Devil May Care

Граф Альба не чувствовал холода, хотя на покрытых инеем досках эшафота он находился давно и без верхней одежды, босой. С утра на улице было морозно и ясно. Его загодя привезли в клетке вместе со священником, чьими услугами граф всё равно пренебрёг.  Его сопроводили под конвоем на плаху, поставили на колени. Теперь он должен был ждать, пока на площади не соберётся толпа желающих поглазеть на казнь.    Ему зачитали длинный приговор, из которого он не расслышал ни единого слова. Он смотрел только вперёд, пытаясь справиться с овладевшим им оцепенением и согнать с глаз пелену.  Умение хорошо жить и хорошо умереть - это одна и та же наука, говорил ещё Эпикур. Граф Альба Марло считал точно так же. Не о чем ему сожалеть сейчас. Не о чем... Так ли?  Наваждением перед глазами возникло бледное лицо, чёрные кудри, едва прикрытые шляпой с пером, стройная фигура верхом на лошади... От такого миража пересохло в горле. Граф часто заморгал, пытаясь прогнать видение, и через несколько секунд понял: это не мираж. Это возмездие. Даже издалека он разглядел до мельчайших подробностей, во что были одеты Шерлок и двое его спутников - проницательный дьявол Майкрофт Холмс и рыжая лисица Даниэль. Мальчик под хорошей защитой. Интересно, они теперь живут втроём? Даже находясь в своём плачевном положении, Альба не смог сдержать похотливую ухмылку.  Шерлок, камень преткновения, страсть, доведённая до абсурда, вожделение его тёмной души, ставшее погибелью. Альба незаметно кивнул Шерлоку. Он его жалеет. Сочувствует, переживает, чистейшая душа... Графу не нужны его жалость и участие. Он прожжён насквозь своими пороками. Уже на расстоянии взмаха топора, а он бы не отказался овладеть юным телом напоследок.  Граф всё равно чувствовал своё превосходство, даже сейчас он был выше, находясь над толпой, хоть приходилось стоять на коленях. Эшафот был построен выше обычного. Альба мог разглядеть смену эмоций на лицах горожан, ожидавших его казни. Перед самим эшафотом присутствовала лишь знать, чуть подальше - народ зажиточный, но без титулов, а после - обычная чернь. Но у всех на лицах были любопытство, осуждение, злорадство, отвращение, усмешка, страх, злость. Только лишь в фиалковых очах необычной формы, в них одних он увидел приют для сострадания. "Не надо меня жалеть, наивный, я причинил бы тебе ещё раз боль, будь на то моя воля, заставил бы умолять о пощаде, замучил бы до смерти... Не смотри на меня, твоя чистота обжигает меня, словно святая вода - вампира. Последнее желание осуждённого на смерть - перерезать твоё белое горло, чтобы никому не достался. А так - будь счастлив и одновременно проклят, прекрасный Шерлок..."   Графа подтащили к плахе, положив так, чтобы шея попала точно в специальное углубление, и зафиксировали, чтобы ничто не мешало палачу точно прицелиться. Быстро чиркнули опасной бритвой по схваченным в пучок каштановым локонам, оголяя затылок.  Граф молча ждал. Сейчас он мог только смотреть на дно плетёной корзины, подставленной под плаху, где вскоре окажется его голова. Фаворитов, осуждённых вместе с ним на смерть, сочли менее важными персонами - их должны были просто повесить. Для этого вокруг площади поставили несколько виселиц. Одновременно с ударом топора у них из под ног выбьют опору, оставив болтаться в воздухе и мучительно задыхаться. Барабанная дробь. Мелькнула тень, над шеей пронёсся лёгкий ветерок. И лишь сейчас прозвучал настоящий приговор для Альба, просвистевший вместе с разрезавшим воздух лезвием топора: - Шер-лок... *** Шерлок не хотел ехать. Однако Майкрофт ещё с вечера злился на его отказ и внезапно обрёл союзника в лице Даниэля. Ночью, закрыв дверь на ключ, Даниэль шёпотом убеждал Шерлока уступить брату. - Пойми, для него это важно. - А для тебя? - глаза Шерлока были полны печали. Он знал, что уступит, но старался подольше оттянуть этот момент. - Мне не хочется смотреть, как ему отрубят голову. Просто не хо-чу! Что в этом может быть важного или приятного? Я все эти месяцы старался забыть, чтобы жить дальше, пойми, Даниэль! Даниэль тихо обнял Шерлока за плечи. - Я буду рядом, Майкрофт будет рядом. Я не утверждаю, что тебе станет ещё легче всё забыть, я в этом уверен. Шерлок забрался под одеяло и лёг на спину, заложив руки под голову.  - Даниэль, ответь мне, пожалуйста: ты сам хочешь увидеть казнь и потешить себя или ты так пытаешься завоевать расположение и доверие моего брата? Даниэль лёг рядом, по привычке обнимая Шерлока поперёк груди, и ощутил как лихорадочно бьётся его сердце. - Я хочу увидеть, как отрубят голову этой сволочи! - сквозь зубы прошипел он. - Хочу посмотреть на его агонию. Потому что я никогда ему не прощу то, что он сделал... Что собирался нас затравить и убил бы лично нас обоих, если бы не твой брат. Знаешь, я тоже жалею, что сейчас уже не те времена и его не будут прилюдно пытать и не сожгут живьём! Чёрт побери, он этого заслуживает! Даниэля трясло, и Шерлок прижался к нему вплотную, укрывая с головой одеялом, поглаживая спину. - Я буду завтра с вами. Как вы хотите, так и будет.  Шерлок закрыл глаза и обвил Даниэля руками и ногами, пытаясь унять его дрожь. *** Они выехали рано утром. Пришлось одеться потеплее - мороз стоял нешуточный. Яркие краски погожего зимнего дня резали глаз до слёз. Слёзы замерзали на ресницах, покалывали.  В голове у Шерлока было пусто, а на душе почему-то гадко, словно ему придётся совершить какой-то отвратительный поступок. Майки с Даниэлем ехали впереди, о чём-то даже беседовали, словно хорошие приятели. Шерлок держал поводья немного ослабленными, запястья под раструбами перчаток, там, где были разрезаны вены, сводило от мороза. Шерлок морщился, не представляя, как долго ему придётся всё это терпеть, прежде чем он сможет вернуться домой. Сейчас он тихо ненавидел и Майкрофта, и Даниэля. Они въехали на площадь, где к Майкрофту подошли незнакомые Шерлоку люди, показывая место, где будет лучше смотреть. Шерлок увидел высокий эшафот, который был оцеплен вооружёнными солдатами. На нём - фигуры священника, палача, секретаря, который зачитывал приговор с длинного листа. Его взгляд замер на стоявшей на коленях фигуре графа. Шерлока поразило, что тот был практически раздет. Он даже испытал сочувствие. Внезапно граф поднял голову и почти сразу же нашёл взглядом глаза Шерлока. Они уставились друг на друга, и граф незаметно ему кивнул. По коже разбежались ледяные иголки. Граф Альба скривил красивые губы в усмешке, и его взгляд красноречиво говорил лишь об одном: он ни в чём не раскаялся, ни о чём не жалел и до сих пор хотел причинить Шерлоку боль. Но это заботило его меньше всего, потому что гул толпы затих и раздалась барабанная дробь.  Графа подготовили к экзекуции. Палач занёс топор, и внезапно ветер донёс до слуха Шерлока свистящий шёпот, словно кто-то позвал его по имени. Только слова были холоднее самого северного ветра. Они ударились с ломким хрустом о грудь, защищённую медальоном, в котором лежал локон Даниэля и который Шерлок никогда не снимал. И Шерлок вскрикнул от боли. Майкрофт и Даниэль обернулись к нему одновременно. В этот момент палач опустил топор на шею осуждённому, брызнула из артерий кровь, а обезглавленное тело агонировало ещё несколько минут.  - Тебе плохо? Мальчик мой, Шерлок?  Майкрофт оказался проворнее, он подхватил сползавшего без чувств Шерлока, Даниэль тут же пришёл на подмогу. Все были заворожены зрелищем казни, на них не обратили внимания.  Майкрофт растёр Шерлоку виски, похлопал по щекам, Даниэль протянул плоскую флягу с бренди. Майкрофт влил несколько капель в приоткрытые губы.  - Шерлок, очнись, Шерлок! Веки дрогнули. Шерлок медленно открыл глаза. - Всё в порядке? - спросил Майкрофт. - Да, Майки. - Шерлок печально улыбнулся. - Теперь всё уже в порядке.