Devil May Care

С момента казни прошло уже три дня. Шерлок заперся в своей спальне и не выходил оттуда, ни с кем не разговаривая, не отвечая на стук в дверь.  Даниэля мучала уже не тоска, а угрызения совести. На самом деле не стоило тащить за собой Шерлока. Его чистота и природная невинность всё ещё поражали до глубины души. Ведь Даниэль был готов поклясться, что Шерлок простил графа за все унижения и боль.  Не стоило... Заставлять его смотреть на казнь. Хотя, само отсечение головы никто из них и не увидел, занятые обмороком Шерлока. Не стоило навязывать свою личную злость. Он сам перегнул палку, объединившись с Майкрофтом. Шерлоку пришлось на это всё смотреть. Он почувствовал себя преданным. Даниэль страшно соскучился. Его беспокоило, что Шерлок не хочет с ним общаться. Когда он услышал по коридору знакомые шаги, то вылетел из своей спальни, и сразу столкнулся с шедшим ему навстречу Шерлоком. Даниэль налетел на любовника, прижал к стене, беспорядочно поглаживая плечи, руки, бёдра, пытаясь слиться с желанным телом, чьё тепло и негу он не ощущал уже несколько дней подряд.  Шерлок выскользнул из объятий Даниэля.  - Пойдём в твою спальню, - шепнул он, и увлёк любовника за собой. Он закрыл дверь на ключ. Шерлок присел на кровать. - Невозможность прикоснуться к тебе - это невыносимое томление! - простонал Даниэль, присаживаясь напротив него. - Поцелуй меня! - Я хочу поговорить с тобой. Нам нельзя проявлять чувства прилюдно. Мы в доме моего брата, который нас приютил, несомненно догадавшись о наших отношениях. Он нам не препятствует, но больше мы не можем открыто появляться в обществе. В твоём мире мы могли делать, что тебе позволено, тебя не осуждали и я не был известен. Сейчас моё лицо не будет скрыто под маской. Проявим благоразумие, и будем вести себя как положено. Мне не хочется, чтобы что-то омрачало Майкрофту жизнь. Его положение обязывает к безупречной репутации, и мы не должны его компрометировать. У нас всегда есть эта просторная спальня, где нас не увидят ни слуги, ни кто-то посторонний. Тут мы всегда можем делать всё, что хочется. Утолить нашу страсть и совершать любые безумства! Я пылаю от одной мысли, что могу быть с тобой рядом каждую ночь! А ты, Даниэль? Даниэль сидел с мрачным выражением лица.  - Интересно, почему твой брат ни разу не обмолвился о наших отношениях? Он не говорил со мной, не намекал. Тебя он не расспрашивал. Но я чувствую, что он против и еле-еле терпит меня. Можно предположить, что он просто ненавидит меня из-за моей репутации. Я с этим согласен: я безродный, выбравшийся из грязи парень, которого Судьба одарила шансом, а природа - мозгами, чтобы его разглядеть и не упустить. Подозреваю, что моя мать могла быть шлюхой, а отец убийцей. Но мне плевать! Просто, он мог бы прямо мне сказать, что против, а не выдавливать из себя любезность. Просто бы сказал... Но он словно с удовольствием страдает, видя, как я смотрю на тебя, и представляет, что я творю с тобой в постели! Узнав о насилии над тобой, он готов был разорвать меня на части, хоть я был непричастен. Послушай, Шерлок, Майкрофт раньше никогда... Не проявлял к тебе интерес? Ты мог не понять, когда был младше, ты был невинным. Но сейчас ты знаешь, что происходит между людьми, которые любят друг друга и не только, и какие знаки внимания они проявляют. Шерлок распахнул в недоумении глаза. - Майки?! Ты хочешь сказать, не приставал ли он ко мне? Как такое могло придти в твою голову? Он всегда проявлял ко мне заботу, ревновал к отцу, и часто больно цеплял своими замечаниями. Но физически он никогда не проявлял ко мне интереса. Мы даже никогда вместе не были в местах, где люди обнажаются без стыда. Он постоянно учился, приезжал на каникулы. Потом поступил на службу. Когда я был маленьким, он заботился обо мне, читал перед сном, учил разным вещам. Я обожал его, когда он играл со мной, и утешал, стоило лишь мне пораниться. Я всегда его любил и был привязан к нему больше, чем к отцу. Майки... От него всегда исходила защита. Рядом с ним мне казалось, что со мной не может случиться ничего плохого. Майки... Да, я люблю его, но как брата... Твоё предположение мне неприятно и я не вижу ни одного намёка, что могли привести тебя к такому выводу. Шерлок улёгся на боку, и сделал вид, что собрался спать. Он словно отгородился стеной молчания. Даниэль прилёг рядом, но не решился приблизиться и обнять его.   Впервые они засыпали порознь, не считая заточения у Альба. Даниэль был расстроен, что его слова были так восприняты. Он сам долго размышлял, взвешивая "за" и "против". Как ему ещё заставить Шерлока задуматься? Он всего лишь хотел объяснить ему, что поведение Майкрофта кажется подозрительным. Шерлок привык к нему с детства и не мог заметить сам. Но его доводы он воспринял слишком эмоционально и сразу оттолкнул.  Может, он сам слишком привык считать Шерлока своим, готовым всегда следовать за ним во всём? Ведь по сути, они никогда ни о чём серьёзно не говорили. На сердце давил тяжёлый камень непонимания. Отчуждённость Шерлока обжигала, становилось невыносимо больно, словно холодное пламя прорывалось сквозь кожу. Хотелось вымолить прощение. Он слишком сильно любил его, и не давал никакой свободы. Шерлок стал для него смыслом жизни и он эгоистично лишил его права жить своей собственной. Он прислушался: до него доносилось ровное дыхание любимого. Вряд ли он спал. - Шерлок. - тихо позвал Даниэль. - Да? - мгновенно откликнулся тот. - Прости.  Шорох одеяла, ласковые руки обвили шею. Их прикосновение вызвало протяжный стон. Даниэль притянул к себе Шерлока, не в силах совладать с рвущейся на свободу страстью. Он взял его лицо в ладони покрывая беспорядочными поцелуями, начал раздевать наслаждаясь жаром любимого гибкого тела. Шерлок податливо извивался, оплетая Даниэля ногами, когда тот оказался меж его бёдер. Даниэль стремительно толкнулся внутрь, они вскрикнули в унисон, от боли и счастья близости.  Даниэль сейчас обладал им неистово и грубо, придавив к кровати потным телом, крепко сжимая тонкие запястья. Шерлок едва мог дышать, но каждый его крик был наполнен наслаждением, рассекая пламенным цветком ночь. Майкрофт перестал спать по ночам. С того самого момента, когда вновь обрёл младшего брата, похороненного и оплаканного ранее. Сначала он ложился в привычное время в постель и безуспешно пытался уснуть. Сон не шёл. Несмотря на усталость, взгляд оставался ясным, а мозговая активность кристально чистой. Майкрофт вскоре начинал ворочаться и злиться. Он перечитывал любимые книги, потом стал пить снотворное, от которого с трудом погружался в подобие дрёмы, длившейся всего пару часов и без сновидений. У него появилось лишнее время для раздумий, а они каждый раз начинали отравлять его мозг, потому что всегда были об одном. Ему хотелось понять, что могло объединить его брата и хозяина борделя! Он хранил образ задумчивого, утончённого, хрупкого юноши, росшего без проблем, не страдавшего ни от любви, ни от предательства. Как этот мальчик выжил, смог пережить насилие и не сошёл с ума? Майкрофт всегда начинал задыхаться от бессилия, когда представлял, что сделали с его беззащитным братом, не знавшего никогда боли и невзгод. Как он смог выдержать? Даниэль... Чёрт, против него, не будь он близким человеком его брату, сам Майкрофт ничего не имел, он не был склонен осуждать людские пороки и заглядывать в чужие постели. Он мог предположить, как Шерлок оказался в его власти: миловидный хрупкий юноша с невинными мыслями, подчинился сильному и грубому мужчине, старше и опытнее. Он просто не дал ему шанса, сразу взяв то, что хотел. В тот момент, он действительно спас Шерлоку и жизнь, и разум. Но практически, стал его хозяином, привязав к себе. Майкрофт промучился опять почти до утра, без сна и отдыха. Он встал, натянул шёлковый халат, и направился в свой кабинет. Но вместо него ноги сами привели его к спальне брата. Майкрофт тронул рукой ручку двери, и тихонько заглянул в приоткрывшуюся щель: утренний свет падал на пустую постель. Майкрофт вздрогнул, захлопнул дверь, и через минуту уже сидел за своим письменным столом из массива дуба, и что-то быстро писал на бумаге.