Мелодия на лютне без струн

На следующий день дорога продолжалась. Однообразные виды за окном кареты, жара и шум. Гралат сомневался, сможет ли он привыкнуть к Турции. Должен. Придется смириться. Ведь он еще долго не увидит родных лесов и гор. Ему придется мириться с чуждым ему укладом жизни, чужими людьми, которым его присутствие будет неприятно. Он молчал. И терпел. С каждым днем всё глубже погружаясь в бездну, из которой не было спасения. * Поздним вечером карета въехала во двор особняка, окруженного просторным тенистым садом. Простой двухэтажный дом чем-то напоминал старую крепость, и в то же время казался достаточно просторным. Идеальное равновесие между богатством и скромностью. И… какие-то детали напомнили Гралату о Берлурик-меноре. Статуи дев-воительниц у главного входа были похожи на валькирий у крыльца его родного дома. Правда, альвальдесские валькирии выглядели чуть грубоватыми, а эти воительницы были неуловимо похожи на турецких женщин. Следом за супругом Гралат вошел в холл, где их встретил управляющий. Невысокий неброско одетый молодой человек с почтением поклонился и сказал: - Доброго вечера вам, слава силам небесным, вы благополучно вернулись. Заганос-паша, велите приготовить покои для вашего гостя? - Селим, лорд Гралат Берлурик - мой первый младший супруг. Пусть для него подготовят синюю спальню и гостиную на втором этаже. И скажи остальным слугам, что в покоях лорда Гралата всегда должно быть достаточно напитков. Даже если управляющий и был удивлен неожиданной новостью и распоряжениями хозяина, виду он не подал: - Будет сделано, Заганос-паша. Ужин подадут через полчаса в малой гостиной. Позволите мне показать вашему супругу его покои и дом в целом? - Спасибо, Селим, я сам. Гралат держался спокойно и равнодушно, осматриваясь на новом месте, будто на поле боя. Перед мысленным взором на миг вновь мелькнули увиденные по пути улицы и рынки Альтуна – как же быстро город восстановился после войны… такую богатую страну Балтрейн не мог завоевать. Особенно, если учесть, что для турков битва за родину священна. «Мы с Лилидирк ввязались в заведомо проигрышное предприятие, но поняли это слишком поздно!». Роскошь особняка вызывала у него настороженность и неловкость. Гралат напряженно ждал и того, что кто-то из слуг не сможет скрыть враждебность к нему – недавнему врагу, чужаку, пришлому. Насколько он понял из услышанных разговоров, Махмуд-паша здесь уже жил, готовился к свадьбе… но слуги мелькали тенями, подавая кюфту, салаты, пироги и шербет, так, будто в дом приехал просто очередной гость. Махмуд-паша отнесся к случившейся перемене вовсе не так спокойно. Переступив порог гостиной, он поспешил к Заганосу, но остановился после первых нескольких шагов и в недоумении произнес: - Лорд Берлурик? Заганос, неужели Селим не пошутил? Представь себе, он сказал, что ты женился на этом… этом… - Мы поговорим позже. Так получилось, это слишком долгая история, - спокойно сказал Заганос. – Наша свадьба не отменяется. Просто у меня не было другого выхода. - Политика? – отрывисто спросил Махмуд, с презрением глянув на Гралата и заняв место за столом напротив будущего мужа. – Хорошо, позже мы всё обсудим. Гралат не удержался от кривой ухмылки. - Я понимаю, Махмуд-паша, что вы мне не рады, но нам с вами придется притворяться хотя бы ради соблюдения приличий. - Скорее заключить перемирие, хотя сомневаюсь, что оно долго продержится. Было видно, что молодой паша сдерживается только из любви и уважения к Заганосу. Однако и это холодное равнодушие всё же было лучше унизительного плена у принцессы Айше. По крайней мере, как бы Махмуд-паша ни злился, в сложившемся положении он не сделает ничего, что противоречило бы намерениям любовника. Но Гралат невольно насторожился, он не мог чувствовать себя спокойно, ощущая едва скрываемую ревность и гнев соперника. Даже самая ароматная и вкусная еда не лезла в горло, и он ушел из гостиной, сославшись на то, что очень устал с дороги и хотел бы отдохнуть. Уютная комната напоминала ему золотую клетку. Пусть приятная полутьма и глубокие синие тона чуть-чуть успокаивали тревогу и вновь разыгравшееся воображение, Гралат не мог не думать о том, что сам в жизни не мог бы позволить себе жить в таких роскошных апартаментах, спать на широком низком диване, нежась на мягкой перине и среди множества подушек. Да один вот этот мягкий ковер, по которому было так приятно идти, в Альвальдесе стоил бы целое состояние! В огромном шкафу из темного дерева с затейливой резьбой слуги уже разложили вещи, купленные в Балте – и Гралат даже представить себе не мог, что здесь, в Турции, принято по каждому поводу щеголять в новом наряде. Всё казалось непривычным, чуждым. От волнения в горле снова пересохло. Он оглянулся – кувшин с водой стоял на столике у кровати, а в небольшой нише выстроился ряд бутылок с винами и какими-то еще разноцветными напитками, должно быть, вроде тех, что здесь обычно подают к столу. Вода… Сделав пару глотков, Гралат почувствовал себя более уверенно, но ненадолго. От усталости собственное тело казалось тяжелым, неповоротливым, непослушным. Он разделся, скользнул под одеяло и свернулся в клубок, будто это могло его защитить от боли и тревоги. Теперь, когда самое страшное почти осталось в прошлом, силы покинули его, и он провалился в бездонную тьму сна.