Мелодия на лютне без струн

Гралат давно не просыпался так поздно. С самого детства он был приучен к тому, что подниматься необходимо пораньше, чтобы успеть сделать как можно больше, пока светит солнце и благоприятствует погода. В плену, в почти постоянном сумраке, день и ночь слились для него в некое однообразное серое целое – он считал время не от рассвета до заката, а от одного глотка воды до другого. И за время пути он еще не успел этого забыть, где-то в глубине души еще не до конца верил, что постоянные издевательства остались в прошлом. Теперь же солнечные лучи светили ярко-ярко, а он все еще лежал в постели, не чувствуя ни сил, ни желания что-либо делать, только смутное недовольство собой: дома в это время он бы столько успел… Но что было успевать теперь? Уже и его дом не принадлежал ему, и обязанностей у него не было никаких – да и он очень смутно представлял себе, чем может заниматься в Турции младший супруг. Дотянувшись до шнура для звонка, Гралат вызвал слугу. Вскоре прибежал невысокий смуглый паренек, и бойко спросил: - Звали, Гралат-эфенди? Подать вам завтрак в спальню или накрыть стол в малой гостиной? Господа уехали еще на рассвете, вернутся, скорее всего, после полудня или к вечеру. Кстати, меня зовут Сюмбюль, Заганос-паша велел мне служить вам, так что если что понадобится, я мигом. - Постой, Сюмбюль, не так быстро. Завтрак, пожалуйста, подай в спальню, мне… - Гралат запнулся, ему не хотелось признавать перед чужим человеком слабость и страх. – Мне немного нездоровится, дорога была тяжелой. Не спеши бежать! Скажи, Заганос-паша отдавал еще какие-нибудь распоряжения насчет меня? Мальчишка похлопал глазами, припоминая. - Э… да ничего особенного он и не велел, эфенди. Оставил для вас напиток, поддерживающий силы. Если понадобится, я вам добавлю туда чуть-чуть мёда, уж очень все эти целебные травы горькие. Еще он оставил деньги и сказал, что если вы будете лучше себя чувствовать, можете побывать в городе, съездить куда-нибудь… ну, вы понимаете, на рынок, в хамам, или в театр… но только в экипаже и чтобы рядом с вами кто-то был на всякий случай. Селим говорил, вы прибыли налегке, и мы с ним подумали, вдруг вам нужно выбрать кафтан для праздника. Так мы вас отвезем в самую лучшую лавку. Болтовня Сюмбюля порядком утомляла, но у юнца было просто на лице написано, что он совсем недавно поднялся до должности личного слуги, и теперь старался изо всех сил. И Гралат не мог на него сердиться. Только спросил: - Что за праздник? - Так ведь свадьба Заганоса-паши и Махмуда-паши, эфенди! Как раз через неделю. Гралат криво усмехнулся: - Я представляю, насколько Махмуд-паша будет рад видеть меня на своем празднике. Ладно, Сюмбюль, сначала я позавтракаю и выпью тот целебный напиток, а потом будет видно. Я тебя позову. Мальчишка умчался. «Он еще, наверное, не знает, что я из Балтрейна…» - подумал Гралат. – «Знал бы, кто я такой, не спешил бы так угождать». Он представил себе, как по всему Альтуну пойдут слухи, сплетни – не сейчас, так после свадьбы точно. И вовсе не хотел приближать этот миг, выходя из дома. Постыдная слабость, недостойная воина… но Гралат не мог пересилить себя. Усталость переполняла тело, будто налегала тяжелой плитой. Даже подняться, надеть просторную домашнюю одежду, поесть и принять лекарство показалось чередой трудных испытаний. В теплом напитке, несмотря на всю сладость – Сюмбюль мёда не пожалел – чувствовалась горечь. Всё окружающее благополучие отдавало горечью. Разве можно привыкнуть к тому, что ты отныне ни на что не влияешь, ничего не можешь изменить?! На миг Гралат подумал, что лучше бы принцесса Айше его добила. О, эта гадюка отомстила ему даже больше, чем рассчитывала: сама того не зная, отдала его во власть человеку, которого он когда-то любил чистой, преданной детской любовью. Такие чувства только в детстве бывают, и, может, мудро поступают те, кто оставляют их в прошлом. Теперь же… забыть прошлое уже не получится, а видеть, что Заганос любит другого – тоже своего рода пытка. Какое-то время Гралат медленно побродил по дому. Зашел в библиотеку, не спеша подходил к высоким полкам с книгами, без всякого интереса читал заглавия на самых разных языках. Тома по химии, медицине, военному делу, астрономии, истории. Трактаты мудрецов, произведения древних финикийских авторов. И, неожиданно – множество рядов романов и повестей. Здесь были даже «Легенды о принцессе Флёр-де-Лис и рыцаре Камаэле», творение уроженца Альвальдеса. Гралат слышал об этой книге, но его соотечественники рассказывали о ней как о некоем курьезе: подумать только, в суровом краю снега и льда кому-то пришло в голову не заниматься серьезным делом, вроде управления поместьем или службы в армии, а книги писать! Говорили, автор умер в нищете от «горной болезни»* - что и неудивительно, слабые в Альвальдесе не выживают. Но делать всё равно было нечего, и, взяв книгу, Гралат сел в кресло у окна. Не то чтобы он очень любил читать, да только, в отсутствие других занятий, убить время за какими-то выдумками казалось не такой уж плохой идеей. Повествование не то чтобы увлекло его – куртуазные чувства и цветистые комплименты казались слишком далекими от настоящей жизни, от всего, что ему пришлось испытать. Но, по крайней мере, он мог отвлечься, не думать о прошлом, не пытаться угадать, что ждет в будущем. Время от времени в библиотеку заглядывал Сюмбюль. Приносил прохладный шербет, спрашивал, что подавать на обед и какие сладости лучше принести, и еще что-то – Гралат едва-едва прислушивался к нему, односложно отвечая. Время тянулось медленно, не намного быстрее, чем в плену. Вот уж воистину, золотая клетка. Это было невыносимо, настолько лишиться сил, чтобы хотеть сделать что-нибудь и не мочь. _____________________ *горная болезнь - астма