Devil May Care

Рубашка с треском расползлась на части, опаляя впившимися лоскутами кожу. Схваченный крепко и безжалостно множеством рук, Шерлок сопротивлялся, хоть и понимал тщетность попыток, но чувство собственного достоинства брало вверх, и он извивался, выбиваясь из сил, и продолжал вырываться.   Между контуром распухших, горевших алым губ, вбили кляп, предупреждая попытку рвать зубами кожу с этих ненавистных рук. Они были теперь вездесущими, заполонив собой весь мир, который состоял теперь из одних лишь мерзких прикосновений. Шерлок не видел ничего - ни лиц, ни фигур, только чувствовал на себе чужие, требовательные, жестокие и грубые руки, ласкавшие его без спроса. Руки, бившие его по лицу, оплетавшие тело, щипавшие за кожу, гладившие интимные места, обнажавшие его всем напоказ. Руки, перетащившие его на кровать, распявшие, растащившие, связавшие, насильно раскрывшие и овладевшие его плотью, которую выставили для общего пользования. Боль была не такой сильной, как стыд, как отчаяние, как мысль о смерти. Она не могла сравниться по силе с тем отвращением к насиловавшим его, глумящимся, берущим, к их похотливым глубоким движениям, к попыткам ласкать и пробовать скользкими языками орошённую потом и спермой кожу... Шерлок закрыл глаза, задыхаясь от тоски. Из-под век, вниз по вискам, бежала прозрачная влага, распалявшая своим видом насмешки и брань. Тело, затёкшее от неудобной позы, в которой его продержали несколько часов, медленно превращалось в пустой деревянный футляр. Шерлок мечтал, что сейчас он задержит дыхание, сможет заставить себя не дышать и потеряет сознание, и вот лёгкие начинало жечь, под веками кружился калейдоскоп из ярких огней. Но проклятый организм требовал воздуха, дыхание восстанавливалось, едва сознание пыталось перешагнуть за грань. "До последнего вздоха, он ваш." Значит, ещё долго. Пока он не сойдёт с ума и ему не станет на всё наплевать... Время остановилось. Тяжесть сознания, что где-то далеко умирает в мучениях из-за него Даниэль, помноженное на бессилие, на выплеснувшуюся вину, заставляли тело ещё сильнее корчиться и выгибаться, до хруста в воспалённых суставах, до изнеможения, до рваных ран на коже, под искусно оплетёнными верёвками конечностями... *** В душном дурмане комнаты, в её полумраке, поднимался под потолок свежий опиумный кумар. Посреди комнаты стояла на ножках небольшая жаровня, на которой тлел порошок, превращаясь в голубовато-серый дым.  Шерлока отвязали, прикрыв наготу простынёй. Он подложил разодранные руки под голову, сворачиваясь в защитный комочек, стараясь шевелиться как можно реже и тише. Горло, иссушенное жаждой, потрескалось от замурованных в нём криков. Потом его куда-то понесли, несли долго, и он провалился в обморок. Очнувшись в подозрительно пустой тишине и кромешном мраке, где холод и сырость были сразу ощутимы, Шерлок с трудом смог приподняться на боку, трогая темноту руками, пытаясь найти хоть какой-то ориентир. - Где я? - издал он полузадушенный хрип. И сразу же услышал шаги по хлюпающей грязи и царапающий слух звон цепей.  