Devil May Care

Эшафот - это театральные подмостки для смерти.  Украшение главных площадей, доступное для всех развлечение. Есть свой неоспоримый смысл, в удовольствии лицезреть казнь: здесь можно увидеть и простого убийцу, и знатного вельможу, на равных получающих удары кнутом, испускающих дух с одним и тем же выражением страдания на лице, с мольбой о пощаде на устах. Хоть на несколько часов можно почувствовать своё превосходство, объединившись с тесной толпой, испытать священный ужас перед бесстрастной работой палача, но ни на шаг не приблизиться к познанию того, что находится за чертой. Эшафот был из свежих досок, квадратный, широкий, покрашенный по бокам в красный. К нему вели восемь ступеней, огороженные перилами. По краям эшафота возвышались два столба, соединённых перекладиной, с ввинченными в неё железными кольцами. Через два кольца были продеты верёвки, один конец которых крепился к кольцу на помосте, а другой оканчивался петлёй. На помосте были заготовлены два люка, которые должны были раскрыться, чтобы приговорённые упали вниз, а петли на их шеях затянулись, сдирая кожу, лишая воздуха, и если повезёт, сместив шейные позвонки, сократив агонию. *** День для казни был чудесным уже с утра: весеннее солнце заливало теплом всю площадь, которая постепенно заполнялась до предела. Охране возле эшафота приходилось прикладами ружей отталкивать назад напиравшую толпу. Стоял оживлённый гул, как на празднике. Шерлок и Даниэль встретились только перед самой казнью. До этого их держали в разных помещениях, словно боялись, что до исполнения приговора они могут покончить с собой, лишив народ радости насладиться их мучениями. Их привезли в разных закрытых фургонах. Лишь возле "лестницы в небо", они смогли увидеть друг друга вновь. Даниэль помог Шерлоку подняться по ступеням на эшафот. Он еле держится после бессонных ночей и допросов. Хотя он сделал добровольное признание, подтвердив все обвинения, его всё равно пытали "чтобы убедиться в правдивости его слов во избежание самооговора". Кровоподтёки на его лице отдают болью в тех же местах и у Даниэля: он чувствует каждый вывернутый и ноющий сустав, усталость и груз отчаяния Шерлока. Даниэль поддерживает измученное тело возлюбленного, с ужасом ожидая, когда их разлучат, чтобы накинуть на шею петлю, а потом... Начинают зачитывать приговор. Им почему-то позволили стоять рядом. Даниэль с удивлением чувствует, что Шерлок кладёт голову ему на плечо, и тихо шепчет: - Дани... Я люблю тебя. Сердце не верит, разум уже давно обречённо молчит. Но его голос, это голос прежнего Шерлока. Даниэль не верит. - Дани... Прости. Ты опять должен умереть из-за меня... - ...приговорить преступников к казни через повешение... Чаша безумия переполнена. В толпе шум возмущения перерастает в беспорядочный гвалт и свист: Даниэль впивается губами в губы Шерлока, и тот отвечает со всей страстностью, со всей преданностью. Поцелуй на грани, под перезвон цепей. Их силой оттаскивают друг от друга. - Я люблю тебя! - Даниэль кричит так отчаянно, что шум толпы стихает сам собой. Шерлок смотрит, не отрываясь, на Даниэля. Нет никакого немого диалога, просто два взгляда, и никого больше вокруг них. -...привести приговор в исполнение. *** Пламя бушует в глазах, раскалив уже до предела, самое сильное пламя, которое без остатка пожирает душу, это пламя бессилия. Плавится сердце на медленном огне. Тебе нужно всё и не нужно ничего, если не можешь оградить об боли любимого человека.  Ты признаёшь, что находишься на краю безумия.   Ты готов принести себя в жертву, занять его место. Но нельзя. Что ты можешь?  Ты украдкой раскрываешь ладонь, на которой лежит перстень с драгоценным камнем, когда палач связывает за спиной руки. Тихо шепчешь свою просьбу, надеясь на сострадание, и слышишь в ответ то, от чего в глазах сразу проясняется: да. Шершавый край верёвки царапает кожу шеи, узел давит на затылок, но тебе уже всё равно. Ты даже улыбаешься. "Облегчи ему страдания." *** Это дело оказалось не сложным, но отвратительным, как и многие другие, по своей сути: донос, обвинение и приговор без должного расследования. Нарушение закона настолько явное, неприкрытое, наглое в своей уверенной безнаказанности, что Грегори Лестрейд со злостью захлопнул папку с очередным делом, швырнул её на стол, рядом с другими, и встал. - Приостановить все назначенные на сегодня экзекуции. - отдал приказ секретарю. Хорошо поставленный голос и обманчиво-мягкий тембр. Этим спокойным и мягким голосом Королевский прокурор уже заставил поседеть и обмочиться не одного взяточника и коррумпированного судью. С ним рядом всегда находится помощник и охранник в одном лице, отставной офицер Джон Уотсон. - Весёленькое у них тут заведение, - в голосе стальные нотки. - Прямо с утра пораньше у них уже прилюдная казнь назначена по этому делу. Как думаешь, успеем? - Джон уже держит руку на эфесе шпаги. - Успеем? Хотелось бы. - Грегори сам проверяет двухзарядные пистолеты и засовывает обратно за пояс. - Надеюсь, что у них любят зачитывать длинные приговоры.