Мелодия на лютне без струн

Гралат лежал на животе, покорно подставляясь под осторожные прикосновения. Легко-легко, бережно втирая мазь в кожу, Заганос тихо сказал: - Неплохо заживает. Еще чуть-чуть потерпеть, и всё. Жаль только, много шрамов останется… если б я узнал раньше! - Подумаешь, шрамы. Это война, от этого никуда не деться. Мне и так уже чуть лучше, - ответил Гралат, чуть напрягшись. - Но Сюмбюль сказал, ты сегодня никуда не хотел выходить. Не бойся, тебя никто не тронет, и я тебе доверяю, я не собираюсь держать тебя в четырех стенах, как раба, - Заганос провел ладонью по его спине. - Я подумаю. Хотя, что толку без цели шататься по городу! Я так не привык… - Гралат потянулся и накинул на плечи плотную рубашку. Заганос прилег рядом с ним. - Волчонок, ты не будешь против, если я побуду рядом с тобой? - Это ты в доме хозяин, не я – к чему тебе спрашивать. Я не против. Честно. Только не могу понять. У тебя любимый, у вас скоро свадьба, настоящая, а не та сделка. Разве тебе не хочется сейчас быть с ним? - Если бы всё было так просто! - с горечью прошептал Заганос. – Раньше я даже представить себе не мог, что можно одинаково волноваться о двоих. - Мне же легче, ты сам видишь. Только что-то давит в горле, и на сердце тяжесть… это не болезнь, я уверен… болезнь по-другому чувствуется… не знаю… на душе тяжело. То, что их все еще разделяла легкая ткань домашней одежды, успокаивало. Гралат несмело коснулся плеча мужа кончиками пальцев, ткнулся носом в его шею, прикрыл глаза. Невинные нежности лучше всяких слов убеждали: «тот кошмар уже в прошлом, теперь всё по-другому». Но хотелось заплакать. Может, от этого стало бы легче. Вот только глаза оставались сухими. - Помнишь, в детстве мы так засыпали рядом? – тихо спросил Заганос. – И всё становилось неважно. Что тебя ругал брат, что надо мной смеялись мальчишки постарше… мы с тобой прятались под двумя одеялами, грелись… у вас в замке было так холодно. Мне казалось поначалу, с непривычки, будто я в ледышку превращусь. - Еще бы не помнить, - Гралат улыбнулся. – Ты был тогда такой смешной. Когда приехал к нам, в первый день, весь укутанный в меха, взъерошенный, как птенец, которого вытащили из гнезда. Лежать в полутьме и вспоминать детство было приятно и мило. Уже не думалось ни о страшном недавнем прошлом, ни о неясном будущем. Вкрадчивый голос воскрешал в памяти всё полузабытое, не давал вновь упасть в бездну жутких снов. Понемногу напряжение и тревога отступали, и Гралат заснул, так спокойно, без страшных снов, без мучительной боли, сдавливающей сердце. Чудо продолжалось и в первые мгновения пробуждения. Нежась в тепле, рядом с мужем, было легко поверить, что между ними никогда не станет никто третий. Будто сбылась неосуществимая наивная мечта. Но дневные заботы снова разводили их порознь, напоминая, что прошлого не вернешь. * Скрепя сердце, Гралат решил прислушаться к совету Сюмбюля и съездить на рынок. Хотя в первое время вне дома не мог избавиться от мысли, что слишком уж поспешил. Всё вокруг его оглушало, сбивало с толку, было непривычным – и яркость красок, и многообразие товаров, и шум, и громкая музыка, и острые запахи пряностей. Он будто очутился в сказочной стране. И был здесь чужим. Пусть даже он был одет по-здешнему, облик все равно выдавал в нем чужака. Сюмбюль заговаривал с ним, спрашивал, не хочет ли он купить, например, вот тот прекрасный кафтан, или, может, зайти в лавку ювелира. Гралат не спешил соглашаться. Тратить деньги мужа казалось ему недостойным. Он всю жизнь рассчитывал только на себя, и полагаться на кого-то и не приносить пользы в ответ казалось ему унизительным. Да и какая разница, как одеться на свадьбу своего мужчины с другим? «Я снова думаю о нем, как о своем человеке. Будто и не было тех лет врозь!». Даже в этой суете Гралат помнил, как воспринимал его присутствие в доме Махмуд-паша – с видимой сдержанностью и равнодушием. Это молчание будто значило: «Я мирюсь с вами только потому, что доверяю Заганосу». Что же, пусть хоть так. Втайне Гралат опасался, что шутки и намеки принцессы Айше смогут оказаться правдой и Махмуд-паша найдет способ превратить жизнь соперника в ад. Хотя судить еще рано. В одной из лавок Гралату приглянулся темно-зеленый с серебристым шитьем кафтан. Сюмбюль неуверенно спросил: - Вы уверены, эфенди? На свадьбу – в темном? - Это не моя свадьба, - ехидно усмехнулся Гралат. – Я же не в черном собираюсь идти. А какой, кстати, наряд выбрал второй младший супруг? - Белое с серебром и фамильные украшения с сапфирами, - охотно ответил слуга. - Какая роскошь! Гралат был уверен, что Махмуд-паша продолжает изображать полное спокойствие при плохой игре. В свете и полусвете явно найдутся злые языки, которым только дай повод, а тут такое событие… Мальчишка ведь рассчитывал быть единственным в сердце супруга. А тут такая перемена. Гралат равнодушно позволил Сюмбюлю поторговаться и сбить цену, купил приглянувшуюся одежду и как в полусне побрел дальше, молча слушая веселый щебет слуги о лучших товарах и самых интересных достопримечательностях. Поход на рынок его утомил. Он всё еще слишком быстро уставал и всё еще видел угрозу в незнакомых людях и непривычной обстановке. Зайдя в дом, Гралат почувствовал, что волосы растрепались, остановился и поднял руки, пересобирая хвост. И тут заметил: Махмуд-паша, как раз спустившийся из покоев наверху, увидел пожелтевшие синяки и заживающие следы от ударов плетью на его руках. Не сказал ничего, но на миг изменился в лице и поспешил прочь. Что рассказал ему Заганос? Какие из слухов до него дошли? Как же всё это унизительно!