Devil May Care

Судья Виттра стоял у окна, сцепив за спиной руки, и широко расставив ноги. Он ещё не переоделся после очередного рабочего дня, не снял парик и мантию, из-под которой виднелись сапоги на небольшом каблуке с длинным голенищем из мягкой кожи. Он пристально наблюдал за жизнедеятельностью на проспекте перед зданием суда. За его спиной находился стол покрытый скатертью, на котором был сервирован обед на три персоны и стояло три бутылки вина. Двое других судей сидели за столом. Его Честь, судья Нагель, с удовольствием поглощал закуски, не забывая прихлебывать из бокала. Второй судья, Форт, давно снял парик и мантию, раздевшись до рубашки и брюк; атрибуты Чести и Справедливости висели на спинке стула. Он молчал и пил вино, склонившись над папкой, откуда торчал ворох бумаг, на которых он то и дело ставил свои пометки; серебряная чернильница и перо стояли прямо под рукой, рядом с блюдом, покрытое льдом и устрицами. Человек этот был худ, низок ростом и имел вечно ожидающее выражение глаз на небольшом "птичьем" остроносом личике, которое любил припудривать, дабы скрыть непорядок кожи.  Виттра выудил из-под мантии платок, и вытер лицо. Его с самого утра бросало в жар. - Вы случаем не заболели? - осведомился судья Форт, всё так-же не отвлекаясь от своих дел. - Что? Нет. Просто устал. Виттра поспешил разоблачиться, расстегнул мантию, бросил на стул, снял парик. На плечи хлынули огненные волны длинных волос; на висках пряди были слегка примяты из-за парика и казались намного светлее. Седина придавала мужчине суровости, делая выражение лица замкнутым. Лёгкая небритость придавала импозантности, и скрывала длинный белёсый шрам, шедший от левого уголка губ, делая их линию ещё более неправильной, как и остальные черты лица, но была в этой неправильности определённая элегантность. Большие тёмные, из-за постоянно расширенных зрачков, глаза таили в себе силу и запечатанную в них тоску. - Нет аппетита? - Форт наконец слегка взглянул на стоявшего над столом Виттра, и макнув в очередной раз перо в чернильницу, опять принялся писать. - Сходите к врачу. Со вчерашнего дня, на Вас лица нет. Виттра сел на стул, закинув ногу на ногу, и потянулся налить себе вина.  - Нам бы поскорее выбить признание из этого баронского фаворитика. Видали, как он вчера едва не лишился сознания от первого же удара? Могу поспорить, он из благородных, хоть это скрывает. - Судья Нагель оторвался от поглощения еды, и шумно выдохнул воздух.  Долговязый, угловатый, очень внимательный и спокойный характером, всегда чисто выбритый и сдержанный в эмоциях. Сейчас он имел вид обеспокоенный, если не сказать - угнетённый. Он внимательно посмотрел на Виттра. - Жалко мальчишку. Но указ был с самого верха.., - Нагель дёрнул плечом, и слегка ткнул правой рукой в направлении потолка, - не тратить время, быстрее получить признание и проследить, чтобы приговор был тут же приведён в исполнение.  - Странно. Что за спешка. Будь он даже виновен, где свидетели, обвинители, родственники? Убитый был ведь из знатного рода.., - Форт опять оторвался от бумаг, скрипнул пером, и оглядел присутствующих коллег. - Он случайно не... - Да, он самый: племянник нашего верховного лидера. В своё время был на службе у своего дяди, а потом, чёрт его понёс прогуляться с друзьями по злачным местам. Говорят, кто видел его вместе с нашим подсудимым в обществе, барон действительно потерял от него голову, пылинки сдувал... Нагель закончил речь, посмотрел на стол, и принялся намазывать холодный паштет на тонкий ломтик подсушенного хлеба. - Господа, а мальчишка хорош, как картинка. Хоть и потрёпанный, но видно стать. И черты лица благородные, манера держаться - боится, но гордый, не показывает. - Форт закрыл чернильницу, прицепил к поясу. - Рвать на части будут - из принципа не заговорит. И жалко его, а придётся калечить... И пытать осторожно придётся, указания чёткие - нужно его признание, и точка. Надеюсь, наш разговор никто не будет обсуждать вне этих стен? Молчавший до этого Виттра хрустнул бокалом, рассыпавшимся в зажатой руке.  - Нет, - произнёс он хрипло. - Завтра он первый, на дознание? - Я как раз собрал все бумаги уже. Первый. И будем им заниматься целый день. Нагель, удивляюсь, как можно столько пить и жрать! У меня кусок в горло не лезет, как представлю... Видел я и сволочей, которых щипцами раскалёнными рвали, и как невиновных до смерти мучали... Но завтра будет самый тяжёлый день. Доброй ночи, господа... Форт встал, захватив свою папку с бумагами, и вышел. Нагель продолжал свою трапезу, а Виттра обматывал салфеткой пораненную осколками бокала руку. - Виттра, возьмите бокал Форта, да налейте себе ещё. Напейтесь сегодня хорошенько. Мне тоже не по себе, но это наша работа. И если бы не явное давление, что нам делать, я бы отпустил этого фаворита на все четыре стороны, да ещё бы дал фунт, чтоб не пропал с голоду. С этими благородными всегда творится чёрти-что, особенно вот в такое смутное время.  Виттра просто взял со стола бутылку, и приложился к узкому горлышку. Нагель хмыкнул, но больше ничего не сказал. *** Шерлок весь день провёл без оков, лёжа на принесённом мягком матрасе. Ему также принесли немного вина и хлеба. Он не чувствовал потребность в пище. Лучше бы ему принесли книгу. От скуки и боли в рассеченной спине, можно было сойти с ума. Шерлок был озадачен: почему пришедший к нему судья так старался, чтобы он его вспомнил? С какой нежностью он смотрел на него! Провёл с ним почти всю ночь. Рассказывал... Нёс всякий вздор. Шерлок уже приготовился к тому, что скоро поток признаний иссякнет и тот перейдёт к действиям. Отбиваться не было сил, но и просто так раскидывать ноги он бы не стал.  Но ничего не было.  Шерлок получил в камеру удобства, пищу, и остался в недоумении.  Что судья говорил ему? Они любили друг друга? Не может быть! Их не могло что-то связывать. Мужчина был старше и явно не из высшего общества.  Он отнёсся к нему с прохладой. По его расчетам, тот опять к нему придёт, и Шерлок этого ждал. Стоит попробовать, сыграть заинтересованность, отдаться... Обменять себя на свободу, чтобы отомстить за Ника... На улице клиенты с ним не церемонились, разрывая ему зад или вбиваясь в самое горло огромными членами. Эти аллеи, где его не раз били и насиловали... Не худшее применение его телу, которое хотят, чтобы выбраться отсюда. Шерлок перевернулся с живота на бок, подложил под голову руки и решил подремать. Понадобятся силы. *** Он сразу же проснулся от звука открывающейся двери в камеру. Она скрипела и стонала, как причитает нищая на паперти, чтобы разжалобить проходящих мимо на подаяние. Шерлок поднялся, сел на матрасе, моргая от света: в руке у вошедшего была красная лампа. Да, по фигуре он узнал судью, на котором опять был плащ с капюшоном. Мужчина опустился к нему на матрас, поставив лампу сбоку на пол. - Шерлок! - руки мужчины потянулись к нему, и Шерлок напрягся, отшатнулся. Нет, он же хотел иначе. Он подался вперёд, и сам первый прикоснулся к чужим губам, и почувствовал, как мужчина вздрогнул, и не ответил на поцелуй. Шерлок был озадачен. - Ты меня не вспомнил... В голосе мужчины была неподдельная обида.  - Не надо, не целуй меня, если больше не любишь. Просто позволь побыть с тобой недолго. Можно? Шерлок был в замешательстве. Он кивнул, а мужчина устроился у его ног и положил голову ему на колени. - Дай мне свою руку. Шерлок протянул руку вперёд. Мужчина осторожно завернул рукав рубашки до локтя. Шерлок всегда не любил этот длинный шрам, который перечёркивал вену.  Мужчина приложил к его руке свою, и Шерлок узрел брата-близнеца: у того тоже вену пересекал длинный давно заживший шрам. - Откуда он у тебя? - выдохнул он. - Мы хотели когда-то вместе умереть, так крепка была наша любовь. Это сделал я, вскрыл тебе на обеих руках вены, и разрезал свои.  Шерлок молчал, потрясённый этим признанием. - На груди у тебя медальон. Там лежит прядь волос. Мне приятно, что ты сохранил его, не продал. Посмотри сюда. Мужчина снял капюшон, и Шерлок увидел длинные распущенные волосы, в которых текла лава и переливалось красное солнце. - Если ты просто забыл меня, я не таю зла. Кто я такой, ведь я никогда не сравнюсь с изысками барона Николаса Ланца. Я любил и люблю тебя, Шерлок, и я это переживу. Но я не могу себе представить, что могло лишить тебя памяти, если это не твоё притворство. Скажи мне, Шерлок, ты специально забыл Даниэля Уильяма Джеймса? - Даниэль? Я не помню это имя. Я не притворяюсь. Простите. Даниэль стиснул его в объятиях, забыв про раны на спине Шерлока. Тот вскрикнул. Даниэль опустил голову и начал раздеваться. Он снял плащ, и подал его Шерлоку.  - Надень. Слушай меня внимательно. Завтра тебе уже не выбраться. В моём плаще никто не заподозрит что ты - это не я. Просто молчи и иди. В коридоре мой слуга. Он ничего не спросит. Иди за ним, в этих коридорах один ты бы заблудился. В кармане, в правом кармане - бумага. Её ты подашь при выходе охране, тебя не заставят снимать капюшон, я же судья, там просто поставят отметку, что я покинул здание в такое-то время. Потом сядешь в карету и сунешь слуге записку из левого кармана. Я приготовил её заранее. Там написано, что я отсылаю слугу по одному делу. Он не удивится - мой слуга глухонемой, мы общаемся только записками, и я часто гоняю его с поручениями даже поздно ночью, по роду службы. Ты останешься один и можешь выбраться из города. Езжай куда подальше. Если это тебе не удастся, завтра тебя подвергнут таким пыткам, которые ты не вынесешь. Вырвут признание и сразу казнят. Я знаю. Надевай плащ, не медли! Иди не слишком быстро, не привлекай внимания поспешностью. Но за воротами тюрьмы - беги. Беги.  Мужчина умоляюще посмотрел на Шерлока. Тот колебался. Верить сказанному - было немыслимо. Хотя, зачем такая изощрённая ловушка, если его действительно собрались пытать и казнить? Шерлок накинул плащ, и уже был возле двери, как вдруг его пронзила одна мысль. - А что будет с Вами? Даниэль? Вас сочтут предателем. Вас казнят... - Зато будешь жить ты, Шерлок. - искренне и радостно улыбнулся мужчина. - Я готов и сейчас повторить: я тебя люблю до сих пор, и мне не нужна жизнь без тебя. Когда я узнал, что ты пропал, я чуть с ума не сошёл, винил во всём Майкрофта, а Майкрофт... Это твой брат, старший, он арестован... Был арестован. Сейчас он живёт в вашей усадьбе. Ты должен разыскать его. Запомни его имя: Майкрофт Холмс. Мне повезло. Я попал на службу после переворота, и как видишь, стал судьёй. Я пытался спасти всех, кого мог. И я спасу тебя, а ты... Без памяти или с ней, ты должен жить. Наверно, ты и родился для того, чтобы изменить каждого, кто столкнётся с тобой. Ты становишься смыслом жизни, даже у такого Короля Порока, как я, ты растопил на сердце лёд и стал частью моей Судьбы. Шерлок... Шерлок молчал. Он стоял возле двери. Свобода была такой близкой, что сердце уже требовало: вперёд! Разум ликовал: прочь из этого ада! Но совесть, эта неизвестно где обитающая субстанция, взывала к благородству: этот человек готов умереть ради тебя, но ведь ты его не помнишь!  Шерлок вернулся к мужчине. Снял плащ, встал рядом и заглянул в глаза. - Благодарю Вас, это неоценимое самопожертвование, и я не могу его принять. Это нечестно. Вы любите, а я не могу вспомнить Вас. Если нас многое связывало, я рад. Вы благородный человек, и я смог бы полюбить Вас, будь у нас время. Но если мне суждено то, о чём я малодушно не хочу думать... Я не храбрец. После Ваших слов, меня страшит завтрашний день. Но я обещаю, Вам не придётся смотреть на мою пытку. Раз выхода нет, я не буду упорствовать, я сознаюсь в том, в чём меня обвиняют. Я попрошу об одном, если это будет в Ваших силах: назначьте мне быструю и безболезненную казнь. Прошу. *** Даниэль застыл, подавленный. Шерлок отвергал его помощь, отвергал напрочь. Он едва сейчас узнавал своего милого юношу, о котором приходилось заботиться.  "Как ты прекрасен, любовь моя. Ты, достойный мантии короля, благородством души, должен погибнуть на зловонных пропитанных кровью досках эшафота. Я не дам тебе пережить такой позор, такую муку." - Если ты позволишь... Если сможешь мне довериться, - сказал Даниэль. - Позволь, я сделаю всё сам? Я готов взять на себя эту ответственность. Шерлок, я знаю как нужно сделать. Я не причиню тебе боли. Ты просто потеряешь сознание. Поверь.  Шерлок смотрел на него, зрачки глаз распяли чёрным ободом фиалковую нежность. - Я Вам доверяю. Раз мы это уже делали, вместе.  Он встал рядом с Даниэлем. Даниэль прикоснулся пальцами к его нежному горлу. Шерлок приподнял голову, вглядываясь в его глаза, ища поддержку. - Я обещал не больно. Пальцы уверенно отыскали две нужные точки. Стоит только надавить... Мужчина медлил, ужасаясь тому, что сейчас произойдёт. За дверью раздался шум, и распахнувшись, она явила на обозрение фигуру судьи Нагеля и нескольких солдат, в свете фонарей. - Я же дал Вам совет: лучше напейтесь сегодня. - с явным сожалением произнёс Нагель.