себе, что сможет причинить ему боль... Тело любовника пылало от возбуждения, кожа была сухой и горячей. Под его пальцами оставались белые отпечатки. Он двигался, как всегда, быстро и в одном с Шерлоком ритме. Ему хотелось глубже, но он держался, оттягивая удовольствие. Тело наливалось звоном, перед глазами темнело. На самом пике, когда головку уже распирало от семени, парой движений Даниэль вонзился настолько глубоко, что Шерлок мучительно и отчаянно взвыл, тоже подбираясь к вершинам блаженства, и оба они вздрогнули, освобождаясь от горячей ярости, из последних сил двигаясь навстречу друг другу...