Когда к нему прикоснулись холодные пальцы, Шерлок застонал от отчаяния, от невыносимой муки. Но чьи-то руки крепко прижали его к своему телу, обхватывая сильнее, и он почувствовал дрожь. Кто-то ощупывал его, рвался обнять, прижимая голову и жадно поглаживая кудри. - Шерлок... Тихий, измученный голос. - Ты Шерлок? - Я... Объятия стали ещё сильнее. - Шерлок... Мой Шерлок... Голос пульсировал в висках, в груди, бежал по венам. Шерлок неловко прильнул к пропахшему сыростью и землёй крепкому телу, отыскивая плечи, цепляясь за них. - Даниэль... *** И опять время не имело ни значения, ни координат для двоих, заключённых под стражу во тьме. Они не знали и не хотели знать, что им уготовано дальше. Но больше не сомневались, что они обречены на что-то страшное, раз им разрешили находиться вместе. - У графа богатое воображение и хладнокровие змеи. Не сомневаюсь, что, возможно, именно сейчас, смакуя коллекционное вино, он придумывает нам казнь пострашнее. Но, знаешь, мне совершенно не страшно.  - Мне тоже. Даниэль... Мой Даниэль. Они лежали рядом, они практически не разрывали объятий. Это спасало их от холода, это согревало им сердца. - Ты никогда не звал меня по имени, только Дани. Почему именно сейчас?.. Даниэль поглаживал Шерлока по кудрям, наслаждаясь этим простым действием. - Я почему-то раньше воспринимал тебя иначе, родной. А сейчас словно прозрел - какой ты сильный и самоотверженный! - Отлично! Ты прозрел в кромешной тьме! Они рассмеялись. Шерлок поуютнее устроился в объятиях любовника. Даниэль покрывал его лицо поцелуями. Даниэль не спросил, почему на Шерлоке лишь простыня, подавив боль догадки. Шерлок ничего не рассказал, боясь причинить этим любимому страдания. Что бы ни случилось, они были друг у друга, и этого никто не мог изменить. *** Всё хорошее и всё плохое всегда случается внезапно. Был ли то день или ночь - они тогда не знали. Когда дверь в их темницу распахнулась, они на мгновение ослепли от слишком яркого для их отвыкших глаз света. - Я знал, что застану вас именно в такой позе. Даниэль, ты хорошо утешил свою юную любовь, да? Шерлок ведь рассказал, что пришлось ради тебя пережить? Шерлок испуганно молчал, и Даниэль успокаивающе сжал ему руку. Граф Альба побрезговал зайти в темницу. Он поманил их пальцем. - Выходите, вас уже заждались. Оба мгновенно поднялись. С Даниэля сняли цепи. Дали переодеться в приличное платье. Под конвоем их вывели на улицу. Морозный, ясный день. Уже выпал снег. Ровным пушистым слоем лежал на промёрзшей земле. Пленники с удовольствием вдыхали свежий воздух, не сразу обратив внимание, что граф одет в костюм для верховой езды.  - Даниэль, ты ведь знаешь, что такое Дикая Охота?  Лишь теперь Даниэль понял, что их ожидает. - Да. Ты превзошёл мои ожидания. Тебе до сих пор удаётся подкупать закон, который закрывает глаза на твои прелестные увлечения?  - Как видишь. Желать удачи вам, думаю, не стоит. Идите.   Шерлок в недоумении посмотрел на Альба, и тот ответил ему кокетливым, но холодным, быстрым взглядом. - Пойдём, Шерлок.  Даниэль повёл Шерлока за собой. Они миновали сад, прошли мимо ворот, выводящих в прекрасный сосновый лес, негустой, облагороженный, расчерченный дорожками, усаженными сплошь невысоким колючим кустарником. - Даниэль, что всё это значит? Даниэль остановился.  - У нас есть полчаса. Потом начнется охота. Это излюбленное развлечение, которое он устраивает со своими фаворитами несколько раз в году. Жертва должна бежать, пока её не догонят, а там... Могут застрелить сразу или затоптать конями. Как пожелает фантазия. В роли жертв всегда нерадивые слуги, их то никто не будет защищать. В этот раз добычей будем мы. Шерлок, что бы ни случилось между тобой и графом, мне плевать. Я люблю тебя. Даниэль обнял Шерлока. - Он меня не получил, - ответил Шерлок. - Зато фавориты... - Перестань. Мне горько, что я не мог тебе помочь. Я удивлён, что граф меня не убил сразу. Но думаю, эта чёртова гадина заранее решила нас помучить. Шерлок. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь нам уже не спастись. Я хочу тебе пожелать: пусть тебя убьют сразу. Шерлок кивнул.  -  И тебя, Даниэль.  Даниэль наскоро заплёл волосы на затылке, чтобы не мешались. Он протянул руку Шерлоку. - Пойдём. Скоро они начнут. Мы же не будем стоять и ждать, когда нас убьют? Он подмигнул Шерлоку и упрямо потянул за собой. *** Их гнали неторопливо, изредка пугая выстрелами в воздух, всё время давая держаться на приличном расстоянии, продлевая пытку свободой. Но потом впереди у пленников оказалась широкая полоса огня: горела подожжённая стена высокой сухой травы. Они остановились. Даниэль развернулся лицом к ещё еле различимым точкам всадников-охотников. Теперь можно и остановиться. Огонь уже подбирался к их спинам.  Перед ними, сквозь клубящийся по земле дым, всё чётче проступали силуэты вооруженных всадников, пустивших коней шагом, тоже понимавших, что добыче деваться некуда. Даниэль обнимал едва державшегося на ногах от усталости Шерлока. - Я хочу тебе сказать... - Шерлок чуть повернул голову к Даниэлю, чтобы перехватить его взгляд. - Ты должен знать: Дани, я ни о чём не жалею. Если бы... Пережить... Всё сначала... Даниэль положил ладонь на его потрескавшиеся губы, призывая к молчанию. - Я люблю тебя, счастье моё. Он плотнее прижал Шерлока к себе, утыкаясь носом ему в мягкую прядь на виске. - Не бойся, - прошептал он Шерлоку на ухо. - Осталось недолго. Мы всё равно будем вместе. Я не отпущу тебя ни на секунду. Закрой глаза. - Я не боюсь. Первый охотник был от них уже на расстоянии выстрела. Его конь неторопливо ступал, всадник покачивался в седле, и его можно было хорошо разглядеть. На нём был коричневый в полоску редингот, белая под горло водолазка, светлые бриджи и сапоги с голенищем до колена. На голове меховая шапка-жокейка. Самодовольное лицо было бледным и сосредоточенным, золотисто-карие умные глаза немного прищурены, тонкие губы нервно сжаты, на тонкой переносице проступили веснушки. На вид ему было лет тридцать. Сразу бросалось в глаза, что он знатен и спесив. Пистолет он держал наготове, с уже взведённым курком. Рука была твёрдой, дуло нацелено Шерлоку прямо в лоб. Сердце сжалось. Хотелось отвести взгляд, но он упрямо смотрел на охотника. Конь встал, и охотник опустил поводья, приготовившись спешиться. Издалека донеслось улюлюканье и крики, подначивающие охотника побыстрее спустить курок: - Давай! Давай! Но твой только один! - Оставь и нам, Майки! При упоминании имени Шерлок сильно вздрогнул и прошептал, словно в бреду: - Майки... Майки... Даниэль воспринял это по-своему. Он вышел вперёд, держа поднятыми вверх руки, и, сделав всего пару шагов, опустился на колени. - Милорд, - обратился он к охотнику. - Умоляю Вас, проявите милосердие: убейте его первым, только не мучайте. У вас останусь ещё я... Я готов ко всему. Прошу... Охотник замер, во все глаза уставившись на Шерлока. Он подошёл к нему почти вплотную, не опуская пистолета; дуло уже касалось груди Шерлока, напротив его сердца.  Даниэль наблюдал за этим, затаив дыхание, ожидая выстрела. Охотник нервно схватился рукой за горло, рванул с треском ворот водолазки. - Шерлок? Шерлок!!! О Боже... Он схватил Шерлока, стискивая в объятиях, и Даниэль с недоумением увидел, как Шерлок обхватил тонкими руками охотника в ответ, твердя, как молитву: - Майки! Майкрофт!!! Майки!!!