Devil May Care

Туман висел над берегом реки, достигая верхушек деревьев; в городе он вился над крышами строений и был похож на пышное белое кружево. Он предвещал ясный и морозный денёк. На берегу, в тишине и относительном спокойствии, стоял шалаш, покрытый всевозможной рванью и еловыми ветками. Из него выбрался старик, доковылял до леса, и встал у дерева, чтобы справить нужду.  На обратной дороге, старик поднял голову, всматриваясь в смутные очертания моста. Он увидел нечёткий тёмный силуэт, стоявший у перил. Старик залез обратно в шалаш, и снова вылез оттуда, держа в руках свёрнутую подстилку и помятый чайник. Он развёл костёр, набрал из реки воды и повесил чайник над огнём. Потом сел на подстилку, достал из кармана пальто трубку, набил её табаком и раскурил. Старик прищурился, выпуская дым изо рта. Он опять бросил беглый взгляд на мост. Стоявшая там одинокая фигура человека вызвала подозрение. Тот стоял там слишком долго. Только сквозь туман было плохо видно, что он там вообще делал, и старику, чтобы лучше разглядеть, пришлось крякнуть и нехотя встать, чтобы подойти поближе к похрустывающей корочкой льда кромке берега. Фигура наконец "ожила", старик увидел, как человек забрался на перила и раскинув в стороны руки, камнем бросился вниз. Шумный сочный плеск воды и вновь - тишина. Человек ушёл под воду, даже не вскрикнув. Старик задумчиво пускал дым. Потом заткнул пробкой отверстие трубки, чтоб табак не прогорел, и отложил в сторону. По привычке бормоча под нос диалог с самим собой, полез в кусты засохшего камыша, где прятал небольшой ялик, и сел в него, ловко управляясь веслом. Он выплыл на середину реки, и стал вглядываться в зеркально-чёрную воду. В нескольких метрах от него что-то колыхалось в слое воды. Старик достал багор и подцепив предмет, потянул на себя. Он втащил в лодку намокшее безжизненное тело, всмотрелся утопленнику в лицо: это был юноша с гладким и белым как мрамор лицом в богатом обрамлении кудрей. Чистое и юное лицо было застывшим и печальным, с плотно запечатанными веками, из приоткрытых губ бежала струйкой вода.  Старика словно пронзил ток. Он запустил цепкие пальцы утопленнику в рот, очищая от набившейся тины, и спешно уложил юношу животом себе на колено, помогая воде хлынуть из лёгких.  Он добрался до берега и с трудом перетащил неудавшегося самоубийцу к себе в шалаш. Внутри было достаточно сухо и просторно. Он полностью раздел юношу, растёр тело оставшимся с вечера бренди, закутал во все имевшиеся драные одеяла. Его одежу он выжал и повесил сушиться возле костра.  Чайник уже закипел. Старик набросал в кружку корешков из пакета, залил кипятком. Пока готовил настой, достал снятый до этого с незнакомца медальон. Повертел, приценился: металл очень напоминал золото. Заметив небольшую кнопку, надавил на неё плотным жёлтым старческим ногтём. Ему в ладонь выскользнула, словно живая, огненная прядь волос. Морщинистые веки, поросшие коротким мхом ресниц, часто-часто заморгали, глаза увлажнились слезой. - Несчастная любовь.., - пробормотал старик, закрывая медальон, и вешая себе на грудь, чтобы не потерять. - Бедный, несчастный глупец! *** Шерлок провалялся без памяти несколько дней. Старик не мог надолго его покинуть. Всё меньше оставалось припасов и корешков для чая.  Однажды утром юноша внезапно застонал и открыл глаза. Старик перекрестился. Впервые ему встретились глаза такого изумительного цвета: бледно-фиалковый рассвет в обрамлении бархата ресниц. - Где я? - спросил юноша. Старик присел поближе к нему, потрогал лоб: жар спал. - Всё ещё на этом свете. От кого ты хотел убежать на тот?  Юноша замолчал и посмотрел на старика вопросительно. - Я ничего не помню.  - И даже имя? - Нет. Имя помню. Шерлок... - Красивое. Напоминает звук падающих в лесу шишек при буре. Старик усмехнулся. - Раз пришёл в себя, полежи немного, и можешь идти дальше. Твоя одежда в углу. И на тебе ещё вот это, - старик снял цепочку, вкладывая медальон Шерлоку в руку. - Это твоё. Может, пригодится. *** Шерлок пригладил волосы руками, умываться замёршей водой не стал, и так все суставы жгло от холода, просто накинул на себя пальто, и поспешил по лестнице вниз. Кому он мог понадобиться? Его тело не пользуется популярностью на проспекте. Может, его действительно кто-то рекомендовал, или... Возможно, просто ошибка. У стойки консьержа, спиной к лестнице, стоял молодой человек. Шерлок пока мог видеть только спину в тёплом зимнем пальто с меховым воротником. Но одно уже поражало воображение: по чёрному меху и спине, струились длинные практически до пояса белые волосы, скреплённые на затылке серебряной заколкой. Рост выше среднего, пропорционально сложенная фигура.  Шерлок остался стоять на двух последних ступеньках. - Кто меня спрашивал? - голос Шерлока заставил фигуру в пальто молниеносно развернуться, и Шерлок увидел молодого человека с красивым, но дерзким лицом, изгиб пухлых губ придавал ему немного насмешливое выражение. Он уставился на Шерлока пристальным и странным взглядом каре-зелёных глаз. Он словно оценивал чего тот стоит, ощупывая взглядом с головы до ног. Но скрыть восторг от увиденного, ему не удалось. Смущаться Шерлок не привык. Он ответил таким же пристальным и спокойно-насмешливым взглядом. Дуэль длилась несколько минут. И наконец, щёки незнакомца залил румянец, и он обратился к Шерлоку с небольшим поклоном. - Добрый день. Моё имя Николас. Но я попрошу вас обращаться ко мне Ник. Вы можете составить мне компанию и прогуляться, здесь недалеко? Если угодно, мы можем зайти в кафе. Я пришёл слишком рано. Полагаю, вы ещё не успели позавтракать? Позволите вас угостить?  У незнакомца загорелись глаза, едва Шерлок согласно кивнул. Шерлок быстро соскочил с лестницы, и направился к двери на выход, мимо Николаса, потом обернулся, вопросительно приподняв бровь. Ник наконец смог оторвать ноги от пола, и продолжая восхищённо смотреть, догнал его, и они вместе вышли на улицу. *** Он больше не вернулся в холодный дом. Через пару дней какой-то аноним оплатил отопление на несколько месяцев вперёд, прислав также большую корзину с вином и закусками и коротенькой запиской для всех квартирантов, которая ничего не прояснила. "Коль тело не спасти, то пусть душа ликует. Над пропастью не плачь - ведь вверх взлетишь звездой. В унынии живя и пустотой владея, не станет проще жизнь омытая слезой